Фенёк (СИ)
Его словно перенесли лет на десять, а то и пятнадцать назад. Жаль, что это невозможно, что Земля продолжает свой бег, гравитационное поле по-прежнему давит, а дела ждут.
К вечеру Сергей сел за руль, предварительно тщательно проверив свою одежду на предмет губной помады или слишком очевидного запах парфюма, и поехал домой, где сидела обеспокоенная Мария Антоновна.
— Ох, а я уже дёргаться начала, куда пропал.
— Да что со мной случится-то, рейс задержали, устал, как собака. Есть чего-нибудь поесть?
— Вот, Мариночка приготовила, я там добавила ещё вермишельки… получилось не так, как ты любишь, но уж сильно она пересолила… как не чувствует.
— Может, и не чувствует, — Сергей сам положил себе в тарелку и без аппетита ел. Молча.
— Лечение ведь не помогло? Серёжа?
Он молчал, подбирая слова.
— Помогло… эта дрянь не разрослась больше…
— Но не исчезла? И меньше не стала?
— Нет, — коротко. Что тут можно сказать, какие слова найти для матери, у которой на глазах медленно угасает ребёнок. — Но всё неплохо, что вы раньше времени расстраиваетесь? — улыбнулся почти искренне. — Посмотрите, как похорошела за лето, занятие себе придумала — вышивка лентами, я и не знал о такой, и гуляет почти без обид. Всё отлично, прорвёмся, продержимся, — подмигнул, — я в душ и спать, вы остаётесь?
У Марии Антоновны была своя комната в доме дочери и зятя с тех пор, как понадобилась её помощь на постоянной основе.
— Нет, я домой, Юле завтра ко второму уроку, а Илья, кажется, к физике не подготовился, сидел-сидел с учебником, а потом гляжу — фильм смотрит.
— Я проверю.
— Спокойной ночи, Серёжа, — в дверях. И немного горбясь, что не характерно для статной и высокой Марии Анатольевны, медленно пошла вниз по лестнице, проигнорировав лифт.
= 18 =
Юля поминутно уточняла у папы, будет ли он, как и прошлые года, запускать во дворе их дома фейерверки, и говорила, что позвала подружек посмотреть. Она скажет на пункте охраны, и их пустят во двор. Сергей, улыбаясь, соглашался.
Постепенно и Илья втянулся, ловя предпраздничное настроение. Он даже выбрал одну из ёлок и с деловым видом помогал отцу подбирать фейерверки, изучая инструкции и технику безопасности. И, конечно, предполагаемую зрелищность.
Марину Сергей отвёз в магазин, и она, кажется, тоже получила удовольствие, выбирая себе платье… кажется. Сергей всё чаще не понимал эмоций Марины, и это пугало. Она много спала и плохо ела. Гуляла она мало и с большой неохотой. Побочные эффекты терапии…
Он подумывал, не завести ли собаку, небольшой породы, чтобы у Марины был повод выйти на улицу, но сомневался в этой идее. «Повесить» на себя ещё и пса он не хотел, Илья не выказывал такого желания, парень за всю жизнь не попросил даже хомяка, а Юля была ещё слишком маленькой, чтобы заботится о собаке всерьёз. Оставался он и Мария Анатольевна, которая была готова выгуливать гиппопотама, лишь бы Марине становилось лучше, но чувствовалось, что женщине самой нужна помощь… минимум — моральная.
На работе закрывался год, как обычно — с успехом. Небольшие убытки от несостоявшейся сделки быстро перекрыли прибылью от нового сотрудничества, к которому приложил руку Сергей Павлович, и предприятие, в целом, несмотря на кризис в стране, смотрело уверенно, как минимум, в следующий год.
Марго ещё пару раз попыталась поговорить с Сергеем, в конце концов, плюнула на это и посчитала за лучшее молчать, оставив историю с Ксюшей на совести Сергея и на его же ответственности.
Ксюша…
Их сближение произошло настолько стремительно, что Сергей не заметил, не понял, как у него появились ключи от дома Фенека. Что было ново для него, и, наверное, должно было пугать, но не пугало, наоборот, он ощущал какое-то, очевидно нездоровое, довольство. Он не собирался отказываться от этой связи и, более того, становилось ясно, что и Ксюша не собиралась это делать.
