Насильно твоя-2 (СИ)
Я могу начать жить спокойно, а Эмиль… Пусть развлекается, если хочет. Живет и ни в чем себе не отказывает. Пусть обижается на меня. Была в этом некая справедливость — я никогда не просила идеального счастья с ним. Я просила, чтобы он выжил. Так что мы получили, что хотели: он — город, а я себя.
Через неделю я увидела его в новостях. У него пытались получить комментарии — Эмиль был замешан в каком-то скандале. Оператор подловил его у входа в «Фантом», но бывшего мужа отгородила охрана. Все, что удалось увидеть, это широкую спину и его светлые волосы, но сердце облилось кровью. Стало так больно! Я выключила телевизор, перед глазами стоял он: как поднимается по лестнице в своем сером костюме и исчезает в дверях.
Раньше я не ощущала себя настолько выброшенной на обочину. В его жизни что-то происходит, все меняется, а я… Я тихонько умираю. Около часа я ходила по квартире и не могла успокоиться, а на следующее утро твердо решила изменить жизнь.
Я стала выходить из дома. Сидение в четырех стенах превратилось в невыносимую пытку, и кофейня неподалеку стала местом моего паломничества. Это была почти медитация: уход от жизни, от боли.
Каждое утро я надевала платье, обязательно наводила марафет. Идти недалеко. Я брела по Ворошиловскому, рассматривая свой идеальный педикюр и бордовые босоножки. Старалась не думать про Эмиля, не вспоминать его поцелуи.
В кофейне занимала столик у окна и изучала меню, хотя всегда брала одно и то же. Латте, иногда пирожное. Смотрела в окно, пока не принесут заказ. Ни о чем не думала. Ни с кем не говорила. Иногда я молчала целыми днями и это стало исцелением.
Я ушла в себя, чтобы пережить трудное время. Это был не шок, как прошлой осенью, а осознанное решение. Под маской безразличия и спокойного созерцания вызревало что-то новое. Выковывалась некая сила, которая даст стимул жить, когда любовь к Эмилю иссякнет.
Развод. Горькое слово. Даже если к счастью — оно горькое.
Сегодня я так же села за столик, бросив сумочку, заказала латте и уставилась в окно. Было пасмурно, над домами на той стороне улицы собрались сизые с черным тучи. Потихоньку зарядил дождь, сделав рябым окно кофейни. За завесой дождя машины стали смазанными и серыми. Через пешеходный переход спешили люди.
Я так засмотрелась на непогоду, что наклонилась к стеклу и оно запотело от дыхания. Позади открылась дверь — звякнул колокольчик и шум дождя стал громче.
Когда шаги раздались у моего столика, я спохватилась и резко обернулась. Незнакомый, улыбчивый парень поставил передо мной букет.
— Доставка цветов.
Он еще что-то говорил, но у меня шумело в ушах.
Я смотрела на искусно декорированный букет. Подрезанные цветы в круглой подставке стояли так плотно, что упругим бутонам было тесно. Желтые тюльпаны.
Наверное, я глупо выглядела — мне принесли цветы, а я сижу растерянная и испуганная. Он просто курьер, и не в курсе моих проблем.
— От кого они? — через силу улыбнулась я.
Доставщик пожал плечами.
Он ушел, а я провела ладонью по нежным бутонам. И нащупала между ними открытку. Разворачивала я ее дрожащими пальцами.
«Любимая…»
У меня сбилось дыхание — я не смогла читать дальше, так кружилась голова.
«Любимая. Сделай вид, что идешь в туалет и выходи на задний двор. Вещи оставь на столе».
Сердце заколотилось прямо в горле. Из-под опущенных ресниц я бросила взгляд по сторонам. Все как всегда, но официант — молодой парнишка, слишком пристально на меня смотрит. Наверное, подкуплен.
Я встала, рука по привычке скользнула по ремешку сумки, но я оставила ее на месте. За мной наблюдают люди Эмиля. Все должно выглядеть так, словно я отлучусь ненадолго…
Сжав в кулаке записку, я направилась в узкий коридор, где находились туалеты. До них я не дошла, заметила приоткрытую железную дверь, которая обычно была закрытой.
Она выводила на задний дворик, уставленный пустыми коробками. Я вышла, обхватила себя руками под мелким дождем, растерянно оглядываясь. И потом догадалась обернуться.
