"Тихая" Одесса

— А Палий, Солтыс, Гуляй-Беда?.. — напомнил Инокентьев, сидевший молча в течение всего разговора.
И по тому, как раздраженно взглянул на него Оловянников, стало понятно, что разговор об этих бандитах возникает у них не впервые.
— Да что вы все в кучу валите! — краснея, закричал Оловянников. — Всему свой черед! Дайте наконец с Шаворским разделаться!..
— Погоди, Геннадий, не горячись! — остановил его Кулешов. — Ответь мне на такой вопрос: нельзя как-нибудь увязать все эти операции?
— Нет! Знаешь, что бывает, когда за двумя зайцами гоняются? А тут зайцев не два и не три…
— А мне вот кажется… — проговорил Алексей, и к нему сразу повернулись все головы. — Разрешите?
— Ну, ну, давай!
Он вместе со стулом придвинулся к столу:
— Я тут кое-что прикинул… Можно попробовать такую штуку…
Все, что он придумал в поезде, лежа в клубах махорочного дыма на багажной полке под потолком вагона было разобрано до мельчайших подробностей.
К чести начальника разведотдела ОГЧК надо заметить, что не кто иной, как он, ударил кулаком по столу и первый заявил:
— Отличная разработка! Честное слово, лучше не придумаешь!
И план, предложенный Алексеем, был принят единогласно. Более того: загоревшись новой идеей, Оловянников тут же предложил свой вариант завершающей операции, в которой немаловажную роль предстояло сыграть самому Кулешову…
  
ОПЯТЬ В ОДЕССЕ
 
…Спустившись к морю за Французским бульваром, Алексей пляжем дошел до скальной грядки, откуда был виден голубой церковный купол женского монастыря. Здесь он свернул и по обрыву поднялся к дому Резничука. В чертополохе под стеной, выложенной известняком, стоял Микоша. Он поманил Алексея пальцем:
— Приехал?
— Приехал.
— Живой?
— А то!
— Долго ж ты мотался! Хозяин уже думал, что зацапали. — Хозяином Микоша называл Шаворского.
— Что ты тут стоишь? — спросил Алексей.
— Так… для порядка. — Микоша вытянул шею и поверх кустов оглядел берег. — Тут такое было! — сказал он доверительно. — Ты же Битюга знал?
— Ну?
— Так уже нема Битюга! На Новобазарную грянула чека, и пять человек как корова языком! — Микоша сплюнул на стену. — Битюг это же мне был первый кореш! А Сильвочку ты знал?
— Какую Сильвочку?
— Мадам Галкину?
— Hу-ну?
— И ее накрыли! Всех! Кто-то стукнул, это уже как факт! Ой, знать бы кто!..
— Кошмар! — сокрушенно промолвил Алексей, Все произошло в его отсутствие. Две известные ему явки — у Резничука и Баташова — были еще не тронуты. Судя по откровенным излияниям Микоши, его не подозревали.
— Кошмар, — согласился Микоша — Они еще поплачутся за Битюга, я тебя уверяю!
— А что?
Микоша снова оглядел берег и, придвигая к Алексею обезьянье свое лицо, зашептал:
— Сегодня они будут иметь хорошего петуха, и чтоб я сдох, если им это понравится!
— Где?
— На элеваторе, в порту! Хочешь пойти?
Алексей махнул рукой:
— Мне бы твои заботы!
— Пусть большевикам будут мои заботы! Чтоб им так жилось, как я сейчас живу! Чтоб им так дышалось!.. Не хочешь идти? Зря. Собирается приличная компания. Фейерверк сделаем на всю Одессу!
— Там видно будет, — сказал Алексей. — Ну, полно балабонить. Сам здесь?
— Тут.
— Подсадика меня…
Микоша подставил плечо. Алексей вскарабкался на стену, перелез через забор и пошел к домику Резничука.
«Элеватор… — думал он. — Я вам покажу элеватор!..»
Шаворский встретил его на пороге, втащил в комнату, усадил на обитый синим штофом диванчик, который Резничук позаимствовал, должно быть, из графского дома.
— Ну что, как съездили?
— Нормально, — сказал Алексей. — У Нечипоренко был, обо всем договорился.
— Он приедет?
— Тринадцатого будет в Нерубайском. Пароль назначил старый: веревка на поясе и сапожные головки.
— Пришлось уламывать?
— Нет, легко согласился.
— Я же говорил! — Шаворский удовлетворенно потер руки. — С этим возни не будет. Машинку довезли?
— Довез. Благодарность вам. А возня все-таки будет. — сказал Алексей.
Он принялся стаскивать сапог. Достал вложенную под стельку бумагу.
 
