Кукла для босса (СИ)
— Пять минут перекур, — зычным голосом проорала Юлька.
И Агафонов понял, что именно сейчас нуждается в глотке свежего воздуха. Вместе с Антоновым и Неженцевым он вышел на крыльцо. Закурил, глубоко затянувшись…
— Как думаешь поступить с Даной? — осторожно поинтересовался Игорь. — Все-таки ценный сотрудник.
— Пусть радуется, что сегодня ноги унесла, — процедил Агафонов. — Пока ничего не решил. Буду на праздниках думать, — скривился он, а потом, усмехнувшись, осведомился: — А ты с какой целью интересуешься, Игорь Владиславович?
Тот заблеял что-то о прощении и Данкином таланте выбивать скидки, но Агафонов, не дослушав, загасил окурок и резким броском закинул его прямо в урну. А потом, не сказав ни слова, развернулся и ушел. В зале настроение испортилось окончательно. Ева, переодевшись в дурацкое платье, отороченное перьями, в котором проходила весь день, уже сидела за самым дальним столом между маркетологом Тарасовым и Ритой из производственного. И Тарасов, сволочь такая, нашептывал Еве какую-то ерунду, а она улыбалась…
Агафонов поморщился. С его места хорошо просматривался весь зал, но он упорно пялился на Еву. И даже свою праздничную речь свел к минимуму, предоставив Юле самой вести корпоратив.
«Чем раньше закончится банкет, тем быстрее Ева окажется в моих объятиях, — усмехнулся он. — Нужно сделать вид, что я ей совсем не интересуюсь», — подумал он и тут же понял, что такая линия поведения ошибочная. Сразу трое кавалеров поспешило к Еве, стоило заиграть медленной музыке.
«Чтоб вы пропали, — мысленно пожелал он к маркетологу Тарасову, архитектору Севостьянову и прорабу Коле, с интересом наблюдая, кого же выберет Ева. Повезло маркетингу. — Это ненадолго», — фыркнул Агафонов и, дав парочке полминуты покрутиться в танце, решительно поднялся с места.
— Минуточку, — прорычал он, оттесняя Костика от Евы. — Потанцевал, дай другим, — заявил он опешившему маркетологу и, взяв девчонку за руку, повел в танце. Ева смотрела на него во все глаза, но смолчала. Умненькая девочка!
«А дальше дело техники, — усмехнулся Агафонов. — Главное, не выпускать ее руку из своей. И вести себя как ни в чем не бывало. Пусть все знают, что эта женщина моя», — пронеслось в голове. И Агафонов сам обалдел от такой странной мысли.
— Потанцуем немного и свалим, — пробурчал он Еве на ушко.
— Незаметно уйти не получится. Ты ведешь себя как дикарь, — тихо попеняла она.
— Сама виновата, — огрызнулся он. — Нечего было задницей крутить. Теперь приходится гонять твоих поклонников, — пробурчал он недовольно.
«И этот туда же, — тихо вздохнула Ева. — Мне же кроме братьев и отца только Агафонова не хватает!»
— Ты сидишь со мной, — постановил он, когда танец закончился, и на глазах у всего коллектива усадил Еву рядом с собой, благо Данкины тарелка и фужеры все еще стояли нетронутыми. — Цезарь с семгой будешь? — участливо предложил он, и Ева, обведя стол руководства туманным взглядом, вдруг поняла, что блюда и выпивка разительно отличаются.
«Средневековье какое-то, — мысленно скривилась она. — Высокий стол для господ, где подавали масло и яйца, и жидкая похлебка для рядовых. Противно», — подумала она, но говорить Агафонову ничего не стала. И так все ясно.
Музыка в одночасье смолкла, и начались поздравления от коллектива. Но все сладкоречивые разглагольствования сводились к одному: как же всем нам повезло работать под руководством солнцеликого Агафонова.
— Что не так? — поинтересовался он, увидев на ее лице легкую гримаску.
— Такое впечатление, что ты сегодня именинник? — прошептала она и тут же заметила ошарашенный взгляд Неженцева, сидевшего напротив. Потом улыбнулась Надежде Сергеевне, расположившейся рядом с ним.
— А что такого? — хмыкнул Агафонов. — У нас всегда так. Вон сейчас Надя всем добра пожелает. У нас люди простые. Знают, как отблагодарить, а вот сформулировать желания не умеют, — пояснил он и попросил Юлю предоставить слово главному бухгалтеру. Надежда глянула на него с укоризной. Видимо решила в этом году не обращаться к народу с поздравлениями, но микрофон взяла. Душевно пожелала всем радости и здоровья, а самому холдингу — процветания, и довольно уселась обратно за стол. А когда через час засобиралась домой, попросила Еву проводить ее до двери.
