Потерянное озеро
Отец Селмы вернулся к ее матери. Она была все так же несчастна, влачила жалкое существование. Он продолжал изменять ей. Но они поняли, что уже не в состоянии избавиться друг от друга. Они ненавидели друг друга, и это чувство так поглощало их, что Селму они не замечали.
Свой первый амулет Селма использовала в восемнадцать лет, окольцевала сержанта, который за год до того женился на ее однокласснице. Они приехали домой в отпуск, а Селма всегда терпеть не могла эту девицу, та вечно хвасталась, что свободна и всегда может уехать из города – остальные девушки здесь прозябают, а она уже успела повидать мир. И Селма ей показала, кто она такая. Первый амулет пропал, зато Селма увидела: она может получить все, что захочет, убедилась воочию, что обладает чудесным даром.
Поначалу Селма легкомысленно относилась к своей силе и выскакивала замуж по глупости, как и предсказывала Руби. Третьего мужа, например, она похитила у официантки, которая подавала коктейли, – та случайно пролила на нее напиток. Но потом Селма стала гораздо практичнее.
Однако Руби забыла сообщить ей две важные вещи. Первая: действие амулета длится недолго. Да, она могла заставить любого мужчину бросить жену и уйти к ней, но удержать его при себе навсегда не умела. Лет на пять, не дольше, – это крайний срок. Однако между такими женщинами, как Селма, ходил темный слух, что кому-то удалось на одном амулете протянуть целых семнадцать лет. Точную информацию получить было нелегко. Красавицы с амулетами инстинктивно узнают себе подобных при встрече, но секретами не делятся.
Селма подошла к окну и увидела, как уходит Кейт. Она словно почувствовала, что ей смотрят вслед, и оглянулась через плечо. Селма прекрасно знала, что это означает. За много лет сотни женщин одаривали ее подобными взорами. И она была перед ними беззащитна.
Об этом Руби тоже забыла ей сообщить. Такие взгляды всегда очень болезненны.
Было и еще одно «но»: принимая решение стать такой, как Руби, стоило понимать, что у тебя никогда не будет подруг.
Глава 10Мы с Лизеттой перетаскали продукты. Можно теперь я пойду на озеро? – спросила Девин у матери.
Девочка прибежала, как только Кейт вышла из домика Селмы и зашагала по дорожке.
Вокруг Кейт все еще витал душноватый аромат благовоний, аромат прекрасной дамы. Он окружал домик Селмы, как силовое поле – магнит. Если бросить туда камень, он наверняка отскочит – так думала Девин.
– Нет, – ответила Кейт, перебирая в руках полотенца. – Побудь немножко со мной. Вряд ли Эби устраивала недавно стирку. Может, ей понадобится помощь.
– Я за ней пригляжу, – раздался голос у них за спиной.
К ним подошла Буладина. Девин очень нравилась эта старушка. Ростом она была чуть-чуть повыше Девин, и у той сложилось странное впечатление, что Буладина – не бабушка, а всего лишь старая девочка. На носу у нее были темные очки, которые почти полностью закрывали милое сморщенное личико.
– О, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! – запрыгала Девин на месте.
– Ладно, – улыбнулась Кейт. – Только смотрите, не спускайте друг с друга глаз. Спасибо вам, Буладина.
Кейт направилась к главному зданию, а Девин повернулась к Буладине и подняла вверх корень, подаренный аллигатором.
– К кипарисовым коленцам! – воскликнула она.
– Ты хочешь посмотреть на кипарисовы коленца? Ладно, пошли, нам сюда, – сказала Буладина.
Она повела Девин вокруг озера по тропинке, которая проходила так близко к воде, что кое-где озеро грозило ее затопить. Над водой склонились кипарисы, с их веток в воду плотным занавесом свисал испанский мох.
Девин скакала перед Буладиной спиной вперед, а старушка засыпа́ла ее вопросами о школе, о семье, отвечать на которые Девин не очень-то хотелось – ведь это уже в прошлом, впереди новая жизнь, и теперь, когда они уехали из Атланты, все будет по-другому. Жизнь ее в последнее время сильно изменилась, почти год прошел в постоянной суете – с ощущением, будто вертишься на месте с закрытыми глазами. Остановишься, а мир вокруг все равно вращается. И только через минуту понимаешь, что никакого кружения нет, что все застыло на месте.
