Сестра (СИ)

— Можно, я с Нюрой поем, на улице, — попросил он, когда принесли заказ, — И ещё раз к причалам сходим.
Вика согласилась, и Гнеш убежал на улицу к рабыне, забрав их порции и один кувшинчик лёгкого разбавленного столового вина.
— Не очень-то брат на тебя похож, — сказал Ивес, проводив его взглядом.
Вика, расслабившись в приятной компании, чуть не брякнула, что он ей вообще не брат, и что Гнеша она, меньше недели назад, первый раз в глаза увидела. Хорошо, что вовремя успела прикусить себя за язык.
— А где, этот твой Растин? — спросила она, не найдя в памяти Неллы ни одного воспоминания о такой стране, — На севере?
Вика рассуждала, исходя из опыта своего родного мира. Раз светлокожий и беловолосый — значит, северянин.
— Нет, — Ивес, тоже с удовольствием, вслед за нею, угощался сатсой, рыбкой, точь-в-точь, похожей, и по виду, и по вкусу, на барабульку, так полюбившуюся Вике ещё в той её жизни, как Нелле нравилась сатса — в здешней, — Далеко на западе. За Серым архипелагом.
Разговор с офицером Вике понравился, как и он сам. Ивес был прекрасным рассказчиком, а Вика — ненаигранно удивительно любопытной и увлечённой слушательницей. К тому же, то, что рассказывал он, и правда, было очень интересным.
Когда Ивес Воск засобирался возвращаться на корабль — хотя летнее солнце ещё светило ярко, время, всё же, уже подошло к завершению дня — они оба оказались так же искренне расстроены предстоящим расставанием, как были рады состоявшемуся знакомству.
— Где же ты была все эти шестнадцать декад? — с грустью спросил он, положив на её руку свою, придержав, когда Вика полезла за деньгами, чтобы рассчитаться с официанткой, — Не надо, пожалуйста. Я расплачусь, мы же договаривались.
— Про моего брата и мою девочку разговора не было.
— Считай, что был, — Ивес небрежно, но без быдляческого швыряния, вручил рабыне серебрянную монету в три лиры, при том, что наели-напили они, с учётом унесённого Гнешем, меньше, чем на две, — Сдачу не надо.
Всё то время, что они провели в таверне, Вика тщательно уклонялась от вопросов про её жизнь. И когда Ивес попросился проводить её до дому, с улыбкой, но твёрдо отказалась.
— Прости, но не нужно, — прервала она его, — На это есть причины.
— Надо же, — сокрушённо сказал Ивес, — Мне, наконец-то удалось повстречать девушку, которая мне по-настоящему понравилась. Но произошло это в последний день перед отплытием.
Вика уже знала, что завтра, с самого утра, большой океанский корабль, на котором Ивес Воск служил младшим помощником капитана, совмещая эту должность с обязанностями представителя своей торговой семьи, которой принадлежал этот корабль — отец Ивеса был не только главой этой семьи, но и одним из руководителей, входившим в совет дожей, республики Растин, находящейся на далёком континенте Тарпеция — отправится в обратный путь.
Оказывается, океанские корабли ходили тут по расписанию. Услышав это, Вика подумала, что Ивес над ней подшучивает. Но, потом, он ей объяснил, и про розу ветров, и про то, что здесь уже давно научились пользоваться постоянством, с которым менялись направления ветра.
Осенью, ветра дули с запада на восток, и, тогда, корабли и караваны судов отправлялись с Тарпеции и лежавшей южнее Валании на Алернию. Зимой и весной, ветра были непредсказуемы и в океанские плавания, в любых направлениях, отправлялись только корабли, в экипажи которых входили сильные маги, знавшие заклинание Воздушный Поток. Летом, ветра дули, в основном, на запад.
Так и получалось, что суда прибывавшие с Алернии в Тарпецию, могли возвращаться назад через неделю — две, а вот, наоборот, прибывавшие с Тарпеции или Валании в Алернию, конечно, если на них не было сильных магов, вынужденно простаивали два сезона в гаванях.
— Надеюсь, когда ты в следующий раз прибудешь, мы встретимся раньше.
— А ты дождёшься?
Ивес, когда задавал этот вопрос, улыбался, но Вика видела, что его глаза смотрят на неё очень серьёзно. Поэтому, ни шутить, ни обманывать его она не стала. К тому же, она видела, что он на неё, что называется, откровенно запал, да и ей самой этот парень понравился.
— Я не знаю, — честно ответила Вика.
На улице её ожидали Гнеш и Нюра. При этом, первый выглядел крайне смущённым, смотрел куда-то в сторону и старательно прикрывал ладошкой дырку на штанах в районе правого бедра, а вторая, с интересом, бросала взгляды на Ивеса.
— Ты постарайся, — попросил растинец.
— Обещаю, — Вика помахав рукой перед его лицом, взяла брата за руку и пошла, не оглядываясь.
Во Вьеже, как и в любом южном городе, переход между днём и ночью был крайне короток.
— Так. Гнеш, Нюра, дуете сейчас домой и ждёте меня там, — скомандовала она, — Только, как поужинаете, продолжайте тренировку. А я тут к знакомым загляну и тоже скоро приду. Всё понятно?
— Можно, я с тобой пойду? — спросил Гнеш.
— А он, госпожа, пока мы за угол не зашли, так всё и смотрел вам вслед, — доложила Нюра.
  
