Альфа-ноль

Несколько минут работы подхватом, превращенным в уродливое подобие весла, и плот стукнулся обо что-то основательное. Я, скорее угадывая, чем что-то видя, протянул руку, нащупав холодный камень, от которого нас тут же начало относить.
— Скала! — воскликнул Бяка, тоже потрогав преграду. — Нас к скале принесло!
— Тут не высадиться, — с досадой заявил я.
Раз мы спокойно врезались в берег, а теперь плывем вдоль него, это значит, что глубина здесь солидная. Коряги и прочий мусор далеко под нами и плоту не мешают. То есть это вертикальная скала, круто уходящая в воду. Пытаться на нее вскарабкаться вслепую, да еще и в кромешной тьме, — это занятие для экстремалов не нашего уровня.
— Я начинаю что-то видеть, — сказал Бяка. — Скоро рассвет.
— Слишком темно, — заявил я, пытаясь что-то разглядеть. — Если нас затянет в перекат в такой темноте, мы так выкупаемся, как никогда в жизни не купались.
На последнем слове плот вновь врезался в скалу, и мы вновь не смогли за нее зацепиться. Оставалось надеяться, что здесь, у берега, течение слабее, а значит, следует и дальше стараться держаться возле камней.
Несколько часов мы пытались грести назад, держась обрыва. Вымотались так, что едва на ногах держались. До восхода солнца оставалось еще прилично, когда нас снесло к началу переката. Света уже было достаточно, чтобы понять бесперспективность нашего положения. Река здесь сужалась метров до двухсот. Что правый, что левый берег выглядели одинаково: вертикальные или почти вертикальные скалы без намека на тропу. Пристать к ним невозможно, забраться наверх — это надо быть не последним альпинистом. Минимум тридцать метров по поверхности, которая на большей части площади лишена трещин и серьезных неровностей.
Спереди гремел непрерывный оглушающий рев. Это больше похоже на шум водопада, но Бяке приходилось верить. Значит, там всего лишь перекат, а звук такой сильный из-за конфигурации каньона. На лодках эту теснину проходили, следовательно, наш не такой уж и тяжелый плот тоже может проскочить. Но это, конечно, та еще лотерея, и потому я решил максимально приподнять наши шансы.
Активировав рыбацкий навык, убедился, что кайт здесь видимо-невидимо. В основном мелочь, собравшаяся в начале переката и не рискующая спуститься ниже, где даже этим стремительным хищницам придется несладко. Перекат выступал барьером, сдерживающим рыбные миграции, и сейчас мы находимся в самой богатой его части. Столько добычи в одном месте я никогда не видел.
Поэтому, больше не раздумывая, взялся за весло и приободрил трясущегося от страха Бяку:
— Успокойся, сейчас высадимся.
— Как? Тут нет берегов. Тут скала. Везде скала.
— А мы не совсем на берег.
Возможно, когда-то здесь посреди реки и стояла скала, подобная той, на которой приютилась фактория. Но вода с ней давно разделалась, оставив лишь затопленное основание, заваленное к тому же крупными и мелкими обломками. Что-то вроде косы получилось, вытянутой метров на тридцать, где в самом широком месте и десяти шагов не наберется. Плюс подступы щедро засыпаны громадными валунами, на фоне которых наш плот иногда выглядел малюткой.
Вот между такими исполинами я его и провел, мягко причалив к завалу из камней помельче.
Высадившись, на совесть закрепили остатки якорного каната, после чего Бяка, оглядевшись, печально констатировал:
— Это не суша. Нас отсюда сразу смоет, как только в верховьях пройдут дожди. Нам надо как-то попасть на берег.
Я покачал головой:
— Здесь слишком сильное течение, мы против него не выгребем. Видишь, что наверху? Скалы так и тянутся, что вниз, что вверх. Если вверх поплыть, у нас сил не хватит столько толкать. Да и глубина дальше большая, шестами не достанем. Нет, забудь, наверх возврата нет. Нам придется проходить через перекат, не вижу другого пути.
— Тогда зачем мы остановились?
— Затем, что я хочу хорошенько подготовиться к спуску. И поэтому у меня к тебе важный вопрос.
