Бабье царство (СИ)
«Биометрические данные подтверждены. На имя субъекта зарегистрирован договор на оказание услуг».
Ватажница смерила пришлую взглядом, раздумывая, стоит ли ввязываться в драку. С одной стороны, тружениц каменоломни здесь почти десяток. С другой, кроме ножей, у них ничего не имелось, а наёмница вооружена лёгким фальшионом, висевшим в простых ножнах на перевязи, и парой топориков, заткнутых за широкую портупею. Из защиты — небольшой круглый щит, по размеру чуть крупнее кулачного баклера, и кольчуга длиной до колен поверх простёганной войлочной куртки.
Девушка не столь широкоплеча, как работница, но в росте не уступала. То есть, она возвышалась надо мной на добрых тридцать с лишним сантиметров. И надо признать, имелось в ней некое обаяние, которое не портил даже тонкий шрам, идущий от левой стороны рта к уху, словно кто-то пытался ей вырезать улыбку, но сделал работу наполовину. Сдох, наверное.
Около десятка каштановых кос спускались до поясницы. И в каждую вплетено по медной бляшке.
— Чё такая дерзкая? — нехотя начала ватажница, стараясь не уронить лицо во время отступления.
— Жрать захочешь, не так одерзеешь, — спокойно ответила наёмница, а потом вынула нож из столешницы и сунула в ножны, висящие на правом бедре. Она встала перед работницей, дождавшись, пока та с невероятно кислой и недовольной рожей не отодвинется с прохода, схватила меня за локоть и потащила к выходу. Сопротивляться было бесполезно. Я вешу чуть меньше семидесяти с небольшим. Она под сотню. И жирка не видно, а это значило, что сил у неё тоже побольше будет. А режим берсеркера, с его имитацией боевого транса и впрыском убойной дозы адреналина, сейчас нецелесообразен. Не буду же я глушить своего же сотрудника. Хоть она и из местных.
Вскоре мы оказались на улице, где меня отпустили, но столь неожиданно, что я чуть не упал.
По подсохшей грязи у трактира с кудахтаньем бегали куры, ковыляли гуси и копошился в куче земли одинокий поросёнок.
«С вероятностью сорок процентов наёмная работница — осведомитель магистрата. Для снижения бдительности рекомендуется субличность олух», — прошептал внутренний голос, уловив мысленное подтверждение.
А, вообще-то, олух — моя любимая субличность. Он больше всего походил на меня прежнего. Разве что гормональный фон подразумевал немного большую эмоциональность и импульсивность. Но это даже прикольно.
— Весь обед испортили, — пробормотал я, глядя на тощего мужичка, который стоя на табуретке снимал с верёвок серое, едва-едва отстиранное бельё. Химических отбеливателей в этом мире ещё не водилось, и что-то разок испачканное отстирать уже невозможно. Пришлось одёрнуть оранжевую льняную куртку с набивными рукавами из чёрно-жёлтых полос, а потом достать заткнутый за пояс малиновый берет с пышным белым пером на боку. Что поделать, местная мода такая. А ещё я по этой самой моде таскал начищенные до блеска медные колечки на пальцах и серьгу в правом ухе. Радует, что это здешняя мода нормальных, охочих до женских ласок, мужчин. Гендерный реверс, мать его.
— В другом месте поедим. Я тоже проголодалась, — смерив меня взглядом, произнесла наёмница.
— Ты меня по жетону халумари узнала? — спросил я.
— Угу. Но не только. Ты чем-то похож на главу своей гильдии. Вы, полупризраки, всё там немного не такие. Не знаю. Просто другие, — пожав плечами, ответила наёмница. — Странные.
— Хорошо. Тогда поедим и направимся в Галлипос. Туда необходимо доставить кое-что, — произнёс я, хлопнув ладонью по карману с чугунной флешкой.
— Там сейчас неспокойно. Соседние королевства воюют, и вокруг Галлипоса часто приходится отбиваться от мародёров, залётных рейдеров, банд дезертиров и просто разбойников.
— Знаю, но идти всё равно нужно. Кстати, меня Юрой зовут, а тебя? — жизнерадостно спросил я, поглядев на девушку снизу вверх.
— Катарина, — ответила она густым и низким, но в то же время приятным голосом и пошла вперёд, отчего мне пришлось чуть ли не вприпрыжку догонять её.
