Сказки темного города. Фатум
– Это мое личное дело.
– Личным делом это будет тогда, когда ты перестанешь срываться на мне, – я подошла к нему и гневно тряхнув волосами посмотрела ему в глаза. – У меня должна была быть первая ночь с мужчиной, а я провела ее с каким–то зверем!
– Прости, – он пожал плечами так, словно был совершенно не виноват ни в чем.
– Ты думаешь твое прости за это, – показала я синие кровоподтеки на своих запястьях, – это норма?
Бран посмотрел на мои руки и нахмурив брови ответил:
– Я сказал, что пока ты не вервольф в полном смысле этого слова, проведенное время со мной в постели будет для тебя не очень приятным, – безразлично проговорил он.
– Дело не в этом. Просто ты даже не пытался быть нежнее, – глухо ответила я. – Что с тобой? Или со мной? В чем я виновата?
– Ты не виновата. Дело во мне, – он развернулся и пошел к выходу.
– Бран, – окликнула я его около дверей и, когда он повернулся, сказала, – пока ты не начнешь мне доверять, ты не отделаешься от своих демонов, которые тебе жить не дают.
Мужчина смотрел на меня какое-то время молча, затем ответил:
– А кто сказал, что я хочу от них отделаться?
– Чувствую это. Поняла вчера, что чувствую все то, о чем ты тогда говорил, – я подошла к Брану и осторожно положила ему руки на плечи. – Бран, ты же вчера был другим. Ну что заставляет тебя так вести себя со мной?
– Ты чувствуешь моего волка, Кэтрин, а не меня. Ты каким–то непостижимым для меня образом нашла к нему подход. Я другой, и вчера был мягче только потому, что понимал, что если бы ты видела перед собой того Брана, с которым познакомилась не так давно, то на обращение ты бы не дала свое согласие. А мне оно было необходимо.
– Зачем? – я едва не плакала, слушая все то, что он мне говорил.
– Потому что ты харуна, белая волчица. Клан вервольфов, которые в свое время приняли решение отказаться от своего животного облика и отдали предпочтение своей человеческой стороне, покинув наши земли. Я заподозрил это тогда, в склепе, когда ты передо мной на коленях стояла и гладила моего волка, а когда ты после того боя руку протянула сквозь решетку и кровь с морды вытерла, я это уже знал наверняка. Ты не человек как таковой, Кэтрин.
– Что ты такое несешь? – с ужасом проговорила я, отступив на пару шагов назад от него.
– Родимое пятно в виде трезубца у тебя на тыльной стороне предплечья. Еще одно доказательство. Триединство принятия, отказа и сущности. Вы – единственный клан, который имеет выбор кем быть, то ли человеком, то ли волком. В свое время вы покинули земли и затерялись среди людей, прибегнув к магии укрытия, дабы вас не вернули на наши земли обратно. Всего несколько вервольфов, последних белых волков, ушли, оставив без поддержки наши кланы и пропали бесследно. Ты – потомок одного из них. И кто-то из родителей твоих тоже.
– Что значит оставили без поддержки? – спросила я, все еще думая, что он шутит просто.
– Клан, в который вхож белый волк, становится более могущественным, чем все остальные. Он берет право первенства в совете, становится сильнее и выносливее остальных. А партнеры белого всегда занимают место по правую руку от короля. Теперь, когда ты в моем клане, женщины Серого дракона перестанут гибнуть во время родов, а я займу место правления в совете и стану первым лицом при короле.
– То есть для тебя это изначально была всего лишь выгода? Ты просто так решил моей судьбой ликвидировать проблемы ваших чертовых гибнущих самок и занять лидирующее место среди вашей разношерстной стаи? – я непонимающе смотрела на Брана.
– Это не главное. Я знаю точно, что ты родишь мне крепкого наследника, который продолжит линию наследия Рэнгволдов. Я не намерен больше полагаться на провидение в этом вопросе. Мне нужен крепкий волчонок, а белая волчица уж точно даст мне его. Просто невероятно, как ты попала к нам. Знай Диран тогда это, он бы зубами тебя держал подле себя, – усмехнулся Бран.
– Да при чем здесь Диран? – заорала я на него.
– Ни при чем. Просто между нашими семьями всегда велась борьба за первенство. Когда-то давно, несколько столетий назад, и в его, и в моем клане были белые волки, поэтому мы были равны, но что один клан, что другой пытался занять лидирующее положение все равно. Тогда даже королю пришлось вмешиваться в наши распри. С того времени это так и осталось между нами, как главными представителями кланов. Теперь у него нет белой волчицы, у меня же она есть, – усмехнулся Бран, протянув руку и погладив мои волосы.
– А если бы я отказалась вчера? Не приняла предложение на обращение? Не смешала твою кровь с своей? Что тогда было бы? – зашипела я него.
– Ничего, – пожал он плечами. – Прожила бы свою жизнь как человек.
– То есть ты меня обманул? Своим поведением, словами и прочим? Ты обманом заставил сказать меня вчера да? – спросила я, изучающе глядя на Брана.
– Ты мне правда безумно нравишься, Кэтрин. Но я другим живу, мне не нужны такого рода чувства, о которых ты думаешь. Я тебе тогда это сказал в кабинете, когда ты о любви говорила. И теперь так же говорю. У меня в жизни была одна женщина любимая и это не изменится никогда.
– Но я ведь чувствую тебя, и ты сказал мне так же тогда. – нахмурилась я. – Почему, раз ты говоришь, что чувств нет?
– Между нами есть связь однозначно, я этого не отрицаю. Но это не та связь, которая может убрать из моей жизни эти проклятые сны, которые выматывают меня, – он осторожно провел пальцами по моему запястью, едва заметно нахмурившись.
– Белая волчица, этот нечестный брак, мужчина рядом, который продолжает видеть во сне свою бывшую жену и не любит меня, и непонятное будущее впереди, – задумчиво посмотрела я на него. – И это ты называешь себя несчастливым? А как же я? Что мне говорить о своей жизни тогда?
– Ты никого не потеряла, – отчеканил Бран.
– Я не потеряла? По–моему, я потеряла вообще все. Ты куда-то шел? Иди, оставь меня одну, – едва сдерживая эмоции проговорила я, указав ему на двери.
– Ты научишься жить подле меня, – сказал он и вышел из комнаты.
Я же подошла к большому зеркалу и приподняв локоть посмотрела на маленькое пятнышко в виде трезубца, которое раньше считала простой родинкой.
– Как такое возможно? – прошептала я, проведя пальцем по нему.
Затем быстро приняв ванную и переодевшись, я вышла из комнаты и направилась в столовую, откуда слышался голос графини.
– Девочка моя! – радостно воскликнула она, быстро отодвинув от себя чашку и подойдя ко мне, как только я вошла в комнату, – не думала, что произойдет все так стремительно. Если бы знала, то вчера бы отдала тебе это, – она взяла со стола красивую шкатулку и открыла ее, протягивая мне.
В шкатулке лежали очень красивые драгоценности из золота и бриллиантов, которые даже при тусклом свете пасмурного дня переливались так, что у меня в глазах зарябило.