Верити значит истина (ЛП)
его голос звучал разочарованно, пока он не отстранился, убрал волосы с моего лица и сказал:
— Ты пыталась сделать сегодняшний вечер особенным, а я всё испортил.
Чего он не понимает, так это того, что он никогда не сможет испортить мне ночь, когда она закончится его любовью ко мне. Сосредоточившись на мне.
Я покачала головой.
— Ты ничего не испортил.
— Я так и сделал. Я бросил свою еду и кричал на тебя. — Он приблизил свои губы к моим. — Я всё тебе компенсирую.
И он это сделал. Он трахал меня медленно, целуя всё время, по очереди посасывая каждый сосок. Если бы я кормила грудью, он бы так же наслаждался ей?
Я сомневалась в этом. Даже после близнецов, моё тело было почти идеальным. Если не считать шрама на животе, самые важные части меня всё ещё были в порядке. Всё ещё довольно твёрдо. А Джереми между моих ног всё ещё был крепким и тугим.
Когда он подвёл меня к самому краю, он вышел из меня.
— Я хочу попробовать тебя на вкус, — сказал он, двигаясь вниз по моему телу, пока его язык не раздвинул меня.
— Конечно, ты хочешь попробовать меня на вкус. — сказала я. Пожалуйста.
Он оставался между моих ног, пока я не кончила. Дважды. Когда он начал ползти вверх по моему телу, он остановился у моего живота и поцеловал меня там. Потом он снова был внутри меня, его губы на моих. — Я люблю тебя, — прошептал он между поцелуями. — Спасибо тебе.
Он благодарил меня за то, что я беременна.
Он занимался со мной любовью с такой заботой, с таким состраданием. Почти стоило притвориться беременной, чтобы он снова полюбил меня. Чтобы вернуть нашу связь.
Если и было что-то хорошее, что девочки внесли в нашу жизнь, так это то, что Джереми, казалось, любил меня больше всего, когда я была беременна. Теперь, когда он думал, что я собираюсь подарить ему третьего ребёнка, я уже чувствовала, как его любовь снова умножается.
Была небольшая часть меня, которая была обеспокоена неправдивой беременностью, но я знала, что у меня есть варианты, если я не забеременею на этой неделе. Выкидыши так же легко подделать, как и беременность.
XVI
ГЛАВА
Шла неделя за неделей в автобиографии Верити, и, читая её, я страдала от скуки из- за этой монотонности. Глава за главой повторялось детальное описание секса с Джереми, и мало что было написано о детях. Несколько предложений она написала о рождении Крю, но потом она снова писала о том, какой был секс с Джереми после рождения ребёнка.
Дошло до того, что я стала ревновать. У меня нет особого желания читать о том, как Джереми хорош в постели. Сегодня утром я быстро взглянула на одну главу, и, в конце концов, решила всё-таки приступить к работе. Закончила писать план по первой книге и показала его Кэри для того, чтобы он проверил. Он сказал, что отправит редактору
«Пантем», потому что он ещё не читал ни одну книгу Верити и не знает, достаточно ли этого. Пока я не узнаю от них ответ, я действительно не хочу начинать кидать наброски по второй книге. Если редактор захочет изменить что-либо, это будет напрасная работа с моей стороны.
Я здесь практически две недели. Кэри говорит, что они посмотрели на план, и на днях я должна получить аванс. Как только я получу известие от «Пантем», мне, вероятнее всего, придётся работать дальше. Я сделала всё, что могла в кабинете Верити. Я бы уже ушла куда-то дополучение моего аванса, а так мне идти некуда.
Сегодня я зашла в тупик из-за того, что работа исчерпала мои силы на протяжении этих двух недель. И я могла бы прочитать больше о Верити в её автобиографии, но я сейчас не в настроении читать, как она делает минет своему мужу.
Я скучаю по телевизору. Я не ступала в их гостиную с того момента, как приехала сюда две недели назад. Выхожу из кабинета Верити, и готовлю себе большой стакан попкорна, затем сажусь на диван в гостиной и включаю телевизор. Я заслуживаю немного побыть ленивой, потому что завтра мой день рождения, но я не планирую говорить об этом Джереми.
