Жена Президента (СИ)
Молчу, кошусь на Игоря, он хоть и выглядит уставшим, но сейчас явно был раздражен. Наверное, от недостатка сна. Врач прищуривается, отворачивается к аппаратуре жизнедеятельности, смотрит мои сердечные данные.
- Игорь Николаевич, вы могли бы нас оставить с Татьяной Андреевной наедине?
- Что? – Игорь обескуражен просьбой врача. - То есть мне выйти?
- Желательно, - врач дипломатично улыбается мужу, все же он понимает, что перед ним не простой смертный. Игорь бросает на меня внимательный взгляд и уходит. Через пару минут уходит и медсестра.
- Я так понимаю, что вы просто не хотите разговаривать с супругом?
- Не знаю, - хриплю, в горле все же сухо. Мне тут же подают стакан с водой, но не разрешают выпить его до дна.
- Давай мы сейчас соблюдем формальности, а потом поговорим, - мне бы спросить, как его зовут, потому что бэйджика нет, но лень. Откинувшись на подушки, делала все, что просил этот милый врач. На интуитивном уровне я ему доверяла, почему-то была уверена, что этот мужчина не будет всю мою подноготную выкладывать Игорю без моего согласия.
Я не хочу разговаривать с Игорем. Было бы идеально его еще и не видеть, но он мой муж, он президент, и просьбы оставит меня в покое им не воспримутся.
Оказывается, моя машина попала в аварию, все живы, я только приложилась головой об руль. Служба безопасности прибыла оперативно, как и карета «скорой помощи». В больницу сразу не отправили, кто-то самовольно решил отвезти меня в резиденцию, так как явных повреждений на мне не обнаружили. Потом уже поднялась паника, суматоха, когда я не пришла в себя. Еще очень повысилась температура. Дала о себе знать простуда. Видимо всё наложилось от стресса последних событий. Обо всем этом мне рассказал врач, занося мои показатели в карточку.
- Знаете, разрываясь на два фронта между вами и работой, Игорь Николаевич выбрал вас, откровенно задвинув рабочие вопросы на второй план. Мы вдруг поняли, что его слова о том, что семья – это главное, что есть у человека, это не лозунг его выборный компании. Он действительно так думает.
- Вы его идеализируете, - усмехаюсь бескровными губами. – Но я оценила вашу попытку возвести его в ранг святых.
- В вас говорит обида. Знаете, иногда главное не в словах, главное в поступках и поведении. На этом мы закончим нашу беседу. Отдыхайте, утром мы вас обследуем, возьмем анализы.
- Спасибо, э…
- Антон Васильевич.
- Спасибо, Антон Васильевич.
Врач уходит, через минуту появляется в палате Игорь. Он берет стул и ставит его возле кровати, садится. Первый порыв – протянуть руку и погладить его по щеке, разгладить морщинки в уголках глаз, разгладить лоб, обнять его и прижаться к нему. Второй порыв – молчать, не пытаться достучаться, оправдаться, объясниться. Я выбрала второй вариант, поэтому просто смотрю ему в глаза и не моргаю.
- Антон Васильевич, сказал, что завтра проведут обследование и будет ясно, когда тебя можно будет забрать домой, - замолкает, ждет от меня реакции, но я молчу.
Рубашка мятая, надеюсь в кабинете у него есть сменная одежда. Интересно, сколько дней-ночей он тут, рядом со мною? И правда, что Игорь ради меня задвинул свою работу? С трудом верится.
- Я вынужден завтра полноценно вернуться к работе, четыре дня без меня и уже паника в рядах, - усмехается, вновь смотрит на меня, а я на него. Сводит брови к переносице, кажется до него дошло, что я не просто так не отвечаю.
- Твоя мама, как только узнала об аварии, сразу приехала. Катя с Толиком тоже тебя ждут дома, - опускает глаза, а я сдерживаю улыбку.
Дети дома! Я готова хоть сейчас вскочить на ноги и мчаться домой, чтобы их обнять. И мама рядом. Самые важные люди меня ждут. Меня переполняет эйфория, линия сердца слишком сильно стала зашкаливать, Игорь с беспокойством смотрит на монитор. Мне требуется минута успокоиться, пульс тоже становится размеренным.
