Сказки темного города. Фатум

Бран слушая мою речь даже бровью не повел, а когда я опустила голову, уже не вынося этот пристальный взгляд, встал с кресла и сказал:
– Через час жду тебя внизу. Поедешь со мной. Одень что-то яркое, красное или синее. И не заставляй меня ждать тебя.
Едва за ним захлопнулась дверь, я схватила подушку и запустила ее вслед ему, прошипев при этом:
– Будет сделано, ваша светлость.
Как только в коридоре стихли его шаги, я поплелась в ванную, наспех освежилась и привела себя в порядок. Затем зашла в гардеробную и уперев руки в бока пробурчала себе под нос:
– Поярче. Будет вам поярче, – с этими словами я сняла с вешалки платье глубокого синего цвета, расшитое бисером на корсете, взяла шляпку в тон ему и длинные черные перчатки из тоненького бархата.
Вытащив все эти сокровища в комнату, я швырнула их на кровать и скинув одежду начала натягивать на себя все эти атрибуты красивой жизни женщины, которые мне совершенно не приносили радости. Когда я уже была одета, то села около зеркала и сама принялась укладывать себе волосы в незатейливую прическу, поскольку Люсиль видеть не хотелось совершенно. Украсив голову просто шедевральной шляпкой, я прилепила мушку на щеку и окинув себя взглядом встала из-за столика, затем нехотя направилась к выходу.
Бран уже ждал меня внизу, отдавая какие-то указания дворецкому. Как только я подошла к ним, он окинул меня взглядом и сказал:
– С сегодняшнего дня возьмешь все вопросы, касающиеся дома под свой контроль. Раньше всем этим занималась мать, но поскольку она теперь будет жить у себя, то я хочу, чтобы всем занималась ты. Это Шэлдон, – кивнул он на невысокого седоволосого мужчину в черном костюме, – мой дворецкий. В основном будет делать все он, на тебя же лягут вопросы одобрения или нет всего, что касается дома.
– Почему я? – безразлично выслушав все это задала я вопрос. – У меня нет опыта в этом. Наймите себе экономку и она будет за всем следить.
– Почему ты? – он строго посмотрел на меня. – Потому, что я так хочу.
– Ах да, забыла, простите, – я сделала реверанс с издевательской улыбкой.
– Вы не волнуйтесь, мадмуазель, – Шэлдон, видя мое недовольство, попытался сгладить ситуацию, – я все буду делать сам, просто вдруг будет что-то такое, где нужно будет одобрение хозяйки, ведь без этого порой никак. Может прием организовать какой или еще что.
– Какой еще хозяйки? – сухо спросила я, давая понять, что ко мне это явно не применимо.
– Тема закрыта. Я сказал тебе, что надо делать, – отчеканил Бран и кивнув дворецкому отпустил его, чему тот был несказанно рад.
Затем он направился на улицу, я же нехотя поплелась следом.
На улице уже была ночь и черный экипаж, запряженный четверкой таких же черных лошадей, словно терялся посреди темноты. Подав руку Бран помог мне сесть в экипаж и спустя какое-то время он вез нас уже в каком–то неизвестном для меня направлении.
– Куда мы едем? – наконец спросила я, видя, что мы въехали на территорию города.
– Туда, где я очень часто провожу время, – ответил Бран, даже не посмотрев на меня.
– Туда, где собираются матерые? – мельком бросив на него взгляд спросила я.
Бран едва уловимо усмехнулся и сказал:
– София уже просветила?
– Да, она. Что это за место? Я точно не буду бежать оттуда сломя голову в ужасе? – беспокойство просто подтачивало меня изнутри.
– Не знаю, посмотрим, – спокойно ответил он и когда экипаж остановился около огромного здания особняка, мрачного, увитого плющом, с высокими окнами, через которые пробивался едва уловимый свет, кивком приказал мне следовать за ним.
К входу в особняк вели каменные ступеньки, на которых были выгравированы какие-то символы.
– Что здесь написано? – спросила я у Брана, поскольку этого языка не знала.
– Ступая на темную сторону не теряй сияние, – ответил Бран.
– И что это значит? – не унималась я, поскольку по надписям было видно, что они очень и очень старые, да и само здание было построено очень давно.
– Это лозунг темных вервольфов. Каждый понимает эти слова так, как ему дано, – ответил мужчина, отдавая перчатки и плащ подбежавшему к нам лакею.
– Ясно, что ничего не ясно, – прошептала я себе под нос, видя, что Бран совершенно не настроен сегодня говорить о чем бы то ни было.
Как только мы оказались в огромном холле, каменный пол которого был выложен в виде причудливого узора из темных квадратов разнообразной формы, Бран сказал:
– Это очень необычное место. Бояться здесь никого не нужно тебе. Ты со мной, а значит тебя никто не тронет, даже если меня не окажется рядом.
– Очень обнадеживающе звучит! – воскликнула я, кожей чувствуя, что попала в самое что ни на есть пекло.
Подойдя к большим дубовым дверям с причудливыми витыми узорами из кованого железа, я интуитивно вцепилась в руку Брана, поскольку его хотя бы знала, а кто был в зале, находящемся за этой дверью, я до жути боялась это узнать. Как только дверь открылась моему взору предстала несколько иная картина, которая разительно была противоположной мрачному фасаду и холлу этого здания. В большом зале, освещенном огромным количеством зажженных свечей, было человек пятьдесят, не менее, мужчин и около двадцати женщин. Все они сидели за столами, накрытыми кроваво–красными скатертями, либо же стояли группками и разговаривали, куря сигары и потягивая вино из сверкающих бокалов. Стены зала были отделаны красным деревом, а потолок каменной мозаикой, на окнах висели тяжелые шторы синего цвета, а у одной из стен располагался просто огромный камин, в котором бушевало пламя, отбрасывающее красные блики на стоящих поблизости мужчин и женщин.
– Точно ад, – прошептала я, окинув взглядом обстановку и всех тех, кто здесь был.
С интересом замешанном на ужасе смотрела я на окружающих. Чего стоили только одни женщины с их хищным взглядом, одетые в немыслимые наряды, которых я никогда и не видела ни на ком, настолько откровенными они были. То, что все они были вервольфами, у меня не вызывало сомнения, настолько даже в их жестах скользило что-то животное, что не было присуще даже самым неординарным особам наших женщин. Хотя при дворе на охоте я не видела этаких хищниц, да и тогда я не могла определить, кто среди присутствующих красавиц были вервольфами, а здесь я это прям кожей чувствовала. Да и мужчины тоже с их надменным каким–то выражением глаз, насмешливыми улыбками, повадками и жестами всем своим видом словно давали понять, что они на земле главные, а все остальные так, отбросы.
– Господи, что это за вид вервольфов такой? – прошептала я, судорожно вцепившись в рукав Брана.
– Клан Черной луны, – ответил он, посмотрев на меня. – При дворе их называют матерыми.
– Одержимые какие-то, – пропищала я, наблюдая, как одна из женщин, как кошка, потираясь о сидящего рядом с ней мужчину покусывает его ухо. – Зачем вы меня сюда привели?