Первый из пяти (СИ)

– Спокойнее, госпожа, не напугайте Нёлу. А то она может укусить генерала.
Я застыла как вкопанная.
Из змеиной пасти показался язык, красный с мелкими точками или бородавками, весь измазанный ядовитой фиолетовой слизью. Он заскользил по ранам на спине мужа, слизывая кровь и оставляя фиолетовые ядовитые мазки. Зрелище одновременно казалось омерзительным и захватывающим. Триш очень медленно пронес колбу над всей спиной Матео, и шершавый язык змеи отметил чернильным узором каждую рану. Яд пенился, смешиваясь с сочившейся сукровицей, и наполнял комнату страшным смрадом.
Наконец экзекуция закончилась. Триш загнал змею обратно в колбу, надавив двумя пальцами на белые пятна на затылке рептилии.
– Положи сверху чистую ткань, Ирриче, – распорядился супруг. Я достала из гардероба свежую простыню и аккуратно накрыла ею широкую спину мужа. Потом помогла ему перевернуться. Триш унес Нёлу, а Вайнс таз с водой. Мы остались одни.
– Поговори со мной, – попросил Матео, поморщившись. – Мне сейчас не уснуть. Мозги плавятся, так печет.
– Что это было? – потребовала я ответа.
– Нёла. Она лечит глубокие раны. Завтра на спине не будет даже пятнышка. Главное, перетерпеть первые два часа.
– Что за волшебная Нёла? Ее яд целебный?
– Бывают разные змеи. Тут у нас в болотах Трезариана водятся, в основном, ядовитые, есть змеи совершенно безвредные и бесполезные, а бывают, обладающие слюной-антисептиком. Только водятся они на побережье, в местах обитания стреттов. Те считают Нёлу и ее собратьев священными.
– И ты украл одну? – У меня округлились глаза от удивления, я ничего не могла с собой поделать.
– Нет, милая, – усмехнулся Матео. – Мне ее торжественно преподнесла старая княгиня Дарра. Оказала великую честь. А ее внук Лей подарил мне тапки, что сейчас носишь ты, и летучую мышь, которой мы закрываем окно в часы рассвета.
– Они живые?
– Тапки и мышь – нет. Это технологии. Стретты очень сильны в биомеханике. Могут создать любую живность, но даже им искусственная Нёла не по силам.
Муж погладил меня по руке.
– Я знаю, что сегодня ты устала, но очень тебя прошу, почитай мне вслух, – попросил Матео.
– Что почитать? Что-нибудь из библиотеки отца?
– Нет, – сказал Матео, слегка морщась. – У меня в кабинете, в столе лежит старая книга. Почитай ее.
Ирриче читает Матео
Там, откуда мы родом
Там, откуда мы родом, цветут сады, щебечут птицы, и синяя гладь моря радует глаз. Здесь же ничего этого нет. Планета, на которую мы попали, сильно отличается от нашей. Как небо и земля! Только Трезариан – это кромешный ад, несравнимый ни с каким небом. Кому?! Кому пришло в голову, что вот-вот разразится самая страшная по своей жестокости война, и все живое погибнет? Откуда взялись эти прогнозы? Кто-то нажился, продавая по баснословным ценам билеты на космические лайнеры и за бесценок покупая дорогие дома, имущество, земли беглецов. Замечательная афера. И как же много людей на нее купилось. Что там они показывали пугливым невеждам? Справки о составе грунта? Воздуха? Или воды? Об аборигенах, вроде как человеческой расы? Всё – полная чушь. Да и как за несколько сот световых лет можно заранее точно знать, куда именно ты направляешься? Билеты стоили дорого, очень дорого, да и на всех их все равно не хватило. Множества кораблей увозили перепуганных жителей Земли в другие галактики. И лишь последние три звездолета летели на Трезариан, манивший теплым океаном и мягким климатом. Пальмы, кокосы и фиолетовый песок. Тысяча счастливчиков поднялась на борт «Аквамбуса», взяв с собой только по десять килограммов личного багажа. Как вы думаете, что везли с собой эти люди? Правильно, бриллианты.
«На месте все купим», – рассуждали они с апломбом.
