Любовь по завещанию (СИ)

— Некогда, — отозвался Захар.
Поймал меня за бедра, поставил на четвереньки… и правда, чего это я — некогда же. Я никогда особенно не задумывалась о том, какой величины член у моего любовника, наверное просто потому, что у всех они были нормальными. Обычными. А вот у Захара — почетная пальма первенства. Тогда, в наш самый первый раз я даже пьяно ему это озвучила, как бы не возгордился. И сейчас рывком в меня вошёл, даже дыхание перехватило, жаль, что не желание творить глупости.
Потом, когда все закончилось, Захар навалился на меня своим телом. И да, наверное сейчас снова примемся ненавидеть друг дружку и язвить, но вот сейчас так хорошо… Ещё минуточку так полежим. Захар все же с меня слез, но так сразу не ушёл — одна рука по хозяйски на моем животе лежит.
— Я просто решила освежить в памяти насколько ты плох в постели, — сказала я.
Захар хмыкнул, обвел пальцем вокруг пупка, мое тело сразу отреагировало. Вот только казалось, что выжата досуха, затрахана до невозможности, а поди ж ты — есть ещё порох в пороховницах.
— Да и ты так же фригидна, как мне помнилось, — пробормотал он куда-то в моё плечо.
Я села, вытянула из под Захара свой халат. Это во время секса все хорошо и все можно, а сейчас очень остро ощущаю свою наготу. Всё же пьяной было проще. Встала. Внизу живота немного ноет, но ноет — приятно. И вообще слишком нечестно, что мне так нравится заниматься с ним сексом. И трезвой, и пьяной.
— Господи, — простонала я, входя на кухню.
Дверь была закрыта, и видимо, именно этот факт довёл Мальвину до истерики. Всё же, она девочка, что бы Захар не говорил. Потому что психанув забралась на стол, уронила сахарницу, рассыпала вазочку с печеньем, и в данный момент с упоением грызла вафельное полотенце.
— А я ещё ребёнка хотела, — проворчала я сметая сахар с пола. Сзади вошёл Захар, перешагнул через сидящую меня, открыл форточку и закурил. — Ты чего дома то?
— Ты всю неделю провалялась. Выходные.
Я задумалась, вспоминая. С работы точно звонили. Чего я им наговорила? Как бы премии не лишили, без больничного то… Сахар прилипал к подошвам тапочек, забивался во все щели, я с трудом сдерживала ругательства. Наконец Захар докурил, присел рядом на корточки и начал собирать осколки и разбросанное печенье.
— А Писюн где? — поинтересовался он.
— Мальвина спряталась, — спокойно ответила я, стараясь не думать о том, что вот совсем недавно он этими самыми руками оглаживал мои ягодицы. — Вон сидит за ножкой стула.
Захар хмыкнул — спряталась Мальвина так себе, торчат пушистые бока и хвост. Наконец в четыре руки мы справились с бедствием, хотя сахар в самых невообразимых местах попадался ещё долго.
— Мастер маскировки, — улыбнулся Захар.
Как-то… мирно все у нас и все равно неловко. Нет, я уже лет десять, с девственностью распрощалась, но заниматься сексом с Захаром это нечто совершенно иное. Я вспомнила вдруг ту дурную вечеринку, мне восемнадцать, даже не помню, по какому поводу нас собрали в городе. У Верки, что-ли, день рождения был? Во мне говорил алкоголь и уязвленное женское самолюбие, которое я залечила ещё очень не скоро.
— Захар! — крикнула Верка. — Анька, целуй Захара!
Собственно Захар в идиотской забаве и не участвовал, сидел у окна и беседовал с девицей, у которой ноги росли от ушей. Но бутылочка, идиотская бутылочка, указала именно на него, я залилась краской. Я знала, что сейчас они ничего хорошего не скажет, заранее мучительно переживала одну из самых позорных минут в своей жизни.
— Да я скорее Ваньку расцелую, чем её, — бросил Захар и отвернулся.
— Да я скорее с Ваней пересплю, чем Захара поцелую, — ответила я.
Молодые глупые идиоты. Я собственно человек дела — с Ваней и правда переспала, только никому ничего этим не доказала. И легче не стало. Сколькими обидными словами мы интересно обменялись за все годы нашего знакомства? Зачем? Теперь вот осколки собирал, наверное для того, чтобы я укололась…
— Я тебе деньги верну, — сказала торопливо я отчего-то осипшим голосом. — За обогреватель и лекарства. У меня ещё есть, я толком и не тратила.
— Не нужно, — сухо отозвался Захар.
Может тоже какую пакость вспоминает из юности? А может тот эпизод, когда мне было шестнадцать, очередное незабываемое лето, а он… он на свидание меня позвал? Я засмеялась. В лицо ему прям. И до сих пор гадаю, не издевался ли он надо мной? Тогда была уверена, что да…
Испуганная своей же прытью Мальвина вела себя ниже травы и тише воды остаток дня, а потом забылась и с упоением принялась грызть брошенную Захаром зарядку для телефона. Я сделала вид, что не заметила — утюжок для волос должен быть отомщен, и вообще, ничего вещи разбрасывать. В моей комнате было непривычно тепло, от того уютно, и на душе царил покой.
— Барби, — позвал Захар, а затем и сам вошёл в комнату. — У меня к тебе деловое предложение.
В руках держит что-то… И вид донельзя хитрый и одновременно собой довольный, как у Мальвины, когда напакостит.
— Что? — поневоле заинтересовалась я.
И наконец разглядела, что у него у руках. Упаковка с презервативами.
— Здесь ещё одиннадцать презервативов, — торжественно начал он, напомнив мне соседа с его сверкающей лысиной. Сравнение было забавным, я с трудом удержалась от смеха, тут предложение у человека, не время смеяться. — Я предлагаю закончить эту упаковку, а потом забыть об этом эпизоде нашей жизни, словно его и не было.
Я сделала вид, что задумалась. Самой — снова смеяться хочется, вот же глупости, вот же коварный дед. Все один к одному, если еще сюда меня бестолковую приписать… гремучая смесь. А ещё я должна укусить Захара за задницу из мести, а когда он ещё меня к своим ягодицам подпустит, как не во время секса? И в животе сразу тепло стало, жар медленно наливался буквально осязаемой тяжестью. Пропащая я все же. Вертихвостка.
— Целых одиннадцать половых актов, — задумчиво протянула я.
— Да-да, — согласился Захар.
— Согласна, — сказала я. И добавила — Но только из врожденного и неискоренимого гуманизма.
  
