Сказки темного города. Соната
– Я должна бояться вас…, – тихо прошептала. – Но во мне нет этого ни капли. Почему? Даже теперь, зная, что вы должны выполнять приказ короля…Я не боюсь вас.
– Не боишься, – протянул Радан. – А стоило бы, – он подошел к столу и взял из деревянной коробки сигару.
Закурив, он вернулся к креслу и усевшись на него, молча окинул меня взглядом. Затем выдохнул густой клубок дыма из носа и посмотрел на книгу, которая лежала на столике.
– Это книга Эфириаль? – наконец спросил он.
– Да, – быстро ответила я и подбежав к нему опустилась на колени перед столиком, – она что-то создавала все это время, – я быстро пролистала страницы, показывая Радану на отмеченные ингредиенты и зачеркнутые ведьмовские формулы. – И мне кажется, что это связано с фэйри. Не просто так ведь она везде использовала пыль их крыльев. И мне кажется, что это что-то – нечто, что сможет помочь вам в борьбе с ними. Если я пойму, что это, то Мортэм не нужна будет и вам не нужно будет принуждать меня к воссозданию этой скрипки. Но здесь столько символов, что мне кажется, что есть еще какая-то книга, темный гримуар, в которой Эфириаль черпала знания. И, может быть, у нее не получилось довести начатое до конца лишь потому, что в ней не было темной линии крови. На последней странице есть незаконченный рецепт и недорисованный элемент символа. Если я найду книгу, из которой она черпала знания, то создам то, что нужно.
Я трещала и трещала, восторженно листая хрустящие страницы и показывая Радану рисунки, он же молча взирал на меня. В какой-то момент я положила ладонь ему на ногу и приподнявшись на коленях проговорила восторженно:
– Вы представляете, что это будет? Если я найду решение вашему вопросу, не прибегая к губительной силе Мортэм!
– Вторая Эфириаль? – повел он бровью.
– Мне до нее далеко, но все же, – усмехнулась я. – Здесь столько всего, – провела рукой по кожаному переплету книги. – Я и десятой части не знаю.
– Ну, у тебя еще все впереди, – задумчиво проговорил Радан.
– Впереди, – грустно улыбнулась я. – Это «впереди» у меня будет только в том случае, если вы разрешите ему случиться.
Радан в какой-то момент протянул руку и поддел мой подбородок, затем провел пальцем по моим губам. Я напряженно замерла. Нет, ни капли страха, просто желание не спугнуть этот момент проявления интереса ко мне. Сердце просто зашлось в тревожном ритме, пока я ощущала на губах это ласковое касание.
– Иди к себе, Амаль, – наконец произнес он и убрал руку. – Мне нужно побыть одному.
– Это все, что вы скажете мне? – тихо спросила я.
– Пока да, – ответил Радан, откидываясь на спинку кресла.
– Ну…хорошо, – пожала я плечами и поднялась на ноги. – И еще. Может вы сможете завтра свозить меня к усыпальнице Эфириаль? Мне нужно посмотреть на это место.
– Свожу, – ответил Радан и кивнул мне на дверь.
– Благодарю, – улыбнулась я и, сделав реверанс, как примерная ученица быстро покинула кабинет мужчины.
Глава 8– Да не спеши ты так! Глотаешь прям целиком! Он пока распоряжения отдает управляющему, потом уже поедете, – утром следующего дня недовольно проговорила мать Радана, наблюдая за тем, как я пытаюсь наспех проглотить свой завтрак.
– Я обещала собраться побыстрее, – улыбнулась я, отпивая из чашки какао и вытирая салфеткой губы.
– Мужчину нужно заставлять ждать. Ты же леди, – повела бровью седовласая красавица, иначе я и не могла назвать ее, поскольку, несмотря на возраст, мать Радана была действительно красивой женщиной.
– Ну, при других условиях я бы с вами согласилась, а в моем случае хвала высшим силам, что он вообще согласился меня отвезти туда, куда я прошу, а не швырнул в темницу после вчерашнего разговора с королем. Так что какое там «заставлять ждать»! – горько усмехнулась я. – Вы говорили с ним об Идрис? – быстро сменила я тему, поскольку не хотелось говорить о себе, зная, что женщина переживает о дочери.
– Зачем? – удивленно приподняла брови женщина.
– Ну как же…, – начала было говорить я и замолчала, не понимая, то ли она не помнила нашего разговора, то ли еще по какой причине делала вид, что все в порядке.
– Моя девочка умерла, зачем тревожить ее дух? – беспечно проговорила женщина, наливая себе в чашку чай из фарфорового чайника голубого цвета.
– Но вы же вчера мне сказали….
Я начала было говорить, но в этот момент со стороны двери послышалось строгое:
– Амаль. У меня совсем мало времени.
Прикусив язык, я встала и виновато посмотрела на Радана, недовольно сведенные брови которого давали понять, что я говорю лишнее.
– Хорошего вам дня, – неуверенно улыбнувшись проговорила я и под каким-то отрешенным взглядом матери Радана вышла из столовой.
Под размеренный цокот копыт лошадей и легкое потряхивание экипажа я задумчиво наблюдала за мелькающими за окном картинами города. Едва уловимый туман окутывал улицы и дома, моросил легкий дождь и это нерадостное состояние окружающего мира навевало на меня непреодолимую тревогу. Какой-то червячок предчувствия, не иначе, подтачивал меня изнутри. Я не понимала, было ли это навеяно состоянием Радана, который сидел напротив меня натянутый как струна, или же реплика его матери вновь окунула меня в чувство вины. Как бы там ни было, ехала я на кладбище к склепу Эфириаль в ужасно удрученном состоянии.
– Не бери во внимание слова моей матери, – наконец проговорил Радан, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. – Просто кивай в ответ и улыбайся, если видишь, что она говорит нечто, что идет вразрез с тем, что она рассказывала тебе накануне.
Помолчав, я проговорила:
– Она была уверена, что Идрис жива. Вчера. А сегодня уже говорит мне, чтобы я не тревожила ее дух. Когда в ней говорит настоящая она? Вчера она была более похожа на личность, пребывающую в своем уме. Как по мне, так она сегодня странная. В эйфории какой-то непонятной.
– Она слишком тяжело перенесла события последних двух лет. Разум возвращается к ней иногда, но ненадолго. Вчера, возможно, ты видела ее в лучшем своем состоянии.
– Но если так, – нахмурилась я. – Тогда может Идрис действительно жива? Она как мать чувствует это, вы же знаете. И если это правда, то ваше предчувствие о гибели сестры было ложным. Такое ведь могло быть? Вы же просто чувствуете смерть кого-то из линии крови тех, кто вам ближе всего. Что если это была не Идрис?
– Нет, Амаль, – покачал головой Радан. – Дело не только в чутье представителей линии крови.
Он расстегнул манжет рукава и приподнял его край, показав две отметины в виде параллельных линий, одна из которых была практически едва заметна.
– Это метка родства. Ее наносят всем братьям и сестрам, чтобы таким образом старший член семьи всегда мог чувствовать, где находится тот, кто слабее, поскольку именно на наследнике лежит обязанность по сохранению рода. Когда кто-то из младших…гибнет, – сдержанно проговори он и замолчал на пару секунд, – старший всегда знает, что того более нет в этом мире. Мать сама себя убеждает сейчас в том, что ее дочь жива. Я не переубеждаю. Если ей так легче…