Люблю я режим раздолбая.
Глава 2. В путь
Мы шли по рынку. В животе урчало, а под ногами хлюпало. Вчерашний дождь разбил всю дорогу, заставляя людей обходить широкие мелкие лужи.
— Чёртова провинция, — пробурчал я, пытаясь не запачкать остроносые ботинки с медными пряжками. Казённые, между прочим. Мне их перед заданием выдали вместе со всей одеждой. А она недешёвая. Дизайнерская. Ручной работы.
Наёмница не сбавляла шага, отчего мне пришлось порой переходить на бег. Она молчала, заставляя глядеть в спину. А ничё так, недурна собой. Наш кадровик, которого обязали ещё и с местными договоры о работе заключать, тот ещё эстет. В общем, не широкоплечая бычара с сиськами-бидонами на десять литров, а вполне нормальных пропорций. Подумаешь, почти два метра ростом. Буду считать, что это боевая волейболистка, а не трольчиха.
Я поправил перекинутую через плечо походную торбу из кожи, и проверил наброшенный как рюкзак чехол со спальником, состоящим из хорошей циновки и толстого шерстяного одеяла. Тоже дизайнеры поработали. Они как узнали, что их изделия пойдут в иной мир, как с цепи сорвались. Кузнецы, портные, кожевники, ювелиры и прочие кустарщики наперебой свои творения пихали в ведомство по прогрессорам. И всё в соцсетях выложено.
Хотели сперва всё в секретности держать, но как Штаты ринулись в безлюдный мир, заявив на весь свет, что они молодцы.
И наши, чтоб не отстать, рассекретили. Штатам карты в руки, делай что хочешь, лишь бы экология не пострадала, а у нас куча комиссий по правам человека, толпы профессоров во всех отраслях и обществ по защите попугайчиков из параллельного мира. Но это же оказалось нашим козырем. Экономически у конкурентов фора, а у нас настоящий обитаемый мир со средневековьем. И матриархатом. Запад аж на кипяток изошёл. Хайп не утихает ни на секунду.
— Мы жрать-то будем? — спросил я у Катарины, когда миновали рынок.
— Вечно вам, мужчинам лишь бы хныкать? Потерпеть не можешь? — огрызнулась она.
— Ну, я же должен знать.
— Скоро.
— Когда скоро?
— Саске, — зло пробурчала в ответ наёмница. На местном непереводимом это было что-то вроде стервы. Только этим словом муже-тяночек звали, которые много говорят. А ещё по земной привычке вставляю местоимения «Я». А вот назло буду вставлять. Буду сучонком крашеным. Хотя нет, я русый от рождения.
Я поглядел на клинок Катарины. Уж не им ли с ней рассчитались? И ножны, и рукоять слишком хороши для этого мира. Про сам фальшион и говорить нечего, легированная сталь заводского проката с соблюдением всех технологий даже после ручной ковки на порядок превосходит местные изделия. После электрохимического травления узоров она превращалась в произведение искусства. Для местных это фактически аналог эльфийского клинка. А я сам типа эльфа. Ну, или эльфийки, если брать во внимание матриархат. Не старшей породы, но всё же. Длинных ушей не хватает. Зато голубые глаза, какие здесь бывают только у фольклорного северного народа, были фирменным знаком прогрессоров. Из-за этого на меня часто поглядывали с любопытством. Эксперты посчитали, что лучше быть эльфом, чем притворяться своим. Всё равно не получится. Хотя я точно знал о тайных агентах, в которые были набраны высокие спортсменки. Их долго-долго натаскивали на лингвистику и обычаи, а потом засылали как купцов.
— Долбанная провинция, — снова буркнул я, когда улочки между двухэтажными кирпичными домиками стали совсем узенькими, а грязь вперемешку с человеческими фекалиями никогда не высыхала. В такой тесноте, если три человека идут одной шеренгой, крайние локтями стен касаются.
Но к тесноте и грязи я привычен. По срочке мех-водом танка был. Из грязного комбеза почти не вылезал. Ботинки жалко. И портянки. Их же стирать надо, а стиральных машинок здесь нет, и ближайшие сто лет точно не будет. Разве что у лордесс и богатых купчих, но моя спутница ни то ни другое. Поэтому можно не надеяться.