Чума вашему дому (СИ)

Я поймала себя на том, что его грубоватая, но откровенная и прямая манера вести диалог хоть и раздражает, однако больше импонирует.
— Думаю, может. Он же не отверг ваше предложение с ходу.
— Это не показатель, — Артем покачал головой и побарабанил пальцами по столу. — Можно подписать соглашение, а потом тихо пустить все на самотек. Знаете, как в анекдоте про старую лошадь: ну не шмогла я, не шмогла.
— А как я могу гарантировать, что этого не случится? Но надеюсь, Буратино все-таки себе не враг.
— А вы интересная женщина, Тамара, — усмехнулся Артем. — Мы с вами словно у дуэльного барьера стоим и вот-вот начнем шаги отсчитывать. Пиф-паф, падай, дурак, ты убит. Не хотел бы я быть вашим пациентом.
— Упаси боже!
Сказав это, я почувствовала, что неудержимо краснею.
Я?! Краснею?! Неужели в этом мире осталось хоть что-то, заставившее меня покраснеть?!
  
15
 
В этот момент, расстегивая на ходу блузку, в кабинет влетела Ленка. Увидев Артема, резко притормозила и быстро застегнула пуговицу обратно. Буркнула «здрасьте» и посмотрела на меня вопросительно.
— Ладно, Тамара, — он встал. — Вам пора уже к приему готовиться. Спасибо за кофе и за экскурсию. Передайте брату, что я жду ваши бумаги. Всего доброго.
Дверь за ним закрылась. Повернув ключ в замке, Ленка быстро переоделась в голубую пижаму и только после этого осторожно поинтересовалась, словно кошечка лапкой тронула:
— И?..
— Что «и»? — я повесила в шкаф пиджак, достала чистый халат и белые брюки. — Наш потенциальный спонсор. Смотрел, стоит ли жертвовать нам бабки.
— Круто, — хмыкнула она. — Ничего так спонсор, впечатляет. А что ПалСергеич? Я ж всю ночь от любопытства не спала.
— Лен, лучше б ты от чего другого не спала. В твоем возрасте надо сексом по ночам заниматься, а не всякие веселые картинки представлять.
— Эх, Тома, было б с кем. А так… руки отвалятся, если всю ночь. Ну и что там, а?
— Да ничего, — поморщилась я. — ПалСергеич, как настоящий джентльмен, довез меня до дома и поехал себе дальше. А что еще, по-твоему, могло быть?
Мы немного похихикали, потом в дверь поскребся первый страдалец. Причем, судя по простому смущению без ужаса, Сонечка его все-таки предупредила. Или сам с фотографиями на стенде ознакомился.
Осматривая очередной пострадавший в любовных баталиях орган, я почувствовала, как снова загорелись щеки и уши.
«Не хотел бы я быть вашим пациентом…»
А чего бы ты, интересно, хотел?
Дура, о чем ты вообще думаешь? Что за эротический контекст тебе вдруг померещился? Наверняка же он ничего такого в виду не имел. Кроме того, что…
Кроме чего?
— Лен, у нас вентиляция вообще работает? Дышать нечем.
— Работает, — она вскинула аккуратно подщипанные бровки. И спросила ехидно, когда пациент ушел, унося направления и рекомендации: — Вентиляция? До приливов тебе еще далеко. И уж вряд ли внезапно возбудил сморщенный писюн с французским насморком. О ком подумала, Тома? Случайно не о красавчике-спонсоре?
Спас меня приоткрывший дверь Тарас. Ну просто deus ex machina[1].
— Не занята? Пойдем ко мне.
Следующий пациент еще не подошел, и я отправилась за братом. Испытывая легкие угрызения совести из-за того, что сдала его Артему со всеми потрохами.
— Ну как у тебя? — спросили мы друг друга одновременно. У нас такое бывало нередко. Все-таки близнецы, на одной волне.
— Если б у того хрена не КАСКО, оформили бы все на месте, ущерб копеечный, — сердито проворчал Тарас. — А вот фиг. Сначала ждали гайцов целый час, потом в отделение поехали. Только сейчас освободился. А ты как? Успела от Тимаева сбежать?
— Да прямщас. Пока с тобой разговаривала, он вышел и уволок к себе.
— Что, грязно домогался?
— Фи, Матрас. