Костер на снегу (СИ)
Еще ни разу я не встречала арайев, хотя довольно часто наблюдала за ними сильно издалека. Хищники постоянно мигрировали в поисках пищи и сейчас должны были пережидать суровую зиму в другой части планеты, но скорее всего раненная самка не смогла поддерживать темп стаи и выбрала себе местечко потеплее чтобы ощениться… А тут я.
Встречай и кланяйся.
Против здоровой суки у меня не было бы и тысячной доли шанса, да и раненная, она прокусила толстую замшу варра как рисовую бумагу, но сегодня мне везло. В первый раз, когда короткий, остро заточенный нож пробил уязвимый живот, во второй, когда трое из семи щенов пережили встречу со сталью, в третий, когда Сэлл взял двух кобелей к себе.
— Самка сдохнет без матери, Эва, — с сожалением качал головой старик. Он разводил здесь, на Осте ксоло-псов [10], дальних потомков арай и свежая кровь его стае определенно не помешала бы. — Что ты хочешь за них?
Ксоло были новой, модной игрушкой высших. Странная причуда природы и игра в селекцию привела к интересному результату — сознание псов полностью сливалось с версус-одаренными. Умнейшие звери становились охранниками и друзьями, высшие же получали возможность видеть происходящее глазами ксоло. Хозяина выбирали сами животные, привязать пса против его воли было невозможно, и, хотя прецеденты были, закончились эти попытки весьма плачевно.
Слияние ксоло и версус-одаренного было даром небес — совершенное оружие и яростная мощь заключенная в теле человека и зверя. Такие пары чаще всего были приближены к Императору, потому как и у Вседержителя, и у его наследника были ксоло, и все желали попасть в этот маленький закрытый (только для членов, кстати, во всех смыслах этого слова, женское сознание в симбиоз с ксоло не вступало) кинологический клуб.
— Молоко для неё. — Кивнула я на скулящую самку. — А если повезет, то потом и корм.
— Не повезет. — Но молока дал.
Кхаан не сказал мне ни слова, многозначительно хмыкнув, но за проведенное с ним время я уже научилась различать даже самые бледные оттенки его намерений, и это «хм» было одобрительным.
Как бы сильно я не желала выходить щенка, носиться с ней как курица с яйцом не стала, загрузив перегонный куб концентратом ягеля, сосредоточилась на процессе. Огнеопасное содержимое грозило взорваться каждый раз, как я забывала сменить фильтры, поэтому ближайшие пару часов всё моё внимание было сосредоточенно на капающем в узкую колбу бледно-розовом растворе.
Скулящая Лея, (я решила назвать её в честь сорта лишайника, благодаря которому состоялась наша встреча), наконец-то затихла, смердящая эссенция перестала течь раздражая помимо зловония бесконечным кап-кап-кап, и мне удалось вздремнуть пару часов перед новым, трудным днем. Поднявшись за несколько минут до привычного писка будильника, я погладила щенка по торчащему щеткой жёсткому хохолку и покормила подогретым молоком.
Чёрный сухой нос ткнулся мне в ладонь, напрашиваясь на новую ласку, подслеповатые глаза непривычного для арайи цвета расплавленного золота, на удивление цепко для такого возраста, наблюдали за каждым моим движением, откликаясь.
— Я постараюсь зайти в обед, — прошептала я поскуливающей Лее и вышла из комнаты, захватив готовый концентрат. Выпаривать кристаллы будут уже лекари, а мне предстоит новая ступень сай.
Весь прошлый год я училась только защищаться, а моя спесивая самонадеянность, в которую Кхаан макал меня каждый раз по самую макушку, слишком дорого мне обошлась. Бесчисленные синяки и ссадины, разбитое лицо и сломанная ключица, сотни часов, проведенных в серных купальнях ничто по сравнению с осознанием собственной беспомощности против версус-одаренных.
С одной рукой, культей или протезом, без разницы, трейнер делал меня по всем пунктам. Одинаково безжалостно ко мне или к себе сражался Кхаан, дабы я могла постичь непростую науку ближнего боя.
