Убийство в Уайт Прайор (ЛП)

    Он хмыкнул.
    - Хотите, я вам это докажу, инспектор? - требовательно спросил он, ткнув сигарой в направлении Мастерса. - Сказать вам, что вы сейчас думаете? Вы думаете: "Возможно, это будет признание. Может быть, мне лучше дать этому мерзкому маленькому бабуину высказаться, и я услышу от него признание". Не так ли? Вы опять демонстрируете свою наивность. Я более болтлив, чем обычно, признаю. Но я не убивал ее. Можете мне поверить, у меня есть алиби.
    Он издал какое-то кудахтанье. Мастерс бесстрастно кивнул.
    - Ну, сэр, если вы подумали об этом, то не будет ничего странного в том, что я мог предположить за вас то же самое.
    - Теперь что касается вас... - Он внезапно повернулся к Беннетту. - Вы думаете: "Снова этот сукин сын". Так или нет? - Его взгляд был столь же страшен, как и его ухмылка; затем в нем появилось сомнение, смятение, и, наконец, торжество. - А почему вы так думаете? - осведомился он с любопытством. - Почему все так думают? Всю свою жизнь я пытался выбиться в люди. Я - Карл Рейнджер. Я начал свой жизненный путь на строительстве железной дороги. Не хотите ли взглянуть на мои руки, каковы они, даже сейчас? И я имею право получать столь же высокий доход, как и любая звезда, с которой я имел дело, поскольку, когда я заканчиваю картину, кто-нибудь из актеров становится звездой. Это делаю я. Потому что умею это делать. Почему... - Он провел рукой по лбу и произнес на удивление бесцветным голосом: - Черт с ним, с почему. Это все, что я должен был сказать. - Теперь он казался удивленным. - Они - паршивые крысы, вот кто они такие. Я в этом убежден. Несомненно. А теперь - где вы, инспектор? А, вот вы где!.. Я намерен открыть вам глаза на то, что вы упустили, и представить свои доказательства.
    - Доказательства чего, сэр?
    - Доказательства того, - сказал Рейнджер, и лицо его снова ожило, - что мистер Джон Бохан убил Марсию Тейт.
    - О Господи! - произнес доктор Винн и остановился. Мастерс взглянул на него.
    - Большое спасибо, доктор, - быстро произнес он бесцветным голосом. - Ваши замечания были чрезвычайно полезны. Мы не смеем больше задерживать вас... Э-э, Томпсон? Вы еще здесь? Я думал, что отпустил вас; прошу прощения. Вам лучше подождать некоторое время снаружи.
    - Этот человек пьян, - заявил маленький доктор. - Но он хотя бы понимает, что говорит? Джон Бохан, вот как? Владелец поместья. Хорошо, я, пожалуй, пойду. Джон сейчас, наверное, завтракает. Думаю, мне следует сказать ему, чтобы он поднялся сюда.
    Мастерс, у которого на виске билась жилка, вежливо взял доктора под локоть, отвел его в сторону и что-то тихо принялся ему говорить. Вспомнив, что произошло наверху, Беннетт предложил навестить Луизу Кэрью; он коротко описал происшедшее, но на его слова отреагировал не доктор, а Мастерс, сказавший: "Вот как?", а затем Беннетту: "Останьтесь здесь!", после чего выставил Томпсона и осторожно выдавил доктора Винна. После того как в холле смолк шум голосов, Мастерс вернулся к Рейнджеру, который достал из кармана бутылку джина и прикладывался к ней, саркастически поглядывая на главного инспектора.
    - Вы хотите обвинить мистера Джона Бохана, - сказал Мастерс, жестом призывая Поттера помолчать, - в убийстве. Смею полагать, вы понимаете, что это - весьма серьезное обвинение, и что оно основывается на наличии веских доказательств?
    - Конечно, я могу это доказать, дружище. Ха! Да. У вас есть показания, - сказал Рейнджер, и лицо его сразу стало холодным и непроницаемым, - Бохана и этого актера, Уилларда. Только не надо смотреть на меня взглядом брокера, отказывающегося от ссуды, дружище; я слышал, как вы обсуждали это, и я знаю, что именно они сказали. Они изложили вам свою версию происшедшего прошлой ночью. А я сейчас изложу вам свою. Разве вы до сих пор не поняли, почему там была только одна цепочка следов на снегу?
    - Будьте поосторожнее, сэр. Помните, что это были свежие следы.
    - Конечно, следы были свежими. - Он тяжело дышал. - Сначала! Бохан вчера вечером был в Лондоне, чтобы увидеть его светлость. Увидеть великого лорда Канифеста. Он вам сказал об этом?
    - Вот как? - сказал Мастерс, и искоса взглянул на Беннетта. Беннетт вспомнил, что у Мастерса был разговор с Г.М., и он должен быть сколько-нибудь осведомлен относительно всей этой истории. - Мистер Бохан сообщил, что у него было деловое свидание; вот и все. Вы подразумеваете, с владельцем газеты? Не так ли?
    - Теперь вы понимаете, почему Бохан виделся с ним, если вы этого не знали, - сказал Рейнджер, глядя на него странным взглядом. - Канифест обещал вложить деньги в постановку, если в ней будет играть Марсия. Прошлой ночью Канифест изменил решение. Бохан и Марсия боялись, что так и будет. Именно поэтому Бохан занервничал и поехал к нему вчера вечером.
    - Хорошо, - пробурчал Мастерс после паузы. - И что же заставило лорда Канифеста изменить свое решение?
    - Кто-то сообщил ему. Лорд Канифест подумывал о браке. Он уже почти предложил руку и сердце, - сказал Рейнджер с соответствующим жестом, - нашей прекрасной нимфе. Его светлость, как вам, вероятно, известно, кристально честный человек, и очень щепетильно относится к вопросам брака. Но кто-то сообщил его светлости кое-какие известия. Бохан опасался, что вечером лорд Канифест сообщит ему нечто неприятное, того же самого опасалась и Марсия.
    Мастерс прокашлялся.
    - Погодите. Если я вас правильно понял, кто-то сказал ему о том, что Марсия Тейт ведет себя... не очень хорошо?
    - Не очень хорошо? О, Бог вознаградит вас, инспектор, - сказал Рейнджер, едва ли не растерянно, - за вашу трижды благословенную наивность! Вовсе нет! Разве можно предположить, что до Канифеста не доходили слухи подобного рода? Ее семья была такова, что ее поведение выглядело невинными шалостями. Ха-ха, нет. Боюсь, ему сообщили, что Марсия, наоборот, чересчур добродетельна.
    - Чересчур добродетельна?
    - То, что она уже замужем, - произнес Рейнджер и залился каким-то кудахтающим смехом.
    - Уже замужем! - пробормотал инспектор после некоторого молчания. - И кто же ее муж?
    Рейнджер позволил себе разыграть маленький спектакль во французской манере. Он закрыл один глаз, напоминая маленького Мефистофеля в своем ярко расцвеченном халате, а другим, налитым кровью, уставился на инспектора сквозь сигарный дым. И улыбнулся.