Рубиновый маяк. Между ведьмой и змеёй
– «Всё у тебя будет хорошо», – мысленно пожелал он Сибель и провалился сознанием в стрекочущую дыру, пронзившую тело острыми иглами.
Глава 18.[Свободные морские просторы, «Рассветный луч» / Анарендил Душа Леса]
Анарендил проводил Фабиану взглядом. И не только он. Джоел какое-то время косился в сторону спуска в каюты, но продолжал рубить ванты. Наконец раздался тяжёлый всплеск, корабль дернулся, освобождаясь от веревочных оков, а переломившаяся мачта свободно закачалась на волнах.
Утерев пот с лица обрывком замусоленной тряпицы, Джоел метнул топор в оставшуюся целой фок-мачту. Анарендил проследил, как пират спустился внутрь корабля, стиснул зубы и с безмолвной мольбой обратился к небу, желая маире Сотье как можно скорее вернуться на корму целой и невредимой.
Но чуда не произошло.
Эльф напрягал слух, мысленно отсеивая ненужный плеск волн, скрип корабельного дерева… Пока не услышал то, чего не хотел – крики маиры Сотье. Заворочавшись на скамье, он попытался встать. Бедро опалило болью, а путь до кают казался бесконечным. Но Анарендил упрямо сделал шаг, потом второй. На третьем перед глазами всё поплыло, завертелось и остановилось лишь тогда, когда светловолосая голова коснулась настила палубы, а сознание накрыла темнота.
– Куда это ты намылился, эльф моржовый? Джоел! – позвал Берти, но так и не дождавшись подельника, кряхтя и проклиная бездну, потащил обморочного посла обратно на скамью, – Джоел! Иди подсоби! Да чтоб тебя!
***
[Свободные морские просторы, «Рассветный луч» / Ярослав Власов]
Ярослав открыл глаза и столкнулся взглядом с перекошенной озлобленной рожей, покрытой красными пятнами. На кончиках давно не мытых волос шипели искры. Мужик хлопал их ладонями и безудержно поминал всевозможные рыбьи потроха.
Тело снова ломило, как и в прошлый раз. Сознание медленно фиксировало окружающую обстановку и передавало сигналы заторможенному мозгу. Почему вместо облупленных белых потолков больницы перед глазами деревянная обшивка? Почему вместо дородной женщины-медсестры подгорелый вонючий бомж? Почему руки… Руки?!
– Твою-то мать! – прохрипел Ярослав, созерцая ещё более изящные кисти, чем были у тела альвиса.
– Будешь ублажать меня, стерва, пока не издохнешь.
Ярослав дёрнулся, но ослабленное тело отозвалось волной боли, прокатившейся от макушки до самых щиколоток, за которые схватился мужик и резко потянул Ярослава на себя. Парень стал брыкаться, лягаться, бессмысленно толкаться худыми бесполезными руками. Наглые мужские лапы ощущались везде, на бедрах, заднице, талии, груди… Груди?!
Поток отборного русского мата внезапно прервался. Бесконечная секунда тишины пронзилась осмыслением, непринятием и омерзением. Омерзением, навалившимся сверху, воняющим потом и палёной шерстью.
***
[Свободные морские просторы, «Рассветный луч» / Анарендил Душа Леса]
Анарендил снова попытался встать, но Берти тяжёлой рукой усадил эльфа обратно.
– Позови Джоела, – прокряхтел посол.
Направлять второго пирата в каюты было чревато усугублением ситуации, поэтому послу во что бы то ни стало нужно было вытащить Джоела на палубу. Анарендилу было тяжело говорить, но угрозу, что не будет вызывать ветер, донести удалось. В этот самый момент тонкий эльфийский слух уловил грохот в недрах корабля. Но здоровяк его даже не заметил, а стал рассказывать про сотни акульих зубов и то, как они будут рвать плоть бестолкового упрямого эльфа. И что ветер сейчас нужен им всем.
***
[Свободные морские просторы, «Рассветный луч» / Ярослав Власов]
– Raasmiou naasliolerii! – взревел Ярослав, вкладывая в древнее заклятие всю свою злость.
Альвисское слово отбросило Джоела в противоположный конец комнаты, пробило им деревянную стену, остатки которой на него же с грохотом и обрушились.
Ярослав молча глядел в потолок. Собственные воспоминания перенесли его в тринадцатилетний возраст. Стояла сентябрьская суббота. Солнце пробивалось сквозь хмурые тучи и пышные кроны парковых сосен, но не грело, не радовало. К фигурной металлической стеле влюбленные привязывали красные ленточки. Невеста заливисто смеялась, запрокидывая голову и ловя кожей рассеянные молекулы влажного воздуха. Жених украдкой от новоиспечённой тещи попивал шампанское. Ярослав стоял на другом конце парка и ненавидел их всех, их праздник, их радость. Рядом пыхтел Вовка, выравнивая лопатой холмик земли, что стал последним домом для Черныша. В тот день, стоя с пустым поводком, Ярослав впервые узнал, что такое боль утраты. В тот день он плакал в последний раз. Чертовски хотелось плакать и сейчас, лежа неизвестно где, неизвестно в чьём теле.
– Долбанная криворукая ведьма! – Ярослав вскочил с койки, но тут же согнулся пополам. Голова закружилась, а к горлу подступила тошнота. Он упёрся ладонями в колени и закряхтел, ощущая себя стариком, разбитым радикулитом. – Дерьмо собачье!
Перебрав все русские матерные слова, Ярослав незаметно для себя перешёл на альвисские ругательства, заполнивших каюту шипящей мелодичностью звучания.
– Так, корабль – ясно. Не «Хвост дракона» – видно. Бабское тело – это полный звездец! – озвучивал он вслух факты.
Ярослав одернул скособоченную рубаху, заправил её в брюки и вышел из каюты. Разруха, царившая вокруг, ему определённо не нравилась. В соседней комнате он увидел мёртвого парня, в следующей каюте – тоже.
– Какого чёрта?!
Среди обломков на полу он отыскал увесистую перекладину и перехватил её на манер биты. Новое тело мало того, что ощущалось болезненно и опустошенно, так ещё и вызывало адовый дискомфорт. Ярослав расправил плечи, но привычного роста это ему не прибавило. Больше всего ему хотелось сейчас оказаться в своей комнате, бесформенно растечься по родной «икеевской» кровати и спать, спать, спать.
Беззвучно проматерившись, он осторожно выбрался на раскуроченную палубу. Всё оказалось ещё хуже, чем внизу.
– Просто офигенно, – тихо пробурчал Ярослав, – какие ещё сюрпризы будут?
Осторожно ступая, он двинулся в сторону кормы, откуда доносились обрывки разговора. Гнусавый бас то и дело поминал бездну и просил пустить ветер. Ответы собеседника были хриплыми и невразумительными. Нити диалога складывались в уме Ярослава в бестолковый пазл.
Первым Ярослава заметил бледный, похожий на полутруп мужчина, лежавший на скамье возле борта. Тонкие черты лица были искажены тревогой и беспокойством. Мужчина принялся теребить свои белёсые косы и украдкой подавать невербальные намёки бровями, а потом и вовсе невпопад на монолог о ветрах ответил:
– Delia find.
– «Спрячь волосы», – мысленно перевёл Ярослав, и провёл рукой по волнистым локонам, – «Куда прятать-то? Зачем?»
– Чего? – не понял собеседник стоявший спиной и вдруг резко развернулся. – Чтоб мне сблевать ядовитой медузой! Баба-то откуда?!