Тайнознатицы Муирвуда

В груди у Майи встал холодный ком, и тяжесть легла на ее плечи.
— Я не могу уехать в Дагомею, — тихо произнесла она.
Он поднял бровь.
— Почему это?
С этими словами он сел рядом с ней, заставив подвинуться и будоража ее осознанием собственной близости. Протянув руку, он отвел с ее лица прядь темных волос. Дрожь от его прикосновения пробежала от шеи к позвоночнику. Майя сделала над собой огромное усилие, чтобы не растеряться.
— Мне нужно пройти мастонские испытания. Я писала тебе об этом.
— В Дагомее полным-полно аббатств, — напомнил он ей. — В старину принцев и принцесс наших земель отправляли учиться в аббатство Дохту. Пройдешь испытания там или в любой другой стране, какая разница?
Майя покачала головой.
— Нет. Я должна пройти их в Муирвуде.
Он смотрел непонимающе.
— Но почему?
Она опустила взгляд, собралась с силами и посмотрела прямо ему в глаза, словно в синюю бездну.
— В моей семье из поколения в поколение передается одна клятва. Клятва восстановить аббатство Муирвуд.
— Аббатство уже отстроено, — ничего не понимая, напомнил он. — По сравнению с иными оно, конечно, невелико, но здесь красиво и все устроено как надо. Я так понял, новым альдермастоном станет дядюшка леди Деорвин, Кранмир.
Майя в отчаянии покачала головой:
— Кранмир не сможет стать новым альдермастоном!
Кольер пожал плечами.
— Ну, это все политические игрища. В этом смысле ваш орден ничуть не отличается от ордена Дохту-Мондар.
— Ты не понимаешь! Это не просто политика. Ритуалы мастонов еще не завершены! Ты не проходил испытания, поэтому не знаешь про Сокровенную завесу. Ее надо открыть. В прошлом мастоны проходили сквозь Сокровенную завесу и так переносились из аббатства в аббатство. Сейчас мы больше так не можем, и наши мертвые прикованы к этому миру.
По его лицу скользнула недоверчивая ухмылка, но он промолчал.
— Ты мне не веришь, — сказала Майя.
— Прежде договори, — попросил он и кивнул. — Я не стану оспаривать право Великой Провидицы на то, чтобы назначать своих людей. У дохту-мондарцев все устроено так же. Я просто не верю в Идумею и в мертвых, которые должны вернуться. И эта закрытая Завеса для меня тоже ничего не значит.
— Но это правда! За последнюю сотню лет ни один человек не прошел сквозь Сокровенную завесу! Я знаю верования дохту-мондарцев. Валравен мне рассказывал. Они верят, что могут достигнуть единства с мертвыми, и те возродятся вновь. Но это неправда. Умершие стремятся в Идумею, но им нет выхода из нашего мира. Лийя завещала своим потомкам восстановить в Муирвуде все обряды. А это значит — вновь открыть путь между аббатствами и возродить все обряды для умерших. Моя бабушка — Великая Провидица, но даже у нее не хватает сил, чтобы открыть Сокровенную завесу. Эту ношу Исток возложил на меня.
Кольер понимающе улыбнулся и вздохнул.
— Понимаю.
— Ничего ты не понимаешь.
— Ну почему же — надо произвести тайные обряды. Тогда мастоны будут переноситься из аббатства в аббатство в мгновение ока. Кто-то доберется до Идумеи. Как замечательно, и ведь не кто-нибудь, а ты должна все это организовать. Неудивительно, что ты уехала сюда, а не в Прай-Ри. Даже я тебя не сразу отыскал.
Он задумчиво постучал пальцем по губам и послал Майе улыбку, от которой у нее ослабели ноги.
— А теперь посмотрим, с какими трудностями ты можешь столкнуться. Скоро приедет твой отец. Он свергнет власть альдермастона… здесь, в Муирвуде. Твоя бабушка будет ему противостоять. Она что же, привезла с собой армию?
— Нет, — ответила Майя, и в животе у нее неприятно засосало.