Глава 13
 
Термы дворца герцогов Вьежских славились на всё королевство Датор. Перестроенные прадедом нанешнего герцога Витора, они, действительно, поражали своими размерами, богатством отделки, красивой мозаикой потолков, полов и стен, и, по убеждению виконта Дебора Карлайтского, своей непродуманной бестолковостью — в пользу всей этой показной мишуры были принесены в жертву удобство и практичность.
— Нет, Шумий, я, пожалуй, уже пойду отсюда, — сказал он своему старому и преданному слуге, когда тот доложил ему, что воду в первом бассейне, наконец-то, нагрели до нужной температуры, — Помоюсь лучше в ванной, в апартаментах. Неси одежду.
— Баронета Зибера не будете ждать? — удивился старый раб, — Слышите? Он сейчас подойдёт.
Дебор поморщился. Он старался не слышать плач и крики дворцовой служанки, которую Рент выбрал, чтобы, не столько получить удовольствие от любовных утех, сколько выплеснуть из себя злость и раздражение вчерашнего вечера.
Судя по тому, что из крайней левой помывочной, которую выбрал для себя баронет, уже не доносилось его рычание, а девушка, вместо криков, тихо плакала, он, и правда, сейчас должен явиться.
— Одежду неси. Я что, повторять должен, Шумий?
Вчерашнее поражение баронета Рента Зибера в дуэли с виконтом Сентом Арашем, расстроила не только самого проигравшего, но и Дебора. Пусть, отношения с Рентом у него складывались и не самым лучшим образом, и проиграй тот дуэль кому-нибудь при гленском дворе, виконт Карлайтский только бы порадовался, но здесь, во Вьеже, вид злорадствующих вьежцев основательно испортил ему настроение.
— Бестолковая какая-то, — высказался появившийся голым баронет, даже не укутавшись в полотняную ткань, плюхаясь на скамью рядом с Дебором. Впрочем, раздражительности в его голосе уже не было, а для вошедшей вслед за ним, пытавшейся улыбаться, девушке, он извлёк, порывшись в кошельке, который подал ему его мальчишка, одну лиру, — Возьми.
Он кинул ей монету, которую та ловко поймала.
— Ну, успокоился? — равнодушно спросил Дебор.
Наблюдая за торопливо одевающейся рабыней, на теле которой красными пятнами выделялись следы от пальцев Зибера, он не испытывал никаких чувств. Ни желания, ни жалости.
— Смеёшься? — баронет скривился уголком губ, — Я теперь не успокоюсь, пока не прибью эту сволочь.
Самым обидным для обоих гленцев являлось то, что они прекрасно понимали, насколько сильно своим мастерством мечника и дуэлянта Рент Зибер превосходил виконта Араша. И не вмешайся сам герцог Витор Вьежский со своим указом проводить дуэли только до первой крови, гленец, наверняка бы, убил Сента. Но, в заявленных условиях, стоило ему оступиться и получить лёгкую, даже не рану, а царапину на левом предплечье, как судья тут же остановил бой, признав вьежца победителем, под радостные крики и улюлюканье почти всего двора. Вокруг дуэльной площадки, вчера, казалось, собрались все обитатели дворца, кроме самого герцога и его семьи.