— Ты Мишке особо не верь, — прошептала она, обнимая Еву. — Это еще тот ходок. Моя сестра с ним намучилась…
— Я знаю, — охнула Ева. — Только вы ничего пока не говорите, Надежда Сергеевна. А то меня папа на все праздники под замок посадит. А потом я уволюсь…
— Это ни к чему, девочка, — вздохнула Надежда Сергеевна. — Работа хорошая. Зарплата тоже. Работай, но особо на Михаила Александровича не надейся. Он женат на холдинге…
— О чем вы с Надей так задушевно болтали? — поинтересовался Агафонов, стоило Еве вернуться обратно.
— Она спрашивала, где я купила это платье, — кивнула Ева. — Ей тоже такое надо, — заметила с улыбочкой.
— Ну конечно, — громко вздохнул Агафонов, силясь представить толстую Надежду Сергеевну в вязаном убожестве с перьями, и аж вздрогнул от увиденной картины. — Пойдем танцевать, — добродушно предложил он и, взяв Еву за руку, повел на танцпол. — Я думаю, — прошептал ей на ухо. — Народ и так все понял. Может, нет смысла шифроваться. Уйдем вместе. Мы же свободные люди.
Ева кивнула. Больше всего на свете ей хотелось именно этого. Не украдкой проскользнуть в пентхаус Агафонова, а, держась за руки, уйти с банкета вместе с ним. Начать целоваться в лифте, а потом…
— Тогда пойдем, — улыбнулся он. — Где твои вещи?
— Там, — махнула она в сторону стола, где сидела поначалу.
— Хорошо, — кивнул он и, когда танец кончился, вместе с ней подошел к столу, где выпивала и травила байки молодежь. — С наступающим, народ, — улыбнулся он, забирая знакомый пакет с нарядом Шамаханской царицы, и, сунув его себе под мышку, взял Еву за руку. — Не балуйтесь тут, — предупредил шутливо и уже более строго заметил Кислицыну: — Николаич, присмотри.
Тот важно кивнул, провожая шефа и юристочку шалым взглядом.
— Похоже, у нас получилось, — пьяно хохотнул Неженцев, все еще рассматривая широкую фигуру Агафонова, ведущего за руку маленькую бойкую юристочку.
— Что такое? — встрепенулась немного захмелевшая Юлька. — Расскажите и мне. Ну, Николаич, пожалуйста!
Глава 10
Торжественный выход из столовки холдинга напомнил Еве свадьбу Ильи. Когда молодожены, взявшись за руки, вошли в кабину гостиничного лифта. Только гостям помахали на прощание. Дорогой ресторан при самой лучшей гостинице в городе и номер-люкс в подарок.
Сейчас, шагая рядом с Агафоновым, Ева ощущала тепло его сильной ладони, обволакивающее не только ее пальцы, а разливающееся по всему телу мягкой и сладкой дрожью. Будто б в крови красные тельца наэлектризовались от соприкосновения ладоней и, разгоряченные, понеслись вперед, даря восторг и эйфорию. Ева, пытаясь взять себя в руки, повела по пустынному холлу рассеянным взглядом, заметила ухмылки и любопытство на лицах попавшихся навстречу людей и, потупившись, стала смотреть себе под ноги, словно боялась споткнуться или упасть на глазах изумленных сотрудников.
«Мне здесь не работать, не работать», — будто мантру повторяла она, стараясь не коситься на Агафонова, который как ни в чем не бывало проследовал к своему персональному лифту.
— Я думал, хреновы самки богомола тебе голову откусят, — усмехнулся он и, как только двери лифта закрылись, наклонился над Евой. — Но ты молодец, стойко держалась. Теперь народ знает, что ты со мной, — пророкотал он, накрывая ее губы своими. Его пальцы смяли ее волосы. Одна рука осталась на Евином затылке, а другая, скользнув по спине, легла на ягодицу, и тут же Агафонов, поморщившись, отстранился.
— Проклятые перья, — проворчал он недовольно. — С самого утра мечтаю содрать с тебя это платье.
— Да ну? — слабо усмехнулась Ева. — Утром ты мечтал о пирожках, — тихо рассмеялась она и внезапно умолкла, поняв, что лифт доставил их в пентхаус.