— Что это?
— От полковника Рахубы!
— От Рахубы?! — Шаворский взял бумагу, осторожно развернул слипшиеся листки. — Как она к вам попала? Когда получили?
Алексей рассказал о поездке Цигалькова в Бендеры, о встрече с ним в Бычках.
— Имейте в виду, — предупредил он. — Нечипоренко ничего о том не знает,
— Почему?
— Это ваша связная Галина наладила с Цигальковым отношения помимо атамана.
— Зачем?
Сдерживая улыбку, Алексей сказал;
— Есаул, понимаете ли, врезался в нее по маковку, и она, не будь дура, выкачала из него подробнейшие данные о Нечипоренко и об офицерском подполье в Парканах, о котором я вам еще доложу. Ну, а Цигальков почему-то не хотел, чтобы Нечипоренко знал об его связях с Галиной…
— Понимаю… — Шаворский удивленно оттопырил губу. — Ну и девица, доложу я вам! Никак не могу заставить себя относиться к ней серьезно. А ведь стоит! Честное слово, стоит!
— Ого! — сказал Алексей. — Характер еще тот! Шаворский засмеялся:
— На себе испытали? Да-а… Глядите-ка, пожалуй, действительно лучше, если мы будем знать о Нечипоренко больше, чем он предполагает. Способная, способная девчонка!.. Так что же пишет Рахуба?
На одном из принесенных Алексеем листков был шифрованный текст, на другом — «перевод». «Депеша» дыла адресована ему лично.
«Двадцатого сего месяца в Одессу прибудет особый уполномоченный «Союза освобождения России» полковник Максимов. Встретить в ночь на Указанное Число на Большом Фонтане. Необходимо к приезду Максимова собрать руководителей повстанческих отрядов, действующих в губернии и близ нее. Руководство «Союза» возлагает исполнение на В. М. Ш. Задача: разработка стратегического плана захвата губернии в связи с наступлением сводной группы из Румынии. Готовность принять Максимова немедленно подтвердить по тому же каналу связи. Подчеркиваю особую важность изложенного. Рахуба».
Шаворский вскочил.
— Да что они там, белены объелись! — бледнея до желтизны, закричал он. — Шутка сказать: всех атаманов! Да когда же я успею это сделать? Черт бы их всех побрал! Им хорошо планы строить под румынским крылышком! А об оружии они подумали?!
— Кстати, — словно только сейчас вспомнив, сказал Алексей. — Цигальков передал на словах, что оружие для нас приготовлено.
— Да? Что же вы молчали! Сколько оружия? Когда переправят?
— Чего не знаю, того не знаю. Сказано только: приготовлено, а сколько, когда — о том разговора не было, — и, видя, что у Шаворского снова потемнело лицо, добавил: — Может, его с Максимовым привезут? На той же фелюге…
— Может, может, — раздраженно покривился Шаворский. — Может, да, может, нет! Организаторы!.. Но что же все-таки делать? Атаманов придется собирать,
Он долго ходил по комнате, грыз губу, шевелил носом и наконец сказал:
— Задали ведь работенку! Думаете, легко уговорить их кинуть обжитые места и собраться? Как бы не так! К каждому нужен особый подход, они с капризами…
— Съедутся! — заметил Алексей. — Дело-то общее.
— Общее… — Шаворский что-то усиленно соображал. Ладно, черт с ними, соберу! Пусть господа за кордоном убедятся, что мы и в наших условиях способны сделать больше, чем они, что у нас тут не говорильня, а дело…
— Что же передать Рахубе?
— Как вы будете передавать?
— Пошлю Золотаренко в Тирасполь к Галине. Там ей Цигальков кого-нибудь отрядит из своих людей.
— Пишите так: Максимова встретим, руководителей повстанческих отрядов соберем. И напомните относительно денег и оружия.
— Есть! — сказал Алексей. — Между прочим, я Микошу встретил, как сюда шел. Он звал на дело, элеватор какой-то…
Шаворский нахмурился:
— Да?
— Так я подумал: зачем сейчас чекистов дразнить? Они шум поднимут на всю Одессу, виновных будут искать, а мы Максимова ждем. Как бы не навредить.