Кукла для босса (СИ)

— Хорошо, что ты со мной поехала, — пробурчал он довольно. — А то я за целый день с ума сойду без тебя. Захочешь, можешь на диване у меня в кабинете полежать, — добавил он, обнимая ее. С жаром поцеловал в висок.
— Антонина точно Егора из школы заберет? — обеспокоенно подняла глаза на любимого Ева.
— Да, — усмехнулся он, тяжело вздыхая. — Другой вопрос, отдаст ли она его нам вечером…
— Естественно, — нахмурилась она. — Илья обещал. Я ему верю и тебе советую. Да и папа не позволит, чтобы договоренности нарушались.
На короткий миг она будто наяву увидела, как вся ее итальянская семья завалила в «Жемчуг» и заполонила люкс на тринадцатом этаже. Люкс Зака! Ева усмехнулась про себя, вспоминая, как Нина и Агафонов долго спорили в присутствии новых родственников, как Илья и отец уговаривали Нину уступить, но она была непреклонна.
— Ты все равно станешь девок домой водить, — снова ляпнула Антонина, пытаясь отравить благополучие Агафонова и Евы. — Вон, когда на море с Егором в ноябре ездил, бегал по ночам к Данке… Ты, даже когда женишься, ее не бросишь!
Из другой комнаты тут же примчался рассерженный Егор и закричал отчаянно:
— Ты — лгунья, мама! Мы с папой постоянно были вместе! На нашем этаже никто из сотрудников не жил! Ты все придумываешь из-за денег! Папа перестанет тебе платить алименты!
— Устами младенца, — вздохнул тогда Евин отец. — Я думаю, Антонина, тебе следует оставить мальчика в покое, пока дело до невроза не дошло. Лучше позволить ему жить с отцом и моей дочерью, чем потом лечить нервные тики и псориаз…
— Не знаю, — поджала губы Тонечка. — Я — мать! — заявила пафосно.
— Тебе денег мало? — процедил Илья, молчавший доселе. — Или ты хочешь помешать Михаилу жениться на моей сестре, и вернуться к нему?
— Нет, что ты! — опешила Антонина. — Илечка, дорогой, — заскулила она. — Ты все не так понял.
— Тогда пусть Егор живет с отцом и Дуськой. О таком стечении обстоятельств ты могла только мечтать, Тоня. Мальчик взрослый и очень смышленый, поэтому глупо отказывать ему в праве выбора, — отрезал Илья. — А ты, моя дорогая, можешь забирать Егора из школы, делать с ним уроки, а вечером сдавать Михаилу. По-моему, удачный план.
— Согласен, — коротко кивнул Агафонов, обнимая Еву. — Пока у Нины не родится ребенок, пусть она забирает Егора из школы. А там, я надеюсь, отправим Евдокию в декрет…
— Что? — охнула Ева, подозревая, что Михаил сейчас при отце заведет любимую песню «не предохранялись, значит, беременна».
— Ничего, — Агафонов слегка ущипнул ее за нос и привлек поплотнее к себе. — После свадьбы мы приступим к этой задаче со всей серьезностью…
— А когда намечается великое событие? — от террасы подал голос Никита. — А то мы все в нетерпении.
— В последнюю субботу января, — тут же защебетала Ева. — Здесь, в «Жемчуге», устроим торжественную церемонию для самых близких. Освободите эти дни от приема пациентов, — попросила она отца и братьев.
— Хорошо, — три темных башки насуплено кивнули, как по команде.
— Я сейчас напишу администратору, — промурлыкала Алина. — Представляю эти приятные хлопоты. Платье, туфли… Надеюсь, Ева, ты примешь мою помощь в подготовке?
— И мою! — закричала Настя и радостно кинулась к сестре на шею.
— И мою! — подхватил Егор.
Громко залаял Зак.
— Дурдом, — добродушно фыркнул отец.
И сейчас, поднявшись в лифте в офис «АМА-Девелопмент», Ева чувствовала себя счастливой и смущенной одновременно.
«Это у нас с Агафоновым прошла целая жизнь за новогодние праздники, а народ даже не подозревает, — усмехнулась она, мысленно хихикая. — Выбирали куколку, а нашли жену».
Ева с удивлением наблюдала, как Агафонов, небрежно кинув на кресло в приемной куртку, потащился с ней в юридический отдел. Помог сначала снять пальто и затем, стянув с любимой видавшие виды угги — надеть гламурные розовые ботильоны, специально привезенные в офис.
— Это какое-то оружие массового поражения, — пробормотал Михаил, оглаживая будто перчаткой обтянутую ступню. Пальцы прошлись по высокому подъему, добежали до пальчиков. — Нужно запретить тебе надевать их в офис, — прохрипел Агафонов. — Носи дома… Только для меня… С черным кружевным бельем…
— Дома Егор, — глухо ответила Ева, припоминая, как, вернувшись в город, вдруг оказалась в тихом коттеджном поселке, расположившемся неподалеку от папиной Филипповки.
