Бешеный волк (СИ)
— Хангрем Коревиль, господин, — слегка поклонился тот.
— Хорошо. Я не чую в тебе одержимости. Так что проследи, чтобы эти охламоны как следует вычистили ров и ободрали растения с крепостных стен. Потом займетесь их починкой. Будешь за старшего.
— Да, господин, — еще раз поклонился Хангрем. — Только вот…
— Ну, говори, — Волк чуть качнулся, переступив с ноги на ногу, и опять замер крылатой статуей. За его спиной так же неподвижно стояли остальные Темные, и на окаменевших лицах нельзя было прочесть ровным счетом ничего.
— Герцог наш дюже недоволен будет, что вы его двоюродного племянника порешили. Оно конечно, дрянь человек, да у благородных завсегда свои интересы с Орденом. Ну и… нас вы тоже под трибунал подвели, как пить дать. Здесь все еще того капитана люди шастают, так они точно донесут. Вы-то уйдете, а нам куда податься?
Волчье ухо дернулось, губы искривила усмешка.
— Это хорошо, что ты понимаешь. Значит, когда сюда явится Салегри, мои приказы ты станешь исполнять с еще большим рвением. А теперь ступай. И смотри, если кто хоть пальцем тронет девчонку, я того даже пить не стану — лично на кол посажу!
Десятника как ветром сдуло. А ифенху, наконец не выдержав, взорвались хохотом. Кто постарше — пытались сдерживаться, но глядя на согнувшуюся пополам Миару, снова начинали хихикать.
— Ну ты даешь, Волчара! — утирая выступившие слезы, воскликнула ифенхи. — Это ж надо… Ты бы себя со стороны видел!
— А что? — вскинул бровь Ваэрден. — Я что-то сделал не так?
Миара опять прыснула в кулак и сложилась пополам.
— Не так! — сквозь стоны и хихиканье невнятно выдала она. — Явился сюда, как к себе домой, и шлепки раздаешь нерадивым щенам! Ну и рожи у них были… магистр позеленеет от злости, когда узнает. А командор удавится!
— Ну ты наглец, — хмыкнул Тайрелион. — На подобное даже Старейшина не осмеливался. Ты ж показал Инквизиции, что они полные идиоты и растяпы. А уж унизил…
— Война будет, — загудели прочие. — Точно!
— А вы что, хвосты поджали? — фыркнул Волк. — Струсили и захотелось обратно, к папочке на болото?
«Следи за словами!» — тут же беззвучно окрысилась вся стая. «Вожака всегда можно сместить при желании!»
Рык не зазвучал в воздухе только по одной единственной причине — стань люди свидетелями свары, и тут же придется уносить ноги, потому как осмелеют. Но желание оттрепать нахала за загривок обрушилось на юного Аль-хэйне со всей силы.
— Право вожака еще не повод оскорблять нас как угодно. Ваэрден, — негромко проговорил Тайрелион, глядя в сузившиеся желтые глаза. — Помни, что мы следуем за тобой исключительно добровольно, и так же добровольно можем уйти, если пожелаем. Война нас не пугает, здесь не дети собрались, а такие же битые жизнью хищники, как и ты. Не говори огульно, чего не знаешь. А вы, — он обернулся к остальным и на мгновение показал внушительные клыки, — заткнитесь! Не хватало еще перегрызться, как дворовые шавки.
Неизвестно, во что вылилась бы ссора, не замни ее Тагар вовремя. Окончив отповедь, он, как ни в чем не бывало, обратился к Волку за дальнейшими распоряжениями. Тому ничего не оставалось, кроме как тоже сделать вид, будто ничего не произошло.
8. Шторм начинается
Первый снег похрустывал под конскими копытами, с неба за шиворот сыпалась непонятная колючая крупа. Завтра все наверняка подтает, и получится непролазная каша. За каким демоном тащиться куда-то в такую погоду?..
Впрочем, безвылазно сидеть в особняке было еще хуже.
Разэнтьер натянул поглубже капюшон плаща и саданул каблуками коню под ребра, нагоняя своих спутников. Ехать в компании Темных не хотелось, да куда от них денешься. Решат еще, что он намерен с горя с собой покончить.
Не дождутся.
Заварил кашу — теперь самому и расхлебывать. Знал, на что шел, когда отбивал Волка у палачей. Знал, что и за голову награду назначат, и семью в покое не оставят.