— Так я и думал. Я был с капитаном Кэрью, когда он инспектировал оборону аббатства. Результаты были, как бы это сказать… довольно плачевные. Кто угодно может войти и выйти. Яр-камни — это просто камни. Не спорю, некоторые наделены силой, но слушаются они не только мастонов. Браннон собирается наложить лапу на Муирвуд и сбросить альдермастона Сейона. Как ему может помешать твоя бабушка? Ты этого можешь не понимать, но твой отец собирается лично провести церемонию облечения в сан и тем самым получить власть над мастонским орденом Комороса. Все деньги, получаемые аббатствами, будут конфискованы короной. Безусловно, вся власть и богатства аббатств осядут у Браннона — он уже обобрал аббатство Августин, причем, несомненно, с благословения Кранмира. И, осмелюсь заметить, Исток при этом безмолвствовал.
Он вопросительно поднял брови.
— Я не знаю, что должно произойти, — призналась Майя. — Но бабушка собирается поговорить с отцом.
Кольер нетерпеливо фыркнул.
— Майя! Будь благоразумна! У твоего святого папеньки амбиций еще больше, чем… чем даже у меня! Думаешь, он послушается выговора от святоши? Чем она может его остановить, а?
— Не знаю, — покачала головой Майя.
— Майя, — повторил он, но на сей раз уже ласковее, и положил ладонь на ее руку. — Сабина никак не может остановить зятя. Убедить его можно только силой… а сил-то у нее как раз и нет.
В дверь негромко постучали. Кольер раздраженно повернулся. Дверь открылась — за ней стояли Сабина и жена альдермастона. Великая Провидица кивнула своей спутнице и вошла.
Кольер встал. Щеки его пылали.
— Семейство в сборе, — чопорно поклонился он, но Майя видела тревогу в его глазах и подрагивающие губы. — Добро пожаловать, Великая Провидица.
— Рада приветствовать вас в Муирвуде, Гидеон, — ласково произнесла бабушка, подходя к нему. — В маленьких аббатствах вести разносятся быстро. Так вы объявили о состоявшемся браке с Майей?
Он улыбнулся одними губами и отвесил еще один вежливый поклон.
— Да, моя госпожа. Я собирался увезти ее в Дагомею, но она утверждает, что у нее есть незавершенные дела здесь, в Муирвуде. Надеюсь, я смогу убедить ее бросить это бесплодное предприятие.
Сабина подошла ближе, и в руках у нее Майя увидела Державное яблоко. Даже отсюда ей были видны письмена на боку шара. Майе страшно захотелось узнать, что же там написано.
— Бесплодное? — насмешливо подняла брови Сабина. — Если бы вы знали то, что знаю я, вы не стали бы бросаться такими словами.
По-видимому, Кольеру стало не по себе.
— Я верю, что вы посвящены во многие тайны Истока, — признал он. — Сам я не мастон…
— Но вы должны стать мастоном, — серьезно сказала Сабина.
Усмехнувшись, Кольер покачал головой.
— Я сам решу, что я должен, — ответил он довольно-таки резко.
— Разумеется, — согласилась Сабина. Она стояла совсем рядом, и в глазах ее светилась любовь. — А Исток послал меня сюда, чтобы убедить вас сделать правильный выбор.
— Это что, предупреждение? — поднял бровь Кольер. — Или вы собрались угрожать мне, как ваша прапрабабка Лийя некогда угрожала моему предку?
Сабина была невозмутима. Она медленно покачала головой:
— Нет. Я просто расскажу вам одну историю. Лийя имела Дар предвидения. Она видела будущее. Она знала, к чему приведут решения графа Дэйре. Я знаю, что вы хотите многого, Гидеон. Знаю, что вы мечтаете довершить начатое вашим предком. Но чем это для него кончилось? Он стал правителем империи пыли и костей, — ее глаза сузились. — Я видела это, Гидеон. Мой дар обращен в прошлое. Будущее для меня — туман, который я не могу пронзить взглядом, и о завтрашнем дне мне известно не больше вашего. Но я видела вашего предка. Остаток дней своих Дэйре провел в ничтожестве и одиночестве. При первой встрече с нессийцами в глазах его запылала жажда; ему отчаянно хотелось поговорить с живым человеком, пусть даже он не поймет ни слова из сказанного. Поверь он в предсказания Лийи, когда еще не было слишком поздно, он уплыл бы в изгнание вместе с другими мастонами. И тогда эта история имела бы совсем другой конец.
Кольер слушал недоверчиво, но молчал.
Сабина подняла повыше Державное яблоко.
— Вы знаете, что это?
— Знаю, — ответил он. — Редкая штука. У дохту-мондарцев такие тоже есть, но они не умеют с ними обращаться.