Пушок и Перчик (СИ)

Но до чего же хороша, стерва! И тут в моем сердце всплыла и моя первая любовь. Да! Когда я еще жил в этой высотке. Её звали Елена, златокудрая, большеглазая Елена, моя дальняя-дальняя родственница. Я был влюблён в нее как-то жутко, до бессонницы, до отвращения к пище и вообще ко всему земному. А она, конечно же, даже не замечала меня. Каждый раз, когда я оставался с ней более-менее наедине, я всегда начинал задыхаться и чуть не терял сознание. Так что обольститель из меня был еще тот!
А еще в то время я до крови враждовал еще с одним своим дальним родственником – сероглазым, рыжим... не помню уж как звали его... я его прозвал – Обезьяна. Сильный от природы и наглый, он был ко мне неравнодушен и постоянно задирал. И каждый день мы с ним дрались, и почти каждый раз он меня побеждал – но мне было все равно. И так это все и слилось для меня в один сплошной поток: безответная истерика любви-боль-кровь-надежда-сладкий ужас-ненависть-и снова боль и унижение.
Ну а потом появился Кирилл – веселый бойкий блондин. Он тоже был моим каким-то сто тридцатым родственником и учился в военном училище за городом. Я ему сразу приглянулся, хоть и не сразу это понял. Вдвоем мы из-за угла набросились на Обезьяну и страшно избили его так, что он потом даже не смотрел в мою сторону.
Я был благодарен Кириллу и надеялся, что он поможет мне завоевать Елену. Но он поступил иначе и показал мне, что хорошо может быть не только с девушками, но и с юношами тоже. И после той страшной драки, и после этой первой ночи, все во мне как-то перевернулось, и я уже по-иному взглянул на Елену... А потом отца убили, и меня выперли из клана.
Как давно это было! Того Перчика уже и нет совсем! Он тихо погрузился на самое дно омута памяти и уснул там до прихода Вечности.
- Ну вот и все! – голос седого спугнул мои воспоминания. – Государь отрекся от престола!
- Отрекся? – я нахмурился. – Но он ничего такого не говорил, просто что-то за бежек...
- Это равносильно отречению! – и смерив меня взглядом добавил: – Готовьтесь, мой господин! Начинается!
====== Глава 12 ======
Не успел я переварить эти его слова, как он пришиб меня еще одним известием: нужно сегодня ехать к Государю для присяги. Я в качестве новоиспеченного вождя клана обязан был это сделать.
Я долго стоял под душем, а когда вышел, вся комната была забита суетящимися людьми. Пока парикмахер приводил мне в порядок волосы, сразу две женщины занимались моими ногтями. Портные подгоняли парадный кафтан. Седой все говорил по телефону. Вскоре появился рыжебородый парень, который в тот памятный вечер вцепился в обруч вождя. Миша, кажется.
На меня надели длинную льняную рубаху и штаны. Втиснули в кафтан и мягкие сапоги, нацепили роскошный пояс, ножны с кинжалом и обруч тяжелого золота. Миша смерил результат одобрительным взглядом, легкими движениями пальцев отогнал от меня всю челядь, обнял и повел на выход. Мы долго шли по коридорам, пока не вышли в просторный холл перед лифтами. Там уже ожидали остальные отцы семейств, учтиво передо мной склонившиеся. На лифте мы спустились в подземные этажи, прошли по мраморному туннелю и оказались перед богато украшенным вагоном.
- Тут есть метро? – я не смог сдержать удивления.
- Секретная ветка, – улыбнулся Миша. – Соединяет все небоскребы кланов, Башню Государя и остальные важные объекты.
Мы зашли, и вагон тронулся. Он ехал без остановок пару минут и, проскочив несколько станций, остановился.
Я попал в большой зал, украшенный золотом и хрусталем, с поддерживающими свод белоснежными колоннами. Везде висели штандарты Государя, и я сообразил, что мы уже в ЕГО БАШНЕ. Честно сказать – немного струхнул. Хорошо, что от меня не требовалось ничего делать, и можно было просто молча стоять, властно расставив ноги и подсунув пальцы под пояс с кинжалом. Нас встретила делегация из шести государевых людей. Они поклонились мне, и повели прочь из зала к лифтам.
- Что мне делать-то нужно? – шепнул я Мише на ухо, когда мы всей толпой поднимались в лифте наверх.
 
