Я и беременный босс (СИ)

— Добрый день. Старший сержант Пётр Емельянов. Предъявите ваши документы! — услышала я.
— Это вы мне? — спросила я.
— Вам, мужчина, — спокойным голосом отозвался полицейский.
Я оглядела его крепкую, широкоплечую фигуру. Сержант выглядел спокойным, но по сурово поджатым губам было заметно, что он считает моё поведение по отношению к беременной недопустимым. Большие карие глаза Пётра Емельянова смотрели на меня с презрением.
И повезло же мне наткнуться на настоящего мужчину тогда, когда это было совсем не нужно и неуместно!
— А это обязательно?
— Документы.
Я вдруг жутко растерялась и начала хлопать себя по карманам, ища паспорт. Который никак не хотел находиться.
— Нет документов? Прогуляемся до отделения…
Фил решил вмешаться. Он быстро выудил паспорт из внутреннего кармана пиджака.
Меня вдруг даже потом прошибло. Мне ужасно не хотелось неприятностей. К тому же я понятия не имела, как потом отыграется на мне вредный босс, если его тело выгуляют в «обезьяннике».
Пётр Емельянов долго и пристально изучал документы босса. Потом протянул мне корочку, но в последний момент отвёл руку.
— С какой целью приехали?
— У нас… рабочая поездка. Командировка. Мы приехали на юбилей обувной фабрики.
— И чем вы занимаетесь?
— Я директор обувной фабрики, которая принадлежит фирме «Cinderella», — промямлила я, понимая, с каким негодованием на меня смотрит начальник.
— Директор, значит… — усмехнулся полицейский. — А вот эта девушка кем вам приходится?
— Это моя помощница… Секретарша.
— Секретарша…
Взгляд честного полицейского выражал всё, о чём он думал. Наверняка он решил, что директор совратил секретаршу, обрюхатил, а теперь измывается над бедной беременной.
— К сожалению, всё-таки придётся вас задержать, — произнёс старший сержант. Но в голове его не было ни капли сожаления.
— Задержать? — воскликнула я.
— За что? — включился Фил.
— За неподобающее поведение и создание ситуаций, способных привести к бытовым конфликтам с нежелательными последствиями, — ловко завернул фразу Пётр Емельянов и махнул рукой. — Пройдёмте.
— Старший сержант, спасибо за проявленное внимание, но мы уже разобрались. И… И он просто вспылил, жарой голову напекло. Я ничего не имею против… — затараторил Фил женским голосом.
— Уже поздно. Пройдёмте, Вольный Филипп Борисович.
— Я не могу пройти с вами. Хотя бы потому что у Анель, моей помощницы, возникли трудности с передвижением. Ей тяжело идти. Ноги устали.
— Вот на руках свою помощницу и отнесёте, если ей тяжело идти. Пока мы с вами будем беседовать, ваша помощница отдохнёт от жары. У нас в отделении всегда свежо!
Пётр Емельянов достал рацию.
— Петров? Подгони «бобон». Я у рынка…
«Какой идиот!.. И Фил, и этот, честный мент, с высокой гражданской сознательностью — тоже!.. Все мужики — идиоты!» — мысленно бушевала я.
И вдруг я подумала, почему все неприятности сыпятся на мою голову? А босс очень даже неплохо устроился в моём теле!.. Гад.
Я с ненавистью взглянула в его сторону. И мой взгляд был пойман чересчур сознательным полицейским. Похоже, я только усугубила ситуацию…
Фил в моём теле присмирел и даже будто забыл, как ему было плохо. К нам подъехал полицейский уазик, который полицейские между собой ласково называли «бобоном». Мне пришлось подхватить босса на руки и аккуратно посадить в машину.
К слову, босс оказался не слабаком. Ни разу. Особых трудностей с поднятием своего женского беременного тела я не испытала. Но радости по этому поводу у меня не было от слова совсем.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍
К полицейскому участку нас привезли очень быстро.
— Надолго нас задержат? — спросил Фил.
— Проведём беседу и отпустим, — усмехнулся Пётр Емельянов.
Но почему-то по приезду вдруг оказалось, что у честного старшего сержанта нашлось очень-очень много дел. Внезапно неотложных. Поэтому у наглого, невоспитанного, циничного мужчины, то есть меня, отобрали документы и проводили-таки в вонючий «обезьянник» с не менее вонючими обитателями в нём…
В одном углу ютился мужик, от которого за версту воняло так, что если бы я была в своём теле, меня непременно вывернуло бы наизнанку. На узкой скамеечке сидел хмурый мужик, переговариваясь со своим товарищем.
Клацнула решётка и замок… Меня оставили внутри, пока Пётр Емельянов разбирается со своими невероятно сложными и срочными делами. Фил что-то ему говорил, всеми силами пытаясь убедить полицейского.
Но честный полицейский был непреклонен. Нарвалась же, блин… Не успела я посетовать на свою судьбу-злодейку, как услышала сзади сиплое:
— Брат, холодно тут. Пиджачок не одолжишь?
И меня настойчиво дёрнули за пиджак…

