Бабье царство (СИ)

— Много болтаешь, — ответила Барбара и закашлялась в кулак. Когда приступ закончился, продолжила, не обращая внимания на разъярённый взгляд Джинджер.
— Ты потратила все силы огненного ключа. Больше запереть искры в камне и железе не получится. А раз так, халумари даже не даст тебе приблизиться. Ты сама будешь, как стреляная перепёлка.
— Дурацкий ключ. Откуда он у тебя, вообще, взялся? Магистрат никогда не даст оружие колдовской стражи в руки простым смертным. Украла?
— Нанимательница дала, — после недолго раздумья ответила Барбара. — И все богини в свидетельницы, мне всё равно, откуда он у неё.
— А вот мне нет, — рыжая поглядела на юную целительницу и сорвалась на неё. — Что сидишь, вылупив глаза? Грей воду.
— Не ор… — Барбара закашлялась, и только отдышавшись, продолжила. — Не ори. Стража сбежится.
— Плевать на стражу. Надо нанять ещё баб, пусть нападут на этого выродка и его ручных гиен, — резко ответила Джинджер и со всей силы воткнула нож в лежащее неподалёку полено. Остальные разбойницы начали старательно отводить взгляды от бешеной волчицы. Даже целительница опустила голову так, чтоб под упавшей со лба чёлкой не было видно глаз.
— Никто с тобой больше не пойдёт, — встав с единственной в помещении лавки, произнесла Барбара. Она сделала несколько шагов, а потом присела на корточки перед рыжей. — Отложи месть на потом. Денег нам больше не дадут. Нанимательница больше не захочет с нами иметь дело. И даже если наскребёшь серебра в карманах, этот городишка — не столица, в нём нет больше ночного сестринства. Кончилось.
— Не отговаривай! — прокричала Джинджер, снова попытавшись приподняться, а Барбара неспешно взяла из рук целительницы мокрую, пахнущую уксусом тряпку и положила на раненую ногу волчицы.
— Если нападёшь сейчас, снова потерпишь неудачу. Тогда, вообще, никто не будет с тобой заключать сделки. Решат, что двуликая от тебя отвернулась. Но ты не переживай, он же не человек. С человеком бы ты совладала.
Рыжая с обидой поджала губы и несколько раз со всей силы стукнулась затылком о стену. На карих волчьих глазах проступили слёзы. Наверное, это единственный раз в жизни, когда кто-то видел, как она плачет. Но эти слёзы значили, что изгнанная за буйный нрав из волчьего дозора девушка сдалась, и стоило подумать о бегстве из города. А это уже проще, чем нападать на принадлежащий шерифыне трактир с халумари и волшебницей внутри.
Барбара окунула тряпку в подставленную целительницей чашку, отжала, положила на лоб Джинджер и улыбнулась. А остальные разбойницы с облегчением выдохнули. Ибо сегодня никто больше не умрёт.
* * *
— Вот жопа жадная! — громко прокричала Урсула, идя рядом с телегой и в который раз вспоминая наше убытие из Седых Холмов. — Я ей эта… дай фургон! А она упёрлась, мол, нет самой надо. Я ей, мы же за тебя всю работу сделали! Псоглавых порубили, разбойниц покрошили, словечко перед баронессой и главным халумари замолвить обещали! Но нет же, как была скрягой, та и осталась!
Я опустил глаза на новенькие обутки. Похожие на туфли-чешки из плотной ткани и с толстой кожаной подошвой. Пусть не модные туфли-пулены, зато по удобству во сто крат лучше. Нет этих уродских длинных носов, нужных только для понта. Да и свежий дублет из чёрной шерсти с подкладкой из тонкого льна всё лучше порванной и забрызганной кровью старой куртки.
— Может, она не жадная, а деньги считать умеет? — усмехнулся я, поймав взгляд Катарины, лежащей на мешках с соломой, брошенных поверх тюков с сыромятной кожей. После стычки промыли раны девушки кипячёной водой, а потом по указке системы зашил их. Всё время шутил, что у кошек по земному поверью девять жизней, и ничего страшного не случилось. Катарина тогда ухмыльнулась, что штучки три точно уже потрачено.
— Я тоже считать умею! — громко ответила Урсула на мои слова. Даже погонщица, вёдшая тяглового бычка за продетую в медное кольцо в носу, с любопытством обернулась. Всего телег было десять. По местным меркам это богатый караван. Из этих повозок, крытых только три, словно купчиха не переживала за товар. Хотя дождя не предвиделось.