И мало кто подумал взять с собой антисептики или хотя бы примитивные устройства для перегонки спирта, опреснители воды. Таких людей были единицы, да и те погибли во время путешествия. Небольшой самогонный аппарат мы нашли среди бесхозной клади. Это и позволило выжить. Спирта перегонялось немного. На перегонку пошли сахар и картофель, нашедшиеся на борту. О том, чтобы употреблять спирт внутрь никто даже не заикался. Едва хватало для обработки ран и порезов, которых от соприкосновения с рифами появлялось великое множество. Если бы мы знали заранее, то не уничтожили во время перелета все спиртное, имевшееся на борту «Аквамбуса». Какая наивность, и какое легкомыслие! Почему мы самонадеянно решили, что летим в райские кущи?
 Трезариан – планета, изученная только по телескопу Хаббл, встретила нас сиянием трех светил, клубившимся паром гейзеров и искрящимися россыпями архонта под ногами. И все. Никаких признаков человеческого жилья. Со многими случились истерики или сердечные приступы. Они думали, что на новой планете заживут в покое и богатстве, а оказалось, их ждут кирка и лопата. И спать приходилось поначалу в узких и душных спальных отсеках «Аквамбуса». А потом на скальном грунте, тонкими иголками впивавшемся в тело даже через толстые подстилки из полиуретана.
Из трех долетевших до слоев местной атмосферы кораблей уцелел только наш. Как я смог отследить по радарам, один звездолет, «Альтерусс», упал в океан и скорее всего, утонул. А другой – «Анстоу», опустился на берегу и попал в руки местных жителей, стреттов. Не спрашивайте меня, что  сталось с пассажирами и экипажем. Но самый главный враг, находился поблизости. Влажный трезарианский воздух оказался прекрасной средой обитания всевозможных вирусов и инфекций. И никаких лекарств, способных остановить эту заразу, у нас не оказалось. Да и смогли бы они побороть неизвестного противника? Вчерашние везунчики, родившиеся с золотой ложкой во рту, умирали от малейшего пореза, волдыря, любой открытой раны. Многие оказались не приспособлены к выживанию в первобытной враждебной среде. Я не сразу заметил, что люди, поселившиеся рядом с гейзерами и почти на рифах, меньше подвергались инфекции. Это означало только одно – наши маленькие враги боятся высоких температур. И тогда мы решили построить несколько домов на скале, прямо над гейзерами. На более ровных площадках соорудили пару сараев, которые стали громко именоваться «домами». В ход пошли доски, пластмасса и металлические стойки, привезенные с собою с Земли. Эти строения защищали нас от диких зверей. Но не спасали от влаги и кишевшей снаружи инфекции.
Вы пробовали жить в бане, где клубится пар, а одежда намокает в считанные минуты? Лишь со временем мы поняли, что для микробов губительны соли, содержащиеся в горячей воде, бьющей из жерл десятков маленьких гейзеров, около которых мы и приземлились. Кто знает, может привычные лекарства, применяемые нами на Земле, оказались бы здесь бесполезны. Как и оружие, спусковой механизм которого сразу же покрылся ржавчиной. А брильянты, хранимые в сундучках? Они ведь тоже стали никому не нужны! Эта планета нас уравняла. И только смелость и трезвый ум помогли выжить одним, а глупость и трусость убили других, самых неприспособленных. А еще мы ничего не знали о мире, в который умудрились попасть.
В небольшом лесу неподалеку водилась ядовитая живность, по внешнему виду напоминавшая кролика. От одного укуса милого пушистого зверька наступала смерть. Медленная и мучительная. У нас на глазах умирал мой штурман, Карл Вейс, прирожденный охотник, в первый день после прилета легко поймавший похожую тварь, на первый взгляд представлявшуюся прекрасным ужином. Он молниеносно убил и освежевал животное, но даже разделать его не успел. Черная жижа, которая вместо крови циркулировала в теле зверька, и теперь оказалась на ладонях Карла, в считанные минуты с шипением и треском разъела плоть до костей, словно серная или соляная кислота. А мы даже пристрелить его не могли, чтобы прекратить эти мучения. Лишь к утру следующего дня стихли крики, а потом звери быстро растащили тело по кусочкам. С этого момента мы для них превратились в сытный обед, а они для нас стали еще одной напастью. Теперь почти каждый зверь был хищником. Хорошо, что огонь, поддерживаемый все время в лагере, отпугивал животных. Да и сами гейзеры хищники обходили стороной. У нас не было иного выбора, как поселиться еще ближе к маленьким горячим фонтанчикам.