Делай что должен (СИ)

Планета Идиллия. 500 км. от Эсперо, ПВД 15-й бригады ССО
Состояние майора Фарнье лучше всего описывалось фразой «зол, как чёрт». Простое поначалу задание превращалось в какую-то идиотскую головоломку, где любое неверное действие заставляло возвращаться назад и всё начинать заново. И самое хреновое — поделать майор ничего не мог. Приказ из Генштаба об утилизации репликантов втихую — ожидаемо не вызвавший энтузиазма, — саботировался всеми возможными способами: от прямого неподчинения, как тот наглый лейтенантик, до ухода в канцелярщину, как только что с врачом. Причём в последнем случае не придерёшься — акт на списание нужен.
В остальных случаях Фарнье мог лишь писать рапорты своему начальству, но особого оптимизма майор по этому поводу не испытывал, ибо, как говорят на фронте, «Штаб высоко, бежать к нему далеко». Здесь же все покрывали друг друга и Фарнье обоснованно подозревал, что даже наглый лейтенант, отказавшийся выполнять прямой приказ, понесёт чисто формальное наказание.
Майор мог, конечно, потребовать разбирательства, собрать трибунал, но что-то подсказывало, что и тут обнаружится куча препятствий — от занятости военной прокуратуры до невозможности собрать этот самый трибунал, так как все офицеры ну вот жуть как загружены.
Но хотя бы в одном случае всё должно получиться. Акт на списание безногого репликанта подписать просто обязаны. Данная единица получила тяжёлые повреждения, требующие длительного восстановления, а значит — не способна вернуться в строй до окончания боевых действий. У этого самого Савина просто нет варианта.
Добравшись до штаба бригады ССО, Фарнье узнал у дежурного где найти комбата. Выяснилось, что этот майор только прибыл из Эсперо и сейчас находится на командном пункте своего батальона. Пришлось тащиться туда, проклиная всё и вся.
На батальонном КП уже вконец разъяренный Фарнье сунул планшет с приказом под нос комбату. Савин внимательно прочитал приказ, выслушал излияния Фарнье и коротко ответил:
— Нет.
Фарнье потерял дар речи. Впервые за всё время его службы приказ штаба сектора игнорировался столь наглым образом.
— Я рапорт напишу… — прошипел Фарнье.
— Пиши, — небрежно отмахнулся Савин. — Можешь ещё пообещать лишение премии, неполное служебное соответствие, понижение в звании и трибунал до кучи. А списывать я никого не буду. Кстати, а где ваш головной убор, господин майор?
— Это тут причём? — не понял Фарнье, считавший ношение шлема в бункере откровенным маразмом.
Смысл таскать на голове лишние два кило композитного материала, находясь в чёрти скольки десятках метров под поверхностью земли? Потому свой шлем Фарнье носил на груди, прицепленным к плечевому ремню подвесной.
— Какой головной убор? Вы рехнулись, майор? — вскипел Фарнье.
Это всё, что он успел сказать перед тем, как потерять сознание и два передних зуба.
— Дежурный! — высунувшись в коридор, крикнул Савин. — Медиков сюда! Господин штабной майор изволили неудачно упасть и потерять сознание!
Система Новый Плимут. Орбита планеты Новый Плимут, боевая станция «Скутум»
Повреждённый корвет пристыковывался к шлюзу станции. Глядя на искорёженную груду металла и композита, ещё недавно бывшую прекрасным боевым кораблём, контр-адмирал Людвиг фон Ройтер лишь вздохнул. Флот Экспедиционного Корпуса, ушедший в рейд на территорию Доминиона, потерпел сокрушительный разгром, превратившись в жалкие ошмётки былого величия.
По плану, флот, отправившийся уничтожать Врата, ведущие к Союзу, вообще не должен был встретить серьёзного сопротивления — по самым осторожным прогнозам, — в пяти системах. Не было у Доминиона в этом секторе достаточных сил, чтобы навязать союзовцам сражение. И в ближайшие сроки — согласно заверениям придурков, спланировавших эту авантюру, — появиться было не должно. В качестве гарантий представлялись некие мутные договорённости с лидерами сепаратистов на других окраинах Доминиона.
Ройтер в эту лабуду не верил.