- Ничего. Просто молчи и все. Зайдешь, поцелуешь ему руку, поклонишься и выйдешь, – не глядя на меня ответил он.
- А пресса там будет? – я стоял у стены и рассматривал сытые, монументальные, затылки отцов.
- К сожалению, да! Но ты не волнуйся, говорить за тебя будет пресс-секретарь, – он посмотрел на мою похмельную рожу. – Ты убит горем, и это естественно!
- Убит?
- Конечно! Такое горе! Твой кузен, бывший вождь, и дальний твой родственник погибли в авиакатастрофе, – он зевнул. – Охотились на львов с вертолета и разбились. Все погибли: экипаж, пассажиры – шесть трупов. Что стало причиной неизвестно, следствие прорабатывает все варианты.
Я молчал. Двери открылись, и меня тут же с головой захватил простор зала. Море света, вновь белоснежные колонны, и все золото, и везде золото, и статуи, и флаги. Журналисты принялись трещать своими огромными аппаратами. Сначала засняли всех нас, потом меня с Мишей, потом только меня. Вопросов не задавали. Выждав немного, охрана начала вежливо оттеснять прессу. Я со своим кланом прошел вперед, два пажа отворили огромные золотые двери, и, не чуя ног, я прошел в Тронную Залу.
Даже по телеку она всегда поражала меня, ну а сейчас, когда я оказался тут впервые вживую, меня придавило чувство благоговейного страха. Зал был огромен, с пугающе высоким потолком. Всюду царил красный цвет. Но какой-то необычный... божественный, что ли?! Густой, насыщенный, словно бы подсвеченный изнутри, он казался живым, как свежая кровь. Все сияло в этом атласном, будто светящемся красном цвете: Сила, Мощь, Власть, Богатство, Простор, ну и Кровь конечно. Уже пролитая и та, что должна была еще пролиться!
Я и все отцы опустились на одно колено. Глашатай, стоящий по левую руку от государя, велел мне приблизиться. Я поднялся, и целая вечность, переполненная эхом моих шагов, шумом моей крови и долбящегося, словно пойманная птица, сердца ушла на то, чтобы подойти к Государю.
Он сидел на массивном золотом троне. Слава Богу, мне хватило ума поправить кинжал и расправить полы кафтана, когда я опускался перед ним на колени, иначе я точно бы завалился на пол. Не поднимая головы, я увидел протянутую ко мне нежную, холеную кисть, обхватил ее обеими ладонями и припал губами. Рука уже исчезла, а я все так и стоял, опустившись на одно колено. Что делать дальше, я не знал – вдруг нужно было дождаться чего-то? Но тут глашатай объявил, что Государь желает остаться со мною наедине.
Шурша жесткими кафтанами, отцы поднялись, попятились задом, и с гулким эхом за ними закрылись массивные двери.
Я поднял глаза и взглянул на Государя. Странно... вблизи он казался совсем не таким, как по телеку или на плакатах. Предо мной сидел мужчина лет сорока, обычного роста, стройный, худощавый. Волосы темно-русые, тонкие, прямые, и так как-то нервно подрагивали, что ли. Брови светлые и щетина светлая и какая-то плешивая, не густая. Лицо узкое, нос тонкий, прямой и губы тонкие. Глаза круглые, ясные, карие и были бы красивые, но в них таилось столько ледяного холода, что взглянув в них один раз, я больше не хотел в них заглядывать.
Тем временем зал опустел окончательно, и мы остались одни. Государь поднялся, сошел с возвышения, похлопал меня по плечу, приглашая, и я последовал за ним. Пройдя по диагонали весь зал, он остановился у гигантской тяжеленной оконной портьеры, и долго, и молча смотрел на город, раскинувшийся далеко внизу и укутанный сероватой дымкой. С такой верхотуры оказалось даже заметным, как чуть искривлен горизонт.
 
- Скажи честно, ведь в глубине души ты тоже смеешься над всем этим спектаклем? – голос у Государя был спокойный, негромкий, даже приятный. Он проговорил все это, не оборачиваясь ко мне, не отрываясь от вида за окном.
- Государь?.. – я стоял у него за плечом и немного недоуменно, но учтиво склонил голову набок.
- Все это... – он брезгливо повел холеной рукой. – Все эти кафтаны, кинжалы... Ты что? Мясник?!