В принципе, всё укладывалось в почти привычный сценарий. Они встречались иногда по вечерам, иногда он ночевал у Ксюши, порой он проводил с ней целые выходные, говоря дома, что уехал в командировку.
Несколько раз случались «сбои», но он быстро выравнивал ситуацию. Первый раз, когда Ксюша заикнулась о том, что не хочет больше предохраняться презервативами. Сергей не стал слушать никакие доводы. В этом он был категоричен.
— Я могу начать принимать таблетки.
— Ты можешь начать принимать что угодно, но процесс деторождения я предпочитаю держать под контролем.
— Ты боишься, что я специально забеременею?
— Не боюсь, потому что пользуюсь презервативами.
— Но у меня раздражение… у тебя же толстый! А ещё и латекс…
— Фенек, не говори ерунды, нет у тебя никакого раздражения, и уж точно ты прекрасно подстраиваешься под мои размеры. Ты взрослая женщина, хоть и выглядишь как старшеклассница, когда голая. Пойми, я не хочу сюрпризов, я категорически не хочу больше детей. Категорически. Я, честно говоря, опасаюсь, что не успею Юляшку до ума довести… так что взваливать на себя ещё и ребёнка от любовницы я не стану. Если только ты не горишь желанием сбегать в абортарий, тогда мы можем и без резинки.
— А может, сделать вазэктомию? — раздражённо.
— Я подумаю над этим, только это не спасёт от презервативов, — так же раздражённо.
— Почему это?
— СПИД не спит.
— Ты думаешь, я тебя заражу?
— Я думаю, все мы под богом ходим, Фенёк, а я домой заразу тащить не хочу. — Помолчал, ища слова. — Эй, посмотри на меня, я что, такой внушающий доверие парень, что ты готова рискнуть? Это всё ещё я, тот самый гавнюк, что трахал малолетку, и не одну, и ублажал помощника бухгалтера в собственном кабинете. Подумай, Ксюша.
— Ты же расстался с Асей, ты сам сказал.
— А ты мне не верь, мало ли, что я говорю и зачем. Не верь мне… о себе думай.
Ксюша в раздражении встала и вышла на кухню, гремя новой плитой. За время, пока они были вместе, Сергей приобрёл в квартиру Ксюши не самую дорогую, вероятно, для себя бы он не купил у этой фирмы-производителя, кухонную мебель и хорошую встроенную плиту с духовым шкафом. Так же в его покупки входил удобный кожаный диван, который, разбираясь, превращался в полноценную двуспальную кровать. Небольшие же петли из кожи, служащие для креплений, Сергей приспособил для игр и, привязав руки девушки, довёл Фенека до состояния, когда она плакала от переизбытка чувственности, а он был готов орать, как Тарзан, и бить себя в грудь, доказывая, насколько он хорош.
С Асей он расстался почти сразу, как закрутился его роман с Ксюшей. Он ещё встретился с ней пару раз, и Ася была податлива, как никогда, казалось, она поняла, что дело близится к окончанию, и изо всех сил старалась угодить мужчине. К его удивлению, она сама делала минет, как он предпочитает, и, более того, не отталкивала ноги Сергея, когда он начал двигаться в её горле, не слишком заботясь о её комфорте, и даже предложила анальный секс и любой другой, хоть с его другом, если этого хочется Сергею. Что и стало последней каплей. Он любил сговорчивых женщин, любил, когда с ними не было проблем… но всему есть предел. Или, может, сама Ася ему надоела, она никак не могла сравниться с Ксюшей, хотя, правду сказать, Фенёк не спешила обучаться мастерству глубокого минета, сказав, что если Серёже хочется, то он может себе в горло вставить бейсбольную биту, она не собирается делать ничего подобного. Да и анальный секс она не приветствовала, посмотрев с сомнением на член мужчины. Ни то, ни другое не вызвало недовольство у Сергея, скорее смех. Всё, что он ответил, что помнит о том, что Ксюша «не такая», давая ей понять, что в итоге она сделает всё, что он хочет, а пока он с радостью поиграет на её поле.
Ася даже попыталась утроить представление, когда Сергей пригласил её в ресторан, чтобы сообщить об окончательном разрыве.
— Я всё скажу твоей жене, — злобно говорила девушка, смотря победно на любовника.