И вот результат — полный, абсолютный разгром. Доминионцы плевать хотели на то, что напланировали генштабовские придурки, резво собрав ударный кулак из тяжёлых кораблей и хорошенько врезав по мордасам зарвавшимся союзовцам. Так, что Ройтер обоснованно считал: лишь героизм экипажей эсминцев и фрегатов, бросившихся в самоубийственную атаку, чтобы спасти корабли-«пробойники», позволил избежать полного уничтожения.
Но хуже потерь в кораблях были человеческие потери. Нормального матроса нужно готовить минимум полгода, в идеале — год, мичмана — пять лет. А уж командиром мало-мальски крупного боевого корабля становятся лишь после самое малое десяти лет службы. Так что если даже и случится чудо в стиле древних сказок и из ниоткуда явятся новые боевые корабли — экипажи для них брать неоткуда.
— Доигрались, — пробормотал Ройтер, выходя с мостика в коридор.
Ответив на салют часовых, адмирал прошагал к шлюзу, приспособленному под курилку, на ходу доставая трубку и кисет.
Его появление в шлюзе вызвало ступор у матроса-первогодки, мирно предававшемуся «уединенья пряной утехе». Подавившись дымом, салажонок выпучился на адмирала и замер, явно вспоминая: полагается ли отдавать воинское приветствие в помещении для курения?
— Кури, сынок, — Ройтер чиркнул спичкой и поднёс к трубке.
Зажигалок он не признавал, считая, что они убивают вкус табака. Хороший трубочный табак, по мнению адмирала, нужно было подкуривать именно от спички или лучины.
Выпустив облако дыма, адмирал уставился в иллюминатор. Мысли у него были самые горькие. С самого начала он выступал против авантюры с рейдом. Слишком мало времени было на подготовку и слаживание экипажей, слишком мало учений и стрельб проведено. Нужно было ещё хотя бы три месяца, а в идеале — полгода. Тогда бы новый флот действительно превратился в грозную силу, вполне способную насовать по сопатке зарвавшимся доминионцам. А так… Так Экспедиционный Корпус стал бумажным тигром, грозно выглядящим в пропагандистских передачах, но не годным для боя с действительно сильным противником.
Но доводы контр-адмирала не услышали. В Генштабе вообще все словно ослепли и оглохли, не желая видеть и слышать очевидного. Флотские, армейцы — вся верхушка Генштаба пребывала в эйфории, подобающей бестолковым подросткам, а не опытным офицерам. Шапкозакидательные настроения старательно раскручивали СМИ, создавая у обывателей впечатление, что ошеломлённый мощью Союза Доминион падёт ниц, смиренно предлагая контрибуцию. А чтобы окончательно загладить вину — ещё и императора своего сами на суд за усы приведут.
И вот результат: флота больше нет. Обороняться Союзу нечем: оставленные для прикрытия своих миров эскадры состояли сплошь из устаревших кораблей — всё новое и лучшее шло Экспедиционному Корпусу. Орбитальные станции — даже не смешно. Без поддержки кораблей станции долго не протянут против флота Доминиона.
Кто виноват в случившемся — теперь дело даже не десятое. Сейчас главное — спасти Новый Плимут. Ройтеру не нужны были агенты в штабе врага, чтобы со всей уверенностью считать — первый удар доминионцы нанесут именно по столице Союза. Разом обезглавить Союз, вдобавок уничтожив одну из трёх самых развитых планет, способных производить корабли и современное вооружение. Причём доминионцы сделают это так, что судьба Дорсая покажется детской шалостью.
Надежды на подмогу от остальных миров Союза у Нового Плимута нет — им бы себя хоть как-то защитить, особенно отсталым Акадии и Эдему. Единственный, кто реально способен помочь — Консорциум. Но контр-адмирал, будучи человеком разумным, не полагался на корпоратов с их гнилым нутром. В правдивости недавнего скандала, вызванного репортажами о станции «Иллюзия», Ройтер не сомневался. Как и в том, что истинные разжигатели войны сидят в руководстве Консорциума, спасающего в первую очередь себя.
Вот только другого боеспособного союзника сейчас нет. Корпораты в ответ на призыв о помощи клятвенно пообещали бросить всё и вот прям сейчас начать формировать соединение для отправки к Новому Плимуту, но на этом всё заглохло. Прошло уже почти четверо суток с того момента, как состоялся разговор с корпоратами, но ни одно — даже самое маленькое — их судно так и не объявилось. Оставалось лишь надеяться, что Консорциум всё же сдержит слово.