Любовь по завещанию (СИ)

— Ты серьёзно?
— Что-то не так?
И в этот момент я понял — та стерва ей позвонила. И Барби стоит в одних чулках и крошечных стрингах, молчит. Настала очередь кружевного лифчика, крошечные лоскутки ткани ничего не скрывают. Лучше бы орала, с орущей Барби справиться легче.
— Хочешь, я принесу тарелок? — предложил я. — Конечно, их мало, но есть кружки…
— Не нужно.
Я подавил вспыхнувшее так некстати раздражение. Я знаю, что она делает. Она меня воспитывает. Только не на того напала. Да и чем она меня может напугать, эта маленькая красивая кукла? Лишением секса? Барби наклонилась поправляя чулки, я поморщился — без секса тоже не хотелось.
— Может, поговорим? — предложил я, вспомнив, что Барби любит разговаривать обо всякой ерунде навроде наших отношений и того, что сто лет назад было.
— Некогда, — отозвалась небрежно она. — Я сегодня сбежала пораньше с работы и прошлась по магазинам, раз уж мне вернули деньги. Как тебе?
И ко мне повернулась приложив к себе платье. Первое, что я отметил — короткое. Затем Барби скользнула в него, застегнула молнию на боку и я понял, что в нем её выпускать из дома нельзя. Никуда. Никогда. Ни в коем случае. Лёгкое кружево обнимало плечи, оставляя крайне мало простора для воображения. Если бы не лифчик, я бы смог любоваться сосками прямо через ткань.
— Красивое, — нейтрально отозвался я, платье и правда было очень красивым.
Барби кивнула, а затем полезла за сапогами, решив окончательно меня добить. Сапоги из чёрной тонкой кожи обнимали щиколотки, из-за высокого каблука ноги казались неприлично длинными, а когда она наклонилась застегнуть сапог, клянусь, я разглядел трусики.
— Мне тоже нравится, — удовлетворённо заключила она.
И мазнула по губам алой помадой сразу превратившись в Барби-стерву. Даже взгляд, кажется, изменился, теперь она смотрела на меня с прищуром, словно оценивая.
— Отлично выглядишь, — напустил я в голос спокойствия. — Может сходим поужинаем?
— Извини… у меня планы.
Подхватила в охапку шубу и, блядь, пошла! Я даже зубами скрипнул и испытал непреодолимое желание бить тарелки. И что вот сейчас делать, скажите мне? Наука компромиссов мне неведома.
— Давай ты сейчас на меня наорешь и останешься дома? — предложил я.
— Нет, спасибо…
Поглядела на себя в зеркало и накинула шубу. Готова к выходу в свет. А я, как представлю, что она танцует в этом платье, и все на неё смотрят и мечтают трахнуть, сдохнуть готов, но не пускать. Только вот удерживать её не имею права.
— Она тебе позвонила, — сказал я. — Твоя подруга. И теперь ты мне мстишь. Только… твоя месть смешная. Детская.
— Зато работает, — пожала плечами она. — Ты уже дымишься.
Я ухватил её за руку, потащил на кухню, усадил на одну табуретку, сам сел на другую. Я её не выпущу. Насильно не могу, придётся, блядь, убеждать.
— Я просто сходил на обед, — сказал я. — С коллегой.
— Она гладила тебя по щеке, — вспылила Барби. — Мне не пятнадцать лет давно, Захар. Я могу понять, насколько люди близки друг к другу. Ты с ней трахался. Точно.
Отбросила прядь волос с лица, посмотрела на меня с вызовом.
— Я не имею права, — спокойно продолжил я. — Не имею права сходить на обед с женщиной, с которой когда-то трахался?
— Имеешь, — елейно улыбнулась она. — Можешь трахать её прямо на своём рабочем столе. Только не жди потом, что я буду дома тебя ждать и борщи варить. Ты имеешь право, я имею право. Я пошла. Хорошего тебе вечера.
И поднялась со стула. Я беспомощно закрыл глаза, на мгновение лишь. Но этого мгновения хватило чтобы представить самое страшное. Барби танцует. Ее платье такое короткое. А я знаю, какие мысли она в мужиках будит, я сам мужик, и Барби мечтал трахнуть с тех пор, как вообще понял что такое трахаться. А она… такая хрупкая. Нежная. И, блядь, моя.
— Если я сейчас обещаю, — выдавил я из себя. — Что больше не буду обедать со своими бывшими любовницами ты останешься дома?
