Любовь по завещанию (СИ)

— Отлично посидели! — заключил Вовка.
Я почти не сидела, но согласно кивнув забрала у него пустую бутылку. У входа на кухню помедлила уже сознательно и прислушалась — я мазохистка. Теперь бабы пытались продавить на эмоции Захара.
— А может со мной замутишь? — спросила Ленка и кто-то на заднем фоне послушно хихикнул. — Ты же скоро разведешься. Да и жена не стенка…
— Нет, спасибо, — отозвался он. — Я трахаюсь только с красивыми женщинами.
Домой мы выбрались только глубокой ночью. Дорога была пустой, по сторонам заснеженный лес сливается в единое пятно. Захар не пил совсем, поэтому за рулём, на дорогу смотрит сосредоточенно, молчит. А я поняла вдруг, как сильно устала.
— Подавай на развод сразу, как будет нужно, — сказала я. — Разделишь деньги сам, как сочтешь нужным. Я не хочу с этим возиться.
Сейчас я не хотела ни денег, ни дачи в Крыму, только свернуться калачиком и поплакать всласть.
  
Глава 24. Захар
 
Во мне бурлила, закипая, злость. Я прямо чувствовал, как ярость булькает, грозясь перелиться через край. Это упрямо создание игнорировало меня добрых две недели, а я даже открытку ей подарил на четырнадцатое! Хотел цветы, но побоялся, что не примет. И правильно думал — открытка пылится на подоконнике. Меня бесило, что она улыбается всем, кроме меня. С козлом своим кукольным обнимается! На этом моменте ещё и ревность припекла, хотя при здравом рассуждении я понимал, что между ними ничего нет, и наверное, не будет. Но было же когда-то!
И я до последнего надеялся, что она передумает, хотя раньше не мог даже помыслить о таком. Что мы все же дождёмся очередного письма. А потом… потом я разозлился. Хочет идти — пусть. И тем не менее не ожидал, что она просто возьмёт и уйдёт. На следующий день после трехмесячной даты нашей свадьбы она ушла и не попрощалась даже. Просто я пришёл с работы и увидел, что Барби дома нет. Предательницы Мальвины нет тоже. Комната почти пуста, в коридоре стоит розовый чемодан на колёсиках. Чемодан я пнул, но легче не стало. А потом приехал Ромочка.
— Я за фикусом, — сказал он. — Извини, дружище.
Уволок тяжеленную кадку, следом чемодан, и Барби не осталось ни в моей жизни, ни в квартире. И так пусто стало, что мне казалось, словно её вообще не было. А потом обнаружилась какашка в моем тапке — прощальный подарок Мальвины. В ванной на полу лежали упавшие кружевные трусики. Но они нисколько не пахли самой Барби, одним лишь ополаскивателем для белья. В расческе несколько длинных светлых волос. Когда-то Барби была, но этот факт бесил ещё больше. А потом пришёл сосед.
— Письмо? — спросил я. Он кивнул. — только, не нужно больше, мы разводимся.
— Вы же этого так хотели, — развёл руками он. — Радуйтесь.
Хотел. И сейчас хочу. Только… все равно злюсь.
— Письмо прочесть не дадите?
— Теперь только через год отдам все письма сразу, — покачал он головой. — Кстати, в суд вам идти не обязательно, по обоюдному согласию ваш брак могут прервать в загсе, имущественных споров и детей у вас нет.
Ну, нет уж, так легко она не отделается. На следующий день я пошёл в мировой суд, заплатил госпошлину и изъявил свое желание развестись. Равнодушная тётка приняла чеки и заявления, а потом мне назначили дату суда — только через месяц. Жениться было гораздо проще и быстрее. Я позвонил Вовке.
— Пошли напьёмся?
Вовка долго не раздумывал. Пошли мы по известному адресу, так сказать, по проторенной тропе — в бар к Сашке. У подъезда стоял Ромочка, хотя меньше всего на свете я хотел его видеть.
— Аня тебе ключи передала, — сказал он. — От квартиры.
Меня снова полоснуло злостью — с ним она видится, а мне ключи занести не могла. К слову — они мне и не нужны были, я планировал съехать, обязательства меня больше не держат.
— А не пошёл бы ты, — нелюбезно ответил я.
А потом забросил связку ключей в самый дальний, просевший и посеревший по весне сугроб. И как-то так получилось, что Рома, которого никто не звал отправился в бар вместе с нами. Сидеть у барной стойки толпой было неудобно, поэтому мы разместились за столом.