— Это, конечно, не Демин дом, — фыркнул Агафонов, пропуская вперед Еву и Егора, — но жить можно, — и, предвидя вопросы невесты, обронил небрежно: — Пентхаус совершенно не подходит для семьи, любимая.
— Мог бы и предупредить, — вздохнула она.
И теперь, глядя на расстроенное личико невесты, Агафонов улыбнулся.
— Носи свои сапоги куда хочешь. Я пошутил.
Он клюнул Еву в щеку и засобирался к себе.
— Так, — пробурчал, не желая уходить. — Если что-то нужно, звони. Прибегу, как собака, по первому зову. Если что-то понадобится в мое отсутствие, смело обращайся к Ольге, я ее предупрежу. Когда устанешь, приходи ко мне или, если буду занят, можешь воспользоваться нашей спальней на десятом этаже. Пропуск от лифта Кислицын тебе принесет. Все, — решил он и, будто ставя точку, поцеловал ее в губы самым сладким в мире поцелуем.
— Я люблю тебя, — выдохнул он, когда поцелуй закончился, и снова накрыл ее губы своими.
Ни он, ни она не заметили, как распахнулась дверь в кабинет. И лишь услышав слабое покашливание, с неохотой отпрянули друг от друга.
— Стучаться надо, — рыкнул Агафонов, заметив на пороге Ксению.
— Извините, не знала, — пробурчала она, входя в кабинет и подозрительно оглядывая босса и свою подчиненную.
— По Демьяновскому мне все договоры займов на стол, — велел, выходя, Агафонов, в короткий миг превращаясь из пылкого влюбленного в грозного начальника. — Ксения Олеговна, требуется еще раз пересмотреть все штрафы и неустойки. Я дам указание Надежде пересчитать сумму долга с учетом всех условий договора. А вы пока готовьте предсудебную претензию. Больше тянуть нельзя, — прорычал Михаил и быстро направился к себе, в душе не ведая, как он сможет существовать без Евы. Хотя бы час, или два.
Он вошел в приемную, где Ольга уже поливала цветы, и строго велел:
— Вызови прямо сейчас ко мне Муромцева, а на десять — Рубакину и Надежду Сергеевну. Планерку проведем в одиннадцать. Антонову скажи, что в два часа он едет со мной на Метростроевскую…
— Дана Сергеевна уже звонила, — пролепетала Ольга, записывая каждое слово шефа. — Просит принять.
— Не сегодня, — поморщился Агафонов, собираясь забрать Еву домой часа в три и до возвращения Егора с чувством позаниматься любовью. Он будто снова увидел лежавшую рядом любимую женщину, услышал ее порывистое дыхание… И отогнал от себя мысли о ней.
«Иначе сейчас, как идиот, ворвусь в юротдел и на руках отнесу в пентхаус», — вздохнул он, а вслух предупредил душевно:
— Оль, Ева моя руку сломала, если ей что-нибудь понадобится, не откажи в помощи, хорошо?
И не обращая внимания на вытаращенный взгляд секретарши, удалился к себе. И только оставшись в тиши полутемного кабинета, отчетливо понял, что за все десять дней новогодних праздников ни разу не вспомнил о работе, не поинтересовался, как все эти дни шло строительство, не позвонил сорок раз прорабам и заместителям. Снова подумалось, как за несколько дней жизнь поменялась.
«Ты прям настоящим семьянином заделался, Миша, — хмыкнул он про себя, осознав, что даже на одну ночь не захотел оставлять сына и Еву в пентхаусе. — Во-первых, неудобно, — пробурчал он себе под нос. — Ребенку и собаке тяжело жить в административном здании… Да и опасно. А во-вторых, — и Агафонов с ужасом понимал, что именно в этом и кроется причина скоропалительного переезда в частный дом, построенный пару лет назад, но так до конца и необжитый. — Ева не должна увидеть игровую комнату, — рыкнул он мысленно. — Егор — тем более. Шест этот, кровать… О чем ты думал, когда заказывал такую красоту, Миша? — поинтересовался он у самого себя, точно зная, что никакие групповухи в пентхаусе он не организовывал. Да и сам редко принимал участие в подобном. Ну, может, пару раз у того же Демы. — Только теперь, после Нинкиных обвинений, попробуй, объяснись с Евой, если ей придет в голову сунуть нос в дальнюю комнату. Врезать замок и запереть на ключ? — тяжело вздохнул он, представляя себя Синей Бородой. — Или лучше снести, на хрен. Выкинуть, к гребаным чертям, всю начинку и оборудовать детскую для Егора», — решил Агафонов, включив компьютер и с удивлением глянув на появившуюся в дверном проеме Дану.