Глава 18. Захар
 
Этот месяц я дотянул на одном лишь упрямстве. От машины Барби отказался, ездил на своей. И после работы обязательно час-два колесил по городу. Львиная доля ничтожного заработка уходила на бензин. Ещё оказалось, что нынче очень дорого курить. И дорого жрать. Сегодня — пятница. Точнее уже суббота. Домой я вернусь ближе к рассвету. Сначала было стыдно, да, когда я в первый раз подъехал к ночному клубу. Но если развозить пьяных людей ночь пятницы и субботы, то потом всю неделю можно есть, а это дорогого стоит.
Конечно, без трудностей не обошлось. Например, в первую ночь меня чуть не поколотили местные таксисты, пришлось договариваться. Теперь сдружились даже, вместе курим и кофе паршивый пьём из пластиковых стаканчиков в ожидании пьяных клиентов. Один раз мужик заблевал мне салон. К счастью он оказался понимающим, и денег на чистку я с него стряс, но блин… До ближайшей автомойки я летел с открытыми окнами и тихо ненавидя весь мир. Ещё раз девица пыталась расплатиться со мной минетом, было дело.
— Я тебе не нравлюсь, да? — обиженно спросила она.
Я посмотрел — ну, симпатичная. Молодая, наверное и двадцати пяти нет. Юбка короткая, кожанка нараспашку, глубокое декольте. В глазах — алкоголь плещется. И понимаю — нет. И дело даже не в том, что дома Барби есть. Просто… гадко. Это Барби даже пьяной умеет оставаться невыносимо сексуальной, а у остальных это выходит так себе.
— Нравишься, — сказал я, чтобы не обижать девушку. — Просто я не такой.
Девушка понятливо кивнула — видимо, не такие ей уже встречались на жизненном пути.
— А что делать тогда? — озаботилась она. — У меня же денег нет.
— Иди бесплатно, — махнул рукой я.
Но рыцаря больше не изображал и деньги с пьяных девиц брал заранее. Сегодня тоже — пятница. Точнее уже раннее утро субботы, четыре часа. Можно было бы ещё поработать, но спать хочется ужасно, веки наливаются тяжестью, никакой кофе помочь уже не в силах.