— Нет, — усмехнулась она. — Баш на баш.
У меня кулаки сжались. Не знаю, чтобы я сделал. Не ударил, точно нет. Как вариант сорвал бы с неё это платье и трахал до тех пор, пока все дурные мысли из головы не повылетят. Она задрала подбородок, всем видом говоря, что без боя не дастся. Отчего, сука, сложно так все? Звонок в дверь был одновременно и кстати, и не вовремя. Все звонят, звонят, трезвон гулко рассыпается по квартире с мы стоим и друг на друга смотрим. 
— Я открою, — процедил наконец я.
Сосед нёс в руках очередной конверт, с некоторых пор я их ненавижу — опасаюсь содержимого.
— Я то думаю, дома, не открываете, — удивился сосед и с любопытством оглядел нас.
Барби достала из моей пачки сигарету, закурила, возле окна села. Сигарета ей совершенно не шла и добавляла стервозности, но я промолчал — наверное это тоже назло мне.
— Валяйте, — разрешила милостиво Барби. — Удивите нас.
Сергей Васильевич покачал головой, улыбнулся печально, конверт в его руках с сухим треском надорвался, явив свету сложенный вдвое лист бумаги. На нем строчки аккуратным бисерным почерком. Дед писал свои письма от руки.
— Дорогие молодожёны! — торжественно начал дед. — Жаль, что меня нет рядом с вами, конечно, я был богат на внуков, но был бы просто счастлив принять на руки ваше дитя. Вы словно объединили две семьи, мою и моей любимой Нади. У нас детей не вышло, но на вас я очень рассчитываю. И я уверен, что вас просто переполняет счастье. А счастьем нужно делиться. Со всеми близкими и родными, с друзьями…. Поэтому я хочу, чтобы в этом месяце вы собрали застолье. Не в ресторане, нет, это было бы слишком просто. На моей даче, она наверное соскучилась по людям, бедняжка. Я хочу, чтобы это был настоящий, семейный, домашний праздник. Список гостей, которых вам нужно позвать обязательно я приложил. И помните — счастьем нужно делиться.
Сосед замолчал и многозначительно на нас посмотрел. Я подумал — что такого? Ну, приедут все, нажрутся, разъедутся. А Барби выхватила список гостей и торопливо пробежала его глазами.
— Пиздец, — сказала она. — Здесь все. Тётя Валя. Верка. Серёга. Вовка наверное будет орать «горько»… Сергей Васильевич, заставлять человека проживать заново самые гадкие этапы жизни несправедливо. Может я месяц поголодаю?
— Условия придумывал не я, — развёл руками он. — Я лишь проконтролирую, как пройдёт исполнение.
Дверь за ним закрылась. Барби выглядела задумчивой. С чего бы это? Она не горит желанием встречаться с многочисленной родней? Странно, её же все любят… Но обо всем этом я решил подумать позже. Гораздо позже. Судя по всему от своих намерений Барби не отказалась, так как прихватила свою сумочку и пошла к выходу. А я… прихватил Барби. Перекинул через плечо понёс в комнату. Она верещала что-то, ругалась, долбила меня кулаками по спине. Фоном вторила соседка стуком по батарее — она вообще не очень нас любила после короля и шута.
Я же бросил Барби на постель, даже не заморачиваясь тем, чтобы снять с неё сапоги и шубу. Сейчас затрахаю до изнеможения, так чтобы сил на прогулки не осталось. Только сначала надругаюсь над платьем. Я рванул тонкую ткань, она послушно затрещала.
— Придурок, — простонала Барби. — Я его завтра в магазин вернуть хотела!
А сама обняла меня крепко, и руками, и ногами, кажется — не вырваться. Хотя, не больно и хотелось.
  
Глава 21. Аня
 
Палец Захара скользил по моей голой спине вычерчивая какие-то сложные геометрические фигуры. А может он просто писал, как сильно меня ненавидит. Так сильно, что не может оторваться от моего тела. Тепло. Нагота больше не смущает, кажется естественной. Вообще отлично, только мысли гложут и спасу от них нет.
— Чем это тебя так пугает? — спросил Захар. — Подумаешь, семейный ужин.
Я села в постели, потянулась за футболкой. Посмотрела на него пытливо. Он притворяется таким идиотом, или так оно и есть? Или ему просто настолько все равно?