Рубиновый маяк. Между ведьмой и змеёй
Из-за плотной, искусно расшитой ширмы вышел седовласый храмовник. Нараспев воздав молитвы хранительнице семейных очагов, он установил на алтарь брачный кристалл.
– Признаёте ли вы, Ильсир из рода Игалорисс, что ваши намерения свободны от злых умыслов и вы добровольно вступаете в вечный союз.
– Перед родом, храмом и хранителями – признаю, – бойко произнёс молодой эльф и нежно улыбнулся своей невесте.
– Признание ли вы, Фабиана из семьи Сотье, что ваши намерения свободны от злых умыслов, вы чисты душой и добровольно вступаете в вечный союз.
– Перед семьей, храмом и хранителями – признаю, – робко ответила Фабиана, зарделась лёгким румянцем и опустила глаза.
Храмовник взял молодых за руки и приложил их ладони к кристаллу. Вспыхнули серебристые искры, окутали влюблённых, взвились к потолку, завихрились в нежном танце, озаряя даже самые тёмные уголки церемониального зала. Глава рода и отец семьи обменялись традиционными рукопожатиями знак заключения союза. А молодожены, подхваченные благословенными искрами, закружились в своём первом брачном танце, даря друг другу счастливые улыбки и пылкие взгляды…
Телега подпрыгнула на корявой кочке и Фабиана распахнула глаза. Вокруг уже сгустились сумерки, а далеко впереди на фоне алого заката отчётливо выделялись высокие шпили академии магических искусств Сивеллы.
Девушка горестно всхлипнула и пожалела, что не решилась на тот шаг с моста. А посланный Хранителями сон лишь сильнее оттенил боль, показал, как могло бы быть.
Как должно было быть!
Не доезжая двух кварталов до ворот академии, Фабиана вежливо распрощалась с Никосом, пожелав милости Хранительницы урожая и благ судьбы.
В свою комнату проскользнула замеченной лишь стражем ворот. Сбросила дорожное платье и тяжело упала на кровать, дав волю слезам. Подушка из пуха стрецы надёжно глушила неистовые крики отчаянья израненной души.
Окончание выходного месяца девушка провела в стенаниях и сетованиях на судьбу. И когда её мысли снова вернулись к тому, чтобы шагнуть в пропасть, она напоследок решила посетить скромный храм Севиллы и излить душу Хранительнице судеб. То ли Высшая услышала мольбы, то ли Фабиана сама пришла к той мысли, но из храма она вышла, обретя чёткую цель.
Она должна доказать, что эльфийский кристалл в Аолоне ошибся.
– Сломался ли он или был зачарован, или вовсе из вредности – но он ошибся, – взволнованно шептала Фабиана, – Ошибся! Моя душа чиста! Кристалл должен был принять мою клятву!
Воспоминания о чёрных искрах, облепивших её кисть, словно крестьянская хворь вызвали новый приступ щемящей тоски, постепенно перерастающей в злобу.
– Как он посмел меня так опозорить? Перед семьей, перед моим Ильсиром. Да я же никогда и ни с кем! Я даже не целовалась, как следует! Неужели, если бы я была не чиста, то согласилась бы на обряд в эльфийском храме, где есть брачные кристаллы? Будь, упаси Хранители, это правдой, я бы настаивала на свадьбе в Верхней Рехии, да хоть в той же Сивелле. В человеческих храмах эльфийских кристаллов нет, лишь артефакты, скрепляющие брачными метками любые союзы. Я бы уговорила Ильсира. Но я же знаю, что чиста. Выходит, кристалл дал сбой. Почему именно на мне?! – в бессильной злобе девушка сжала кулаки. – Я должна попасть в другой эльфийский храм и доказать всем! Восстановить свою честь! Вернуть Ильсира…
Снова терзающим цветком разлилась в груди боль. Вернуть не получится. Только в случае смерти его жены. Но своей младшей сестре девушка смерти никак не желала.
К ужасу Фабианы в тот день брачный союз всё равно состоялся. Предприимчивый отец быстро заменил одну дочь на другую, более подходящую, более чистую. Эльфийский род не стал упускать возможность поправить своё финансовое положение и принял новую кандидатуру. А Ильсир дал своё согласие скорее от злости. Однако во второй раз кристалл сработал правильно.
***
Четвертый год обучения начался для Фабианы с косых взглядов, полных презрения и змеиных перешёптываний за спиной. Слухи разошлись быстро, а как иначе? Ильсир и Фабиана учились смежных потоках и не скрывали своих чувств, как и предстоящей свадьбы. Но после церемонии в академию девушка вернулась одна, ещё до окончания выходного месяца. Эльф же появился к началу нового учебного года и с брачным браслетом. Адепты умели сопоставлять факты. Ни Ильсир, ни Фабиана на эту тему не распространялись. Окружающим приходилось довольствоваться официальной версией – глава эльфийского рода и маир Сотье сами определили состав союза. Девушку кто-то жалел и сочувствовал, кто-то ехидно злорадствовал. И все они считали её отвергнутой.
– Маира Фабиана Отверженная, – шептались по углам адепты.
Что было недалеко от правды. Любимый женился на другой. Семья отвернулась. Теперь она сама по себе. Теперь ей придётся выживать.
Девушка приняла отстраненную позицию и вышагивала по коридорам с поднятой головой. Она боялась, что все они увидят её сломленной, раздавленной. Нельзя было этого допустить. Нельзя.
Глава 3.[Академия стихий в Рогранте, владения магов / Ярослав Власов]
Пустую тишину огласил истошный нечеловеческий вопль. Ярослав вздрогнул и резко распахнул глаза. Первой, кого он увидел, когда расфокусированный взгляд прояснился, стала отползающая от него девушка. Её кожа отливала неестественной белизной. Она придерживала большой беременный живот рукой и продолжала двигаться, отталкиваясь пятками, оставляя после себя мокрые водяные следы. Девушка добралась до стоящего стеной синеватого тумана, в котором блестели серебром неведомые символы.
– «Что за дрянь?» – пронеслась мысль в голове у Ярослава и тут же потонула в новом женском крике.
Замолчав также резко, как и вскрикнув, девушка потянулась к туману. Новые серебристые символы будто сорвались с кончиков её пальцев и вплелись в дымку. Бледная рука погрузилась в синеву. Нечёткие тени с той стороны схватили её и вытянули на другую сторону странного барьера.
– Она рожает! Целителя! Позовите целителя! – раздались за преградой встревоженные возгласы.
***
[Академия стихий в Рогранте, владения магов. / Сибель Блумель]
Сибель лихорадило: руки тряслись, тело горело, а страх рвал душу ледяными когтями. Она переводила затравленный взгляд с неподвижного тела альвиса, на уползшую за барьер альвиссу.
– «Я что-то сделала не так, я что-то сделала не так, я что-то…»
– Тащите сюда альвиса Наала, пусть снимет шваххов купол, – за магической стеной ректор отдавал распоряжения.
– Инквизы на подходе, – а это слова магистра Дарнея.
Самые страшные слова в жизни ведьмы.
Сибель не могла успокоиться, снова и снова возвращаясь мыслями к тому, как исчезли с кожи альвиссы руны проклятия Роха, как неправильно менялось её тело, как рос живот, переходя в стадию беременности на крайних сроках.