Как в «Потерянном озере».
Буладина часто останавливалась, отшвыривала с дороги упавшие ветки, показывала Девин то гриб, то птичье гнездо. Словно сорока, внимание которой привлекало все, что блестит. С такой скоростью озеро и за сутки не обойдешь. Девин хотелось как можно быстрее добраться до кипарисовых коленец, и она побежала вперед. Тоном, не допускавшим возражений, Буладина потребовала, чтобы она немедленно вернулась. Девин притормозила и зашагала спокойнее, словно училась ходить неторопливо, вспоминая, как это делается.
– Вон они! – крикнула Буладина. – Единственное место на озере, где их видно.
Девин посмотрела на воду. И вовсе они не похожи на коленца. Да и на корни мало похожи. Скорее – на торчащие из воды шпили старинных зданий в готическом стиле, словно на дне стоит церковь и видна только маковка. И все это – в одном месте, довольно близко от берега. Коленца поднимаются над поверхностью примерно на фут. Девочка подошла как можно ближе к озеру и глянула вниз. Вода едва заметно колыхнулась, и Девин показалось, что она увидела на дне вспышку, словно сверкнул голубой электрический разряд. И тотчас вода опять стала темной, непрозрачной. Ничто не говорило об аллигаторе, таящемся внизу и желающем, чтобы она нашла сокровище, спрятанное в глубине. Девин даже закрыла здоровый глаз рукой и огляделась снова.
М-да, она надеялась на лучший результат.
Плечи ее поникли. Она очень устала. Ее вдруг охватила апатия, словно кто-то опутал ее паутиной.
Аллигатор всю ночь не давал ей спать – кидал в окно разные предметы. Они стукались о стекло, тук-тук-тук – она чуть с ума не сошла. В конце концов Девин нашарила выключатель и подошла к окну. Открыла его, вдохнула густой, как кисель, ночной воздух. Свет из комнаты выхватил квадрат земли за окном, и Девин увидела: вот он! Заметив ее, аллигатор раскрыл пасть, наклонил голову и бросил на Девин озорной взгляд.
– Ты разве не спишь? – спросила она.
В ответ он зашипел и снова мотнул головой.
– Мне нельзя выходить. Я обещала маме.
Он сделал несколько шагов прочь. Поскреб грязную землю удивительными, покрытыми чешуей лапами с длинными когтями.
– Не понимаю, чего ты расстраиваешься. Это ведь ты не хочешь объяснить, где лежит коробка. Если у тебя проблема, так и скажи.
Аллигатор вышел из светового пятна и скрылся во мраке. Он выглядел откровенно разочарованным.
Девин закрыла окно и снова забралась в постель. Но как только выключила свет, стук возобновился. Она положила подушку на голову, но ночной гость буянил до тех пор, пока яркий солнечный свет не пробился сквозь ветки деревьев; только тогда Девин наконец задремала.
– О чем задумалась, детка? – спросила Буладина за ее спиной.
– Никто не верит, что я видела аллигатора, – ответила Девин, отвернувшись от озера. – А мама даже на дороге его видела, когда мы сюда ехали! Я ничего не выдумываю. Вы мне верите?
– Конечно верю, – улыбнулась Буладина. – Один человек ничего не может доказать. Уж я это знаю. Но если двое… Тогда дело в шляпе. Если двое верят в одно и то же, это становится правдой.
Девин сразу повеселела:
– Он хочет мне что-то сказать, а говорить не может. Вот что досадно.
– Он же аллигатор. А эти аллигаторы все такие упертые. Видят только то, что у них под носом.
– Вы правы, – сказала Девин. – Ему нужна моя помощь.
– А теперь куда пойдем? – Буладина хлопнула в ладоши. – Еще что-нибудь хочешь посмотреть? – спросила она, потирая руки.
– Нет, лучше вернемся. Мне кажется, я слышала, как приехал фургон Уэса. Он обещал помочь с подготовкой к вечеринке.
– Отличная новость! Вот это да! Пошли скорее, мне надо с ним поговорить.
Буладина стремглав помчалась по тропинке, быстро перебирая ножками и размахивая руками, словно сдавала норматив по спортивной ходьбе.