— Ты же не пьешь, — удивился я, когда перед ним поставили бокал.
— Не пью, — согласился он. — А тут как-то внезапно осознал всю бренность бытия.
— Какой кошмар! — испугался Вовка.
И мы выпили. Было…. Странно. Пьяный Ромка был вполне ничего, если не считать того, что усаживал на колени официанток. Пожалуй, правильно Барби сделала, что с ним развелась. Вовка фоном бубнил о своей жене, порядком утомляя, поэтому его больно никто не слушал. Я топил печаль в вине. А потом Ромка, который все же ничего, как оказалось, мужик, поймал официантку за руку и усадил мне на колени. Была глубокая ночь, почти утро, бар готовился закрыться, официантка особо не спешила и явно просидела на мне лишних пару секунд.
— Ты конечно красотка, — пьяно извинился я. — Но ты не в моём вкусе.
— Он влюблен! — гаркнул Вова и рассмеялся. — А у вас был бонусный секс?
Причём громкость убавить он и не подумал, поэтому его слышали все посетители и служащие. У меня кулаки зачесались дать ему в морду, но не дал — все же свой, хоть и идиот.
— Бонусный секс это свято! — взревел Рома.
Вот Рома — не свой. Я за доли секунды успел нафантазировать, как именно Барби одаривает его этим самым бонусом, и врезал Ромке перегнувшись через стол. Ромка врезал мне, а кулак у него поставлен хорошо. В общем, к выходу нас вели насильственно.
— А бонусный секс и правда обязателен, — сказал Сашка и запер за нами двери бара.
Ночевали мы у меня, точнее у деда. Я свалился на кровати Барби, даже не помня толком, как до неё добрался. Проснулся и буквально охренел от её запаха — тонкий аромат фруктов и немного ванили, её шампунь. Спросонья потянулся сграбастать её, голова все ещё соображала плохо, но это не значит, что я откажусь от секса. Но в мои объятия попался только Рома, который спал со мной.
— Ты бы хоть сначала ботинки снял, прежде чем приставать ко мне такому красивому, — простонал он и ушёл искать воду.
Я и правда спал в ботинках. В джинсах, пряжка ремня больно впивалась в живот. Закрыл глаза и представил вдруг, что теперь, без Барби, всегда так будет. Какое она вообще имела право уходя прихватывать с собой мой интерес к жизни? Нужно найти её и потребовать его вернуть. Я вышел в гостиную. На моем диване раскинув руки и ноги спал Вовчик, тоже, кстати, в ботинках.
— Боооонусный сееекс! — пел из душа Рома, на мотив всем известной популярной нынче песни.
Со слухом и голосом у него проблем не было, с громкостью тоже. Соседка стукнула по батарее и я обрадовался этому звуку, как приятному подарку из прошлого.
В себя после пьянки я приходил несколько дней. До того дошло, что я морщился даже на льющуюся воду — мерещится алкоголь. Но и плюсы были, в таком страдательном состоянии о Барби думалось не то, чтобы меньше, скорее, без должной доли трагизма. Март был долгим и липким. По матери я традиционно скучал не очень, но на восьмое число наведался. У неё вкусно пахло пирогами и в моем животе недовольно заурчало — со всеми этими метаниями пожрать толком было некогда.
— А где муж? — спросил я входя.
— Какой? — удивилась мама.
— Ну, какой-нибудь… за это время ты обязана была завести нового.
Мама чуть побледнела и мне неожиданно для самого себя стало жаль её. Барби бы сказала, что так нельзя. Что она моя мать. Но где Барби, а где я? Но вспомнилась она явно не вовремя.
— Извини, — торопливо сказал я. — Я не хотел… нет, не буду врать. Я хотел так сказать, но не должен был.
Она улыбнулась, принимая моё извинение и ушла на кухню. Я замялся с букетом, не зная, куда его деть, раз мама не забрала, потом вспомнил, что в некотором роде я у себя дома и сам пристроил цветы в вазу.
— Спасибо, — мама погладила тугие головки роз. — Красиво.
Да, я старался быть милым, но разговор не клеился. Мы слишком мало знали друг друга и не имели никаких точек соприкосновения, если, конечно, не считать того, что она моя мать, а я её сын.