Тайер внезапно нагрянул дюжину дней назад, когда след ушедшей на охоту стаи еще не успел остыть. Взъерошенный и мрачный ифенху явился пред светлы очи Змея посреди ночи всего-навсего с сумкой на плече, в которой лежала единственная смена одежды. На вопрос где он оставил своих слуг и зачем, собственно, явился, старший Воладар раздраженно оскалился и ответил, что не желает дожидаться, пока за его головой приедет инквизиторская делегация во главе с Малкаром ди Салегри.
Утром при встрече он показал племяннику письмо…
Строчки прыгали перед глазами, отдельные слова с трудом складывались в осмысленные фразы. Доверенное лицо Тайера в Тифьине сухо сообщало о гибели Маг-Эр-Эстьера Воладара и его жены Эрици «в результате несчастного случая».
Орден Святого Сиареса, если ему что-то выгодно, все делает быстро — магия и телепатия на что? Раз-эр-Энтьера Воладара в течение трех дней подвергли анафеме и публичному проклятию. Его сестра Магдарен и ее муж во всеуслышанье отреклись от родства с ним. Земли Воладаров, их деньги и все имущество были конфискованы Орденом, за вычетом наследной доли сестры. Сам Раз-эр-Энтьер был объявлен вне закона, а за его голову полагалась награда в тридцать золотых Тифьинских марок.
Вот так-то, капитан.
И это вовсе никакие не слезы, а морось с неба на лицо попала.
Двигались тайком, под мороками, почти без остановок. Старейшина не хотел выдавать свое присутствие. Ели на ходу, прямо в седлах, спали мало. Разэнтьер все больше отмалчивался. Ему было абсолютно все равно, разговаривают с ним или нет, и что вокруг происходит. Если выпадала пара часов отдыха на привале, то уснуть он не мог, ворочался с боку на бок, чем очень раздражал Темных. Вслух они не высказывались, но Воладвру вполне хватало красноречивых взглядов. Впрочем, вести себя как-то иначе он не собирался. Как-нибудь потерпят. Достаточно и того, что он с ними поехал по вызову Волка. Куда и зачем — тоже неважно, лишь бы не метаться в четырех стенах.
Когда до цели путешествия осталось меньше дневного перехода, страдающий человек окончательно надоел возбужденным ифенху. Стоило Разэнтьеру на очередном привале с унылым видом плюхнуться возле общего костра, как один из следопытов хохотнул, растягивая лыбу во все клыки:
— Что, Воладар, неужели тебе так сильно жить надоело? Так давай, иди сюда, ужином будешь!
— Ага, — поддакнул второй, — иди, не стесняйся, здесь все свои.
Разэнтьер крепко стиснул челюсти, а честная компания дружно грянула хохотом.
— Ребят, вы гляньте, как удобно! Ужин сам на веревочке следом едет, и охотиться не надо!
Он вспыхнул, будто ему влепили пощечину, и, крепче сжав зубы, молча уселся на свое место. Не хватало еще сцепиться с ними, как сопливому мальчишке. Молчаливо невозмутимыми остались только трое — сам Змей, которого, казалось, больше занимал сидевший у него на плече здоровенный ворон, уставший Тайер, который за племянника вступаться явно не собирался и кошка Лемпайрейн, которой было попросту все равно.
Но насмешки нелюдей все же заставили младшего Воладара вынырнуть из пучины горя и задуматься. В самом деле, что изменится от того, будет он оплакивать свою судьбу или нет? Родителей это не вернет. Сестру он ни за что не станет подставлять под удар своим появлением в ее устоявшейся жизни. Имущество, наследные земли? Невелика потеря, человек способен куда угодно пробиться и без этого. Титул? Так звание риану отнять невозможно.
В голове что-то постоянно шуршит, шевелится и шепчет отголосками «не своих мыслей». Щекотно. А если сосредоточиться, то можно почувствовать холодную властную деловитость, собранность и слегка — предвкушение. Его Аль-хэйне занят делом и отнюдь не сидит на месте. И можно влиться в эти ощущения хотя бы отчасти, зацепиться за них и обрести точку опоры. Разделить с ним устремления и надежды.
В ответ на этот отчаянный порыв похожее на темный омут сознание ифенху откликнулось сдержанным удивлением, любопытством и легкой озабоченностью — как ты до меня дотянулся и что случилось? Объяснить, что к чему, Разэнтьер толком не смог, мысли и чувства враз перемешались и превратились в колючий клубок. В ответ донеслось фырканье и короткое «Не умеешь — не мешай». А потом наступила тишина.