Андрей стоял под навесом, привалившись к стене и сложив на груди руки.
— Привет, — криво улыбнулся он.
Он выглядел очень обыденно. В джинсах, темной рубашке, с сумкой через плечо — самый обычный парень. И не скажешь, что две недели назад он, раненый, извивался под ботинком моего мужа, пытаясь дотянуться до «винтореза».
На моих губах внезапно расцвела шикарная, искренняя улыбка.
Слов было так много, что я онемела от эмоций. Хотела просто подойти, а вместо этого прижалась всем телом, ладонями обхватив щеки и глядя в карие глаза. У них всегда такое теплое выражение… Судя по лицу, Андрей не ожидал такого приветствия. Приобнял меня и мы соприкоснулись лбами. С души словно камень упал! Я зажмурилась и застонала от охватившей меня легкости.
— Андрей, — прошептала я, чувствуя его дыхание.
В глазах потемнело, но он удержал меня за талию, не давая свалиться в обморок.
— Тише-тише, — пробормотал он, целуя в висок, когда я без сил положила голову ему на плечо. — Нежная такая… Испугалась?
Я дышала с закрытыми глазами, цепляясь за него. Пережидала, не понимая, почему стало плохо — кажется, не голодная. Случайно провела ладонью по его боку и ощутила под рубашкой повязку.
— Как ты? — я с трудом подняла голову. — Ты был ранен…
— Армейский приятель помог… Забудь, — Андрей ласково улыбнулся. — Ты знаешь, что твой мудак за тобой следит?
— Да, — я растерянно поправила ему воротник рубашки, пытаясь занять нервные руки. — Мы развелись. Андрей, он меня бросил.
— Бросил? — тот приподнял брови, словно я сказала что-то невероятное.
Я закивала, гладя шею, и видела, что ему приятно.
— Мы даже не поговорили… Юриста прислал.
— Женщин, которых закрывают собой, не бросают, Дина. По ходу, у него сорвало крышу. Он город подчинил, бросился наводить порядок, ты слышала? Говорят, зверски расправился с теми, кто Федорову сочувствовал. Везде шороху навел… Знаешь, как его теперь называют в Москве? Зверь.
Андрей отстранился, заглядывая мне в глаза. Он хотел видеть мою реакцию на правду об Эмиле.
— При чем здесь Москва? — насторожилась я.
— Я же… решил вопрос с Федоровым. Там сейчас передел. К власти придут новые люди, Эмиль в фокусе внимания. Ты не волнуйся, он уверенно себя чувствует. Борзый стал.
Он потрепал мой затылок, наклонился и поцеловал в лоб.
Я отстранилась, глядя вниз — на наши ноги на светло-сером бетоне. Мои велюровые босоножки смотрелись на его фоне дико и слишком дорого. Я пыталась уложить в голове новую информацию о муже.
Судя по словам Андрея, другим группировкам с Эмилем придется считаться. Он доказал это, растерзав всех, кто пытался его убить. Теперь его начнут бояться. Уважать. А если выгодно, то и сотрудничать. Но я соблазняла богатого бизнесмена, да, нечистого на руку, связанного с криминалом, но не убийцу и не того, кого назвали за жестокость Зверем.
Еще один поцелуй в лоб привел меня в чувство.
— Дина…
Андрей осекся, услышав шаги, но это был всего лишь официант. Тот застыл в дверях, взволнованно глядя на нас. Все ясно, нам пора.
— Сейчас, — кивнул Андрей, и убрал руку от пояса.
Он взял меня за плечи и наклонился, пристально глядя в глаза.
— У нас мало времени, меня могут накрыть. Я уезжаю на время. Пришел попрощаться и спросить… поедешь со мной?
Глава 51
— Он тебя убьет.
Андрей беспечно улыбнулся.
Зря, я отлично знаю мужа. Убьет, даже если бросил. Он не прощает плевков в лицо, а ждать умеет долго. А потом до меня дошло, что Андрей не знает, что я делала тест и он отрицательный… и все равно зовет с собой.
Иногда одиночество творит с людьми страшные вещи. Хотя я точно знаю — это спасение, а не кара. Я обхватила ладони Андрея, сжала, как тогда, когда мы прощались на грязном полу заброшенного цеха.
— За углом ждет машина. Если пойдешь со мной, ты для всех исчезнешь. Никто тебя не найдет, я спрячу, просто скажи «да»…