- Думаю, пусть они доучатся, а потом пристроим их в России. Без них дома как-то пусто, - я не сдерживаюсь и разочарованно вздыхаю. Еще больше полугода ждать. С другой стороны, я уеду с ними, поэтому какая разница. И доучиться можно на чужбине, но Лондон мне чужой, впрочем, Москва тоже не стала родной.
- Я поеду, нужно хоть немного поспать. Завтра до обеда заеду. Детей брать не буду, не хочу, чтобы они видели тебя в больнице, - задерживается взглядом на моем лице, чуть выше правой брови. – Я… - сглатывает, пытается что-то сказать, но испытывает какие-то трудности.
Он нервничает, облизывает губы, кусает их, глаза бегают в разные стороны. Забавный такой. Впервые его вижу таким растерянным, больше потерянным, выбитым из зоны комфорта, где привычное мышление не помогает ему сориентироваться в ситуации.
- В общем поправляйся. Завтра заеду, - это явно не то, что он хотел сказать, но я не настаиваю.
Встает, наклоняется ко мне, окунув меня наркотический запах своего парфюма. Осторожно целует щеку и проводит ладонью по волосам. Больше не задерживаясь, оставляет меня одну в палате.
Ему действительно стоит нормально поспать, вряд ли больничный диван такой удобный, как кровать в его комнате. Теперь я даже рада, что у нас раздельные спальни, не нужно придумывать причины, почему мне хочется спать отдельно от него. Кажется, все что я могла сделать – сделала, Игорь услышал – не услышал, меня это сейчас не интересовало, видимо я все-таки добежала до тупика, за которым уже ничего нет.
36
***
Муж, как и обещал, заезжает в обед. Приезжает не с пустыми руками, а с букетом цветов и коробочкой ручных кексов. Почти такие же, как в первую ночь его президентства. Это немного забавляет, и я позволяю себе даже улыбнуться, а Игорь, жадно поймав эту улыбку, неуверенно улыбается в ответ.
Антон Васильевич отчитывается о моем состоянии, сообщает, что через три дня меня можно забрать домой. Мой доктор оставил душевные беседы при себе, общался со мною сугубо на тему здоровья.
Мне разрешают позвонить детям, я звоню только тогда, когда Игорь под моим указывающем взглядом на дверь покидает палату. К хорошему быстро привыкаешь, никогда он не был таким послушным.
- Таня, - ловит мой взгляд, когда вернулся ко мне, после того, как я наговорилась с сыном и дочкой. – Я на три дня улетаю с рабочим визитов в Саранск, но как только вернусь, заберу тебя из больницы.
Я все же киваю ему головой, но по-прежнему не разговариваю с ним. Игорь явно не находит себе места от новой модели моего поведения. Опять хмурится, пристально изучает мое лицо, так пристально, что у меня начинает болеть голова. С аппетитом съедаю несколько кексов, не спуская глаз с мужа. Игорь в этот раз целует чуть ближе к губам. Шумно вздохнув, гладит меня по голове и уходит, не сказав ни слова.
Три дня вроде промчались быстро, местами просто тянулись невыносимо долго. Особенно ночью. Особенно когда волей – не волей начинала думать о муже, о нашей семье. Я словно подводила итоги нашего брака. Не скажу, что все было ужасно, но и романтической эйфории тоже не было.
Оглядываясь назад, можно сказать, какие были допущены ошибки, и как ты над ними поработал. Я не считаю себя идеальной мамой, были промахи у меня даже в этой сфере, не считаю себя идеальной женой – тут можно просто закрыть глаза и смириться. Я жила больше эмоциями, поступала так, как мне казалось нужно поступать именно в эту минуту. Не всегда это было правильным решением. Наверное, продолжать любить мужа после всего произошедшего – тоже неправильно, этим явно гордиться не стоит.
Через три дня меня выписали. Игорь нашел время и приехал за мною. Все прошло без суеты, без прессы, через служебные двери, без огромного количества машин с мигалками. Игорь хранил молчание, я тоже не стремилась его нарушать.
- Мама! – не успев переступить порог резиденции, ко мне навстречу первым выбежал Толя, за ним Катя.
- Как же вы выросли! – жадно разглядываю родные лица, целую их, обнимаю. – Как же я скучала!
- Таня, - тихо меня окликает Игорь. Я поднимаю голову. – Пальто.