  
=20. Анель
 
За что мне это? Я же вроде ничего откровенно плохого в жизни не совершала! А вот босс хорошо устроился, скотина. Мне приходится разгребать за его отвратительный характер, а его самого, под белы рученьки, повели пить чай с бубликами в каморку полицейских, где они обедали.
Где справедливость?
— Брат, пиджаком, говорю, не поделишься?
Я запаниковала. Ледяная волна страха поднялась внутри меня.
— Дежурный! — позвала я. — Дежурный!..
Дежурный и ухом не повёл. Он отвернулся и начал лениво набирать чей-то номер, созваниваясь. Ситуация была не из простых. И чёрт знает сколько мне тут сидеть!.. А этот, замерзающий, не отстаёт.
Но я же в мужском теле? Должно же мужское тело помнить хоть что-то?
Господи, у меня мужское тело, а реакции… типично женские!..
— Поделись по-братски? — не отставал урод и совершенно не по-братски хлопнул меня по плечу.
А потом видимо, в дело вступила та самая реакция мужского тела. Потому что я развернулась и ребром ладони ударила наглого заключённого по горлу. Потом толкнула, развернула и отвесила пинка под зад.
— Отцепись.
Я медленным шагом прошла и села на скамейку.
Я спокойно хлопнула себя по карману, доставая носовой платок. Его у меня оставили. Протёрла пальцы и носок ботинка, которым пнула наглеца. Я неприязненно покосилась на мужика.
— А ты отодвинься. Воняешь.
К моему огромному счастью, это был единственный инцидент. Всё остальное время меня никто не трогал. В мою сторону даже опасались смотреть.
Ха, Фил — гроза бандюков местного разлива.
Меня вывели из «обезьянника» часа через два. Потом ещё около часа Пётр Емельянов читал мне нотации. Видно, в этом городке преступлений практически не совершалось и заняться сержанту было абсолютно нечем.
И напоследок старший сержант сказал мне коронную фразу.
— Отравлять землю у вас получается неплохо, как и разлагаться морально. Жаль, не за всё можно привлечь к ответу.
Из его фразы я сделала вывод, что сержант в курсе разлитых химикатов. И разумеется, винит в этом Вольного Филиппа Борисовича.
А где, кстати, босс?
Босс обнаружился в одной из комнат. Рядом толпились порядка пяти или шести полицейских. И все они радостно галдели, пока Фил… решал кроссворд.
На столе стояла простая вазочка, в которой было навалено печенье, бублики и конфеты. Рядом с ней стояла огромная эмалированная кружка и открытая банка со сгущёнкой. Короче, босс не голодал и не скучал!
Меня едва ли не раздели уголовники, а он чаи гонял, занимаясь интеллектуальным досугом.
Полицейские с сожалением отпустили «Нелечку».
— Нелечка, заходите к нам ещё!..
Я растянула губы в самой доброжелательной из улыбок, которая нашлась в ассортименте у начальника и вывела «Нелечку» Фила под локоток. Только на улице я обнаружила, что на ногах босса красуются сандалиинежно-кремового цвета на плоской подошве и с открытым задником.
— Это что?
— Конфискат, — отозвался босс. — Менты вручили и сказали, что мужик у меня — говно. Едва не сосватали за какого-то Семёна. Которого как раз жена бросила и ушла к другому… Тоже беременная.