— Так спрашивай.
— Я понимаю, что выпытывать точные параметры — это с моей стороны некрасиво. Но, Бяка, я обязан знать, на что ты способен. Зная это, я, возможно, смогу тебя усилить. Нам на перекате понадобятся сильные руки. В общем, мне надо знать о тебе все: по атрибутам, по навыкам и по ступеням.
То, что Бяка далеко не альфа, я, конечно, догадывался. Но определить это самостоятельно не мог. Для получения информации о параметрах ПОРЯДКА надо или развивать специализированные навыки, заточенные на специфическую наблюдательность, или твоя ступень просвещения должна превосходить на порядки ступень того, кто тебя заинтересовал. Да и полный список сведений, скорее всего, тебе не светит в обоих случаях.
Упырь выдал мне всю свою подноготную, даже не попытавшись уточнить, зачем оно мне надо. Его доверие ко мне близко к безграничному. Я ведь не просто держу себя с ним на равных, я обеспечил презираемому всеми бедолаге столь сытую жизнь, какая ему не снилась. Раз сказано, что так надо, значит, надо — без споров принял.
Уровень у спутника четвертый. Или, говоря языком ПОРЯДКА, четвертая ступень просвещения. Мать позаботилась о том, чтобы в младенчестве и раннем детстве он развивал все три доступных простолюдинам атрибута. На первой ступени она выбрала одну их конфигурацию, на второй — другую. Похоже, старалась добиться приблизительно равномерного развития. Ну и не забывала подкармливать ребенка доступными для простолюдинов специями. Каждый атрибут вобрал в себя от двадцати до тридцати единиц энергии, что для обычного человека — вполне достойный результат.
А вот с третьей ступенью беда. Бяка успел развить на ней все шесть атрибутов, однако ни один не вобрал в себя больше пятнадцати единиц наполнения. Учитывая, что именно сумма этих единиц делает тебя сильнее, ловчее и выносливее, — очень печально. По факту у него набралось приличное количество атрибутов, но толк от такого количества только при открытии навыков высоких уровней, где вводятся жесткие требования именно к этому параметру.
Четвертую ступень Бяка только начал развивать и открыл на ней всего лишь одну единичку Выносливости. Сила и Ловкость оставались в процессе роста. Так что, несмотря на мой полный ноль, в абсолютных показателях тройки основных атрибутов у меня уже проявилось заметное превосходство над упырем. Уступал лишь по количеству атрибутов, что для меня сейчас некритично. Лишний раз убедился в своей исключительной ненормальности.
По навыкам у Бяки совсем все кисло. Он трижды прокачал «травничество» с нуля до второго уровня, каждый раз выбирая разные ветки развития. Оно, конечно, понятно, что именно от этой профессии зависело, не придется ли ему умирать с голоду в межсезонье. Но надо признать, что умения сбора рогоцвета и прочего в нашей ситуации вряд ли пригодятся.
Как и «рукопашный бой». «Плотницкое дело» тоже можно отбросить. Рурмис хоть и мерзавец, но плот сделал на совесть, в ремонте он не нуждается. «Мастер силков» аж третьего уровня меня заинтересовал только по той причине, что я не ожидал встретить у Бяки охотничий навык, да еще и столь прилично развитый. Но сейчас он так же бесполезен, как и все прочие.
За наши ночные мучения, когда мы вначале сумели увести плот от косы, где нас подстерегал лучник со своими подручными, а затем слепо шарахались из стороны в сторону, пытаясь пристать, ПОРЯДОК вознаградил меня семью личными знаками навыка «лодочник». То, что у нас не лодка, а плот, его ничуть не смутило.
Ну да и ладно, мне без разницы. Из названия навыка и его лаконичного описания понятно, что, изучив его, я значительно лучше смогу управляться с малогабаритными плавательными средствами. В данной ситуации — ценнейшее приобретение. Одно плохо — стартовый навык один человек другому передать не может. Ты должен как-то открыть его самостоятельно, получив трофей от ПОРЯДКА, а не после торговой операции. Именно поэтому навык «железная кожа» мне не изучить, потому что от матери достался. Такие знаки передавать можно, но они сработают только после того, как откроешь стартовый.