То и дело поглядываю на лестницу, потому что со стороны гостиной открывается отличный вид, но Джереми нигде нет. Я почти не видела его последние пару дней, и мы оба знаем, как мы были близки к поцелую в ту ночь, и как неуместно это было бы, поэтому мы избегаем друг друга.
Я переключаю канал на HGTV* и устраиваюсь на диване. Я уже минут пятнадцать смотрю, как ремонтируют дом, и вдруг вижу Джереми, спускающегося по лестнице. Он останавливается на полушаге, увидев меня в гостиной. Затем он спускается, подходит ко мне, садясь на диван. Джереми сидит достаточно близко, чтобы протянуть руку и взять несколько штук попкорна, но достаточно далеко, чтобы нам не угрожало прикоснуться кдруг другу.
— Ну и что? Нашла что-то интересное? — говорит он, положив ноги на кофейный столик.
— Конечно! Разве не видно? — смеюсь я.
На этот раз он хватает больше попкорна, держа их в руке.
— Верити смотрела телевизор, когда вела блог писательницы. Она говорила, что это иногда рождало новые идеи в её голове.
Я не хочу говорить о Верити, поэтому быстро меняю тему.
— Сегодня, я закончила делать наброски. Если они будут одобрены завтра, то, вероятно, уеду через пару дней.
Джереми перестал жевать и взглянул на меня.
— Да?
Кажется, он не выглядит счастливым из-за моего отъезда отсюда.
— Да. Спасибо, что разрешил мне остаться дольше, чем требовалось. Он не отводит взгляд.
— Дольше, чем требовалось? — Он снова начинает жевать и смотреть телевизор. — Не думаю, что прошло достаточно много времени.
Я не понимаю, что он имеет в виду. Если он думает, что я недостаточно поработала, находясь здесь всё это время или, он думает довольно-таки эгоистично, так как провёл мало времени со мной.
Иногда, особенно сейчас, я чувствую, как сильно его тянет ко мне, но, с другой стороны, кажется, что он изо всех сил старается отрицать любое притяжение между нами. И я это понимаю. Но, так ли он собирается провести всю оставшуюся жизнь? Отказаться от заботы женщины, которая является лишь оболочкой, на которой он женился?
Я понимаю, что он давал клятвы, но какой ценой? Всю свою жизнь? Люди женятся, предполагая, что они будут жить долго и счастливо. Что происходит, когда одна из жизней обрывается, но другая продолжает сосуществовать всю оставшуюся жизнь?
Это несправедливо. Я знаю, если бы вышла замуж за Джереми, и он был бы в затруднительном положении, я бы не хотела, чтобы он чувствовал себя никем. Но я не уверена, что была бы так зависима от человека, как Верити.
Шоу заканчивается и начинается другое. Несколько минут никто из нас не издал ни звука. Дело не в том, что мне нечего сказать, а наоборот. Я просто не знаю, моё ли это место.
— Я не так много знаю о тебе, — говорит Джереми. Его голова откинута на спинку дивана, и он небрежно смотрит на меня.
— Ты когда-нибудь была в браке?
— Нет, — говорю я. — Я была близка к этому, но этого не случилось.
— Сколько тебе лет?
Конечно, он спросил бы меня об этом, когда я стану старше через час.
— Ты не поверишь мне, если я скажу. Он стал смеяться.
— Почему это?
— Мне будет тридцать два. Завтра.
— Ты лжёшь.
— Я не лгу. Могу показать водительские права.
— Хорошо, но я тебе не верю.
Я закатываю глаза и иду в спальню для того, чтобы взять свой кошелёк. Я беру водительские права и отдаю их ему.
Джереми смотрит и качает головой.
— Какой дерьмовый день рождения, — говорит он. — Тусуешься с людьми, которых едва знаешь, и работая целый день.
Я пожимаю плечами.
— Если бы я не была здесь, то осталась бы одна в квартире.
Он ещё мгновение смотрит на мои водительские права. Когда Джереми проводит большим пальцем по моей фотографии, меня бросает в дрожь. Он даже не прикоснулся ко мне — он прикоснулся к моим грёбаным водительским правам, и это меня возбудило.