— До скольки? — подала голос Лукреция. Она тоже шла вслед за неспешным возом, закинув всю свою поклажу под голову храмовнице, мол, сохранней будет.
— Умею! — огрызнулась наёмница, а потом перевела тему разговора. — Э вы эта… молодец, госпожа волшебница. Как вы их, раз, раз, и в разные стороны. Одна в лепёшку о стену, вторая аж за две дюжины шагов улетела. Да прямо в огонь! Она же заживо до уголька спеклась! Вопли аж до сих пор слышно в ушах!
Урсула изобразила на физиономии выражение, достойное постеров супергеройских фильмов, и провела рукой перед собой и пафосно промолвила: — Магия — это силище.
Лукреция улыбнулась и отмахнулась.
— Это не я. Я просто сняла печать запрета с Марты. А раскидала всех уже она.
Я обернулся и поглядел на пухленькую повариху с вырванным языком. После драки она уволилась у Шерифыни. Долго допытывались, пока через мычание и кивки не узнали, что она боится расправы со стороны разбойниц. Она даже на колени падала и тыкала себе руками в грудь, упрашивая взять с собой. Хватала Лукрецию за руки и норовила поцеловать, а та долго отбивалась от столь яростного напора, пока наконец не сдалась. Теперь эта деревенская ведьма-самоучка идёт с нами в качестве служанки. Большего ей всё равно не светит. Во-первых, она почти неграмотная. Во-вторых, немая. В-третьих, с клеймом отступницы получить разрешение на практику почти невозможно. А так будет помощницей у Лукреции.
— У неё такая силища? — спросил я.
— Сила, она как вода, — улыбнулась волшебница. — Бежит струйкой, копится в ведре. У бедняжки ведро большое, струйка очень тонкая, но за несколько лет накопилось много. Когда я сорвала печать, силы хватило, чтобы разметать врагов по углам.
Я ухмыльнулся. Теперь придётся учитывать тактику боя как в ролевых играх. Пока магесса наколдует, пока восстановится, а ведь ещё и артефакты есть. Кстати, об артефактах.
— Лукреция, а что это за вещь была у рыжей? Я выстрелить не мог.
Волшебница поджала губы и стала серьёзной.
— Не знаю. Похоже на «пожиратель пламени», но чары другие. К тому же это сделано не магистратом. Чары исполнены совсем в другой школе. И очень похоже на «Белый круг».
Лукреция потёрла переносицу.
— Я могу придумать лишнего, но получается такая картина. Королева при смерти. За трон начинают грызню две герцогини. Одну поддерживает магистрат, другую — круг. Таркос — важный источник продовольствия для армий. Зерно, масло, молоко, мясо. Но баронесса да Таркос поддерживает вольный Галлипос и магистрат. У неё там налаженные продажи и проверенные покупательницы. И тут кто-то решает напугать баронессу, а если за этим стоит круг, то пугать будут магией.
Я улыбнулся.
— А при чём тут мы?
— А при том, что если магистрат знает, что вы тоже чуете магию, то и круг тоже может об этом узнать. А если ты или я почуем чужие чары, то станем свидетелями, и магистрат легко обвинит своих соперниц во вмешательстве в свои интересы. В открытую колдовские гильдии драться не будут, невыгодно. А вот стоять за спинами амбициозных сук с герцогскими коронами на головах и кричать обвинения в королевском совете — другое дело.
— Логично, — пожал я плечами и вздохнул, а потом перепрыгнул большую коровью лепёшку. Не хватало ещё новенькими обутками в дерьмо вляпаться. А дорога ими заминирована весьма обильно. — А когда ты догадалась?
— Когда рыжая начала зачарованной вещью размахивать. Я испугалась сильно. Круг ведь не слабее магистрата.
Я улыбнулся. Две фирмы по изготовлению магии решили потягаться за рынок сбыта на фоне политической возни. Как это всё знакомо. Аж на душе теплее стало. Ведь нет ничего хуже неизвестности.
— Орден, — тихо произнесла Катарина, и подняла над головой зелёную печатную плату, глядя на неё, как на дорогую заморскую безделицу. Я разобрал прибор, надеясь, что можно починить. Но увы, копьё пробило и чип, и саму плату. Собирать уже не было смысла.