Убийство в Уайт Прайор (ЛП)

    - Хорошие новости, сэр. Думаю, что могу сказать вам со всей определенностью - ваш брат оправится.
    - Благодарение Богу, - сказал Уиллард. - Почему он это сделал, Морис? Почему?
    Бледное, искаженное гневом лицо Мориса на секунду стало ужасным.
    - У моего брата довольно своеобразные представления о совести. Я... Полагаю, мне можно встретить посетителей моего собственного дома? Благодарю. В таком случае, я иду вниз.
    Он повернулся и принялся спускаться, постукивая тростью по перилам.
    - Что случилось? - спросил актера Беннетт тихим голосом. - Я имею в виду Бохана? Он только что поднялся наверх, собираясь идти в свою комнату, как вдруг?..
    - Насколько я могу судить, действительно что-то случилось. - Уиллард протер глаза. - Но что, не знаю. В последний раз я видел его, когда он шел на завтрак. Я поднимался наверх и встретил Кейт Бохан. Она спросила, не побуду ли я с мисс Кэрью в ее комнате, пока она спустится выпить кофе. Возможно, она собиралась куда-то еще, но я больше не видел ее до того момента, пока... пока не поднялись все. Уделите мне еще минуту.
    Оглядевшись, он увлек Беннетта в угол галереи, к проходу, который вел к большому эркерному окну. Уиллард больше не выглядел беспечным, а его поведение - уверенным. Он выглядел старым. Он снова поднес руку к глазам, как если бы намеревался протереть стекла очков.
    - Ответьте мне, - спросил он, - вы не призывали на помощь высшие силы?
    - Нет! Клянусь, я этого не делал. И я кажусь себе своего рода куклой, которую они используют для каких-то своих целей...
    - Этот Мерривейл - ваш дядя, насколько я понимаю? Вы хорошо его знаете?
    - Вчера я встретил его первый раз в своей жизни. Но почему вы спрашиваете?
    - Вы полагаете, - спокойно спросил Уиллард, - что кто-то сможет его обмануть?.. Я скажу вам, почему спрашиваю. Я сидел у кровати Луизы Кэрью. И слышал, что она говорила об убийстве Марсии Тейт.
    Беннетт взглянул на него. Нечто странное в выражении лица Уилларда словно гипнотизировало. Он попробовал вспомнить, что оно ему напоминает. И память услужливо подсказала те слова, которые Уиллард произнес утром. "Мы несчастные голые животные, прыгающие сквозь бумажный обруч и лазящие по шесту, а она всего лишь стреляла холостыми патронами, когда мы изъявляли непослушание". Теперь он, наконец, понял, увидев нечто странное в светло-карих глазах Уилларда, устремленных на него. Он напоминал животное в клетке.
    - Вы не думаете, - услышал Беннетт себя, словно со стороны, - что это ее признание...
    - Не знаю. Это был бред, в своем роде. Я подумал, и позднее это подтвердилось, что она приняла слишком большую дозу снотворного, но не это главное. Я был там, когда появился доктор Винн. Он сказал, будто вы упомянули о том, что она плохо себя чувствует. Пока он осматривал ее, я подошел поближе к кровати, и моя нога задела что-то, лежавшее под ней; это был охотничий хлыст с тяжелым серебряным набалдашником, утяжеленный свинцом и выполненный в виде головы собаки...
    - Этого не может быть! Это не ее комната; это комната...
    - Кейт? Да, я знаю. - Уиллард с любопытством взглянул на него. - Но эта вещь была у Луизы, когда она кричала в галерее прошлой ночью, где я нашел ее, близкой к обмороку. Это - то, что я не сказал инспектору. Я говорю совершенно искренне, кажется, я использовал правильное выражение? - Он запутался в словах и сделал жест, словно бы рассеивал их. - Совершенно искренне, - я не хочу совать голову в петлю. Но Луиза... она так беззащитна! Вот и все. Мне не хочется этого вспоминать. Когда я поднял ее, на ней были длинная ночная рубашка и халат, из кармана которого торчал этот хлыст.
    - И Кейт это знала? - спросил Беннетт. Он начал припоминать. Он вспомнил слова девушки, показавшиеся бредовыми, о том, что Марсия Тейт была убита охотничьим хлыстом. - Она это знала?
    - Да. Я не заметил халата, когда зашел в комнату сегодня утром, но Кейт, казалось, смотрела на меня так, словно я ее сообщник. Во всяком случае, как я уже сказал вам, моя нога задела хлыст, лежавший под кроватью. Я постарался не привлекать внимания доктора Винна, и запихнул его дальше под кровать. Но, пока доктор Винн был в комнате, Луиза кое-что сказала, а именно, что это она попробовала столкнуть Марсию той ночью... Да, я понимаю, что это плохо. Доктор Винн ничего не сказал, он дал ей рвотное. Позже, когда ей стало легче, он сказал, что хочет поговорить со мной. При этом у него был очень странный взгляд. Мы вышли в коридор. И когда вышли... - Уиллард нахмурился. Он пошевелил пальцами, словно стараясь помочь тем самым своим воспоминаниям. - Кто-то громко разговаривал внизу по телефону, насколько я могу вспомнить. Он продолжал повторять: "В павильоне, в павильоне, говорю вам". Я вспомнил об этом потому, что он говорил слишком громко, я намеревался спуститься вниз и сказать ему об этом. Но Винн заявил: "Это не кто иной, как Рейнджер. Я оставил его разговаривающим в библиотеке с инспектором, но теперь, полагаю, он предоставлен самому себе. Он смертельно пьян".
    - Когда это случилось? - спросил Беннетт. - Мы оставили его лежавшим на кушетке в библиотеке, когда пошли в столовую. Я был бы готов поклясться, что он оставался там.
    - Не знаю. Возможно, где-то минут через пятнадцать после того, как доктор Винн пришел осмотреть Луизу. Во всяком случае, Винн сказал, что хочет сообщить мне нечто важное. Они, кажется, рассматривают меня, - сказал Уиллард, вскинув брови и выглянув из окна, - как опекуна или исповедника. Голос, говоривший по телефону, смолк. Винн отвел меня к тому месту, где мы с вами сейчас стоим. Он только начал говорить, когда мы услышали выстрел... О Господи, какое ужасное чувство я испытал! Думаю, мы одновременно подумали о Луизе. Мы взглянули друг на друга, а затем бросились в комнату, где она лежала. Она была в полном порядке; она сидела на кровати, как будто только-только пришла в себя: слегка дрожащая, очень тихая, с виноватой улыбкой, однако, она, кажется, всегда такая. Лихорадка оставила ее. Она сказала: "Вы слышали шум?", а затем: "Что я делаю в этой комнате?" А потом мы услышали, как по лестнице поднимаетесь вы. Остальное вы знаете.
    Уиллард присел в амбразуре окна. Он казался взволнованным, как если бы снова пережил все, о чем только что рассказал; действуя, скорее всего, подсознательно, он принял театральную позу, уперев кулак в бедро и склонив голову. Беннетт слышал его дыхание.