Безусловно, Нормус не был обычным версус, к нему в принципе не подходило это определение. Этот высший, когда-то приближенный Императора, был одним из избранного меньшинства и мог поспорить силой дара даже с правителем, два десятилетия он преподавал в Академии, его всячески возвышали, восхваляя как оплот и надежду для юного поколения, а потом что-то случилось…
И сейчас, спустя год, я сильно сомневалась, что он виновен в тех преступлениях, громкие подробности которых обсуждали даже в самом дальнем углу Империи. Не похож он был на маньяка, разом угробившего сотню юнлингов в угоду чему-либо. Хоть отчизны. Хоть познания. Хоть Императора. Хоть собственного эго. Здесь было что-то другое, да вот только надо быть камикадзе, чтобы спрашивать у Кхаана, что именно.
Без зазрения совести он проникал в мою голову, копошась там как старуха-старьевщица, сколько бы я ни билась, мою защиту он ломал на раз.
— Ты слишком стараешься, Эва.
— Да, трейнер, — пыхтела я, силясь выбросить его из своей головы.
— Ты думаешь мне нравятся твои мысли? Считаешь я получаю массу удовольствия читая зависть и беспомощность, пробуя на вкус эгоизм и жестокосердие?
— Нет, трейнер.
В тысячный раз я карабкалась по стене, осторожничая перед переходом к потолку, самое опасное место, пальцам не за что зацепиться, всего пара зазоров…
— Хаааш, — удар о спину вышиб воздух из легких. Я уже умела группироваться, но упасть плашмя с пятиметровой высоты скалодрома это не то же самое, что быть отброшенной ударом.
— Не сквернословь.
— Простите, трейнер, — выдохнула я, мысленно представляя соответствующий жест. Еще. И еще.
Ничего.
Обычно остро реагирующий на непослушание трейнер уже впаял бы мне полсотни приседаний с мешком песка на спине, или десяток кругов по залу, а тут. Хаш. Я произнесла витиеватую, наполненную нецензурной бранью фразу и затаилась.
Хаш.
Кхаан резко развернулся, впиваясь в меня довольным взглядом:
— Смогла, — резюмировал он. Первый выигранный бой, еще не победа.
Что ж, настала пора учиться нападать.
Маленькая арайя была прожорливей взрослых самцов, с молоком, что дал мне Сэлл она покончила за пару дней и без особых проблем перешла на мясо, стремительно набирая мышечную массу. Суровый, неприветливый климат Оста ускорил рост и взросление коренного обитателя в тепличных условиях и уже через пару недель Лею трудно было назвать щеном, в холке она доставала мне до бедра и грозила вымахать еще.
Ежедневная охота вынужденно стала моей каждодневной обязанностью, хотя впервые с моего появления на планете с вечной мерзлотой, долг превратился в удовольствие. Лея, действительно была высшим хищником этой планеты и её инстинкт охотника хоть и не был впитан с молоком матери, всё же был невероятно силён.
Кхаан сквозь пальцы смотрел на мои частые отлучки, но, если бы мне было дано выбирать предпочтение я отдала бы тренировкам. Без нового сьюта, прибытие которого я ожидала со дня на день, они были бессмысленными, а на старом не осталось ни одного целого сантиметра. С тем же успехом я могла надеть обычную сорочку или сверкать голым торсом, порезов меньше бы не стало.
Вечно незаживающие раны на пальцах зарубцевались в плотные шрамы, а постоянные дозы яда, которым во время своих зубастых игр меня от души снабжала арайя сделали моё тело невосприимчивым к токсину, хотя первое время меня так накрывало, что я теряла сознание, а сердце моё почти переставало биться. Лея была дикой, жадной до крови и неутомимой хищницей, но вопреки моим опасениям, она беспрекословно слушалась моих приказов, хотя, бывало, являла свой мерзкий норов во всей красе.
Как именно версус-одаренным удавалось привязать к себе ксоло я не знала, да и какой смысл? Я нечто другое, и Лея не ксоло, а их дикая прародительница. Симбиоз человека и пса зиждился на подавлении и подчинении, для меня же Лея стала чем-то большим нежели питомец!
Защитница.
Партнер.
Друг.
Глава 4
Даже птицы в клетке, поумнев, пытаются открыть её своим клювом. И они не сдаются, ведь они хотят летать.