Фенёк (СИ)
— Я не ожидала сейчас, — бормотала Ксюша, подставляя себя под поцелуи, отвечая на них со всей страстью и искренностью, — я не готова…
— Снова не готова, Фенек? — Сергею не было дела, насколько она не готова, он упал поперёк дивана и буквально подмял под себя женщину, собирая губами её стоны.
Это было сладко, настолько сладко, что не хотелось ничего контролировать, не хотелось думать или понимать, что происходит.
— Не в том смысле, — когда рука Сергея бесцеремонно скользнула между ног девушки и одним движением сняла нелепые штаны в розовую клетку, не обнаружив внизу белья, зато найдя кудряшки волос, которых в прошлый раз не было. Он хорошо помнил гладкую влажную поверхность и то, как оценил эту ухоженность. Сергей любил ухоженных женщин, и такая деталь не могла пройти незамеченной или неоценённой.
— Плевать, так даже лучше, — он продолжил немного ласкать одной рукой, другой пытаясь раздеться, в итоге максимум, которого он достиг — это приспущенные брюки и расстёгнутая снизу рубашка, чтобы не мешалась. — Хочу тебя, хочу тебя любую, с отсутствующей депиляцией хочу, и в этой нелепой кофте с овцами, тоже.
И он вошёл, потерявшись во времени и пространстве. Когда-то давно он ощущал что-то подобное, это почти животное чувство, которое накрывает с головой, и теряется возможность думать, теряется всякий намёк на человеческий облик… но тогда, тогда он был уверен в ответе, во взаимности, сейчас его это не волновало. Он просто входил, вколачивался в женщину под ним, удерживая одной рукой её сопротивление, а другой — свой вес, чтобы не раздавить. Всё, что волновало Сергея — она сказала «да», всё, что интересовало — собственная жажда.
Спустя какое-то время, когда пелена вожделения стала спадать, когда он ощутил на своём теле пот, а на лице Ксюши слёзы, он замедлился, но не остановился, просто сменил угол и амплитуду, смотря прямо в глаза Фенека. Там, в зелени, был рассыпан прозрачный янтарь, который переливался в слезах.
— Больно? — он прошептал, не останавливаясь.
— Уже нет.
— Давно не было? — догадался.
— С год.
— Почему не остановила меня?
— Тебе было так нужно…
В другое время, из уст любой другой женщины, это прозвучало бы отвратительно для Сергея.
Было в этом что-то жалкое, унизительное для него и для неё… но в этот раз… это было хорошо, правильно, искренне, нежно, с концентрированным пониманием, с которым давно не сталкивался Сергей, не хотел столкнуться, а, столкнувшись, избегал.
Фенёк провела пальцами по лицу Сергея, забирая его дурные мысли и возникшую было злость, она забирала усталость, давая взамен искренний взгляд, ощущение тонких рук на шее и плечах, когда она, лёжа под ним, немного двигаясь, сняла с него рубашку.
А потом целовала его лицо, так легко, поверхностно, окутывая дыханием… что он задохнулся, в буквальном смысле, не мог вдохнуть, выдохнуть, тяжёлая боль в груди сковала движения. «Наверное, так и выглядит сердечный приступ», — подумал, перед тем, как судорожно вздохнуть и скатиться с Ксюши, смотря в белый потолок.
— Тебе плохо? — лицо Ксюши возникло прямо над ним.
— Да уж, Фенек, доведёшь меня до ручки… Если помру, хоть штаны мне надень.
— Хорошо, — она легко засмеялась, снимая напряжение, витающее в воздухе, — воды принести?
— Я сам, сейчас, — он встал, заодно разделся до конца и сходил на кухню, где выпил стакан воды, удивляясь себе и ругая, на чём свет стоит… Это ж надо было чуть не получить сердечный приступ в постели Фенека.
По пути в комнату он достал презервативы и посмотрел на свой ещё не до конца опавший член.
— Что это? — услышал голос Ксюши.
— Презервативы, немного поздновато, но лучше так, — он лёг рядом с Ксюшей и притянул к себе девушку, лаская её не только руками, но и глазами. — Какая ты…
— Что ты имеешь в виду.
— В одежде ты кажешься совсем худенькой, а вот сейчас — скорее статуэтка из фарфора. Одалиска фабрики Фолькштедт.
— Ты разбираешься в фарфоре?
— Не особо, мама собирала фигурки… — Сергей продолжил зацеловывать полупрозрачные веснушки и запах Май Нейм.
Порой он был почти ленив, когда смотрел на Ксюшу снизу вверх и позволял ей полностью руководить процессом, порой и не пытался побороть свою натуру и брал её, почти рыча, не терпя возражений. Под утро он спросил.
— Ксюша, а у тебя еда есть, какая-нибудь? Надо бы заказать, но стыдно признаться, у меня беда с нашей наличностью, карточки вряд ли курьер принимает.
— Есть, пойдём, — Ксюша встала и взяла за руку мужчину, — накормлю тебя, мой лев.
— Боже, какая тривиальность, лев, — он засмеялся и обнял Аксинью.
— Ну, хочешь, будешь вомбатом.
— Фенек, из твоих уст я готов быть кем угодно, когда угодно и сколько тебе понадобится.
= 16 =
Сергей просыпался как-то лениво, потягиваясь, не смотря на часы. Время было послеобеденное, и хотя ему надо было вставать и убираться восвояси из этого дома и от этой женщины, он лежал и сквозь полуоткрытые веки смотрел на обнажённую спину Ксюши, аппетитные ямочки над круглой попкой и полупрозрачные веснушки на плечах, словно рассыпанный янтарь.
Он аккуратно, чтобы не разбудить, привстал и посмотрел ещё внимательнее на женщину. Её вид доставлял какое-то странное эстетическое удовольствие, хотелось взять в руки и покрутить на свету, разглядывая изысканные детали и индивидуальные штрихи, неровности, родинки…
Несмотря на природную внимательность, Сергей никогда не любовался женщинами, скорей отмечал достоинства и хронометрировал недостатки.
Он улёгся рядом, не став будить Ксюшу, и уставился в потолок, разглядывая пару небольших трещин. Квартира, в которой жила Ксюша, требовала ремонта, и девушка уже начала его. В соседней комнате были переклеены обои, заказана мебель, а весь остальной интерьер так и оставался времён бабушки Ксюши.
На кухни были сероватые шкафчики с покосившимися дверцами и старая газовая плита, выделялся современный и дорогой холодильник. Ксюша, явно, обживалась и делала это основательно.
— Так зачем ты звонила? — спросил Сергей, отправляя в рот кусок вкуснейшего киша с брынзой и шпинатом.
— Просто.
— Фенёк, — он с укоризной посмотрел на Ксюшу, всем своим видом давая понять, что лукавство сейчас лишнее.
— Я была в отделе кадров, — потупив взор, начала, — хотела документы забрать…
— Оу, — Сергей поморщился, но промолчал.
— Там все буквально стояли на голове, кто-то бегал, кто-то кричал и в основном о тебе, говорили, что тебя уволят раньше, чем ты вернёшься, называли неустойку, баснословную сумму… я поняла, что что-то случилась с немцами, потом мне сказали прийти позже, я ушла… и решила позвонить тебе, предупредить.
— Так ты волновалась обо мне?
— Вроде как… да?
— Фенёк, — Сергей растёкся в улыбке, — чёрт, приятно, — ему действительно стало приятно. Иррационально, глупо и как-то от всей души.
— Серёжа, — Ксюша помолчала и продолжила, — у тебя сердце больное, да?
— Не-а… ты про… это просто от переизбытка эмоций, Фенёк, накрыло.
Сергей и сам не понял, что это был за приступ. Сердце ли, или нервы шалили. Он ощущал подобное, когда-то давно, но тогда всё было понятно: чувство такой силы, что первая близость едва не переросла в паническую атаку… но когда это было? Да и ситуация не та и женщина тоже.
— Ты же проверишь сердце? Говорят, инфаркт молодеет.
— Хм, — он усмехнулся, — первый раз веду такие беседы с женщиной. Хорошо, Фенек, проверю, вот время появится, и проверю, кстати, это ты готовила? — перевёл беседу.
— Конечно, а кто ещё? — Ксюша пожала плечами.
— Потрясающе! Где училась? Курсы какие-нибудь?
— Нет, бабушка хорошо готовила, мама тоже, ну и я, а теперь ещё и интернет в распоряжении — готовь-не-хочу. Духовка не очень, только, но я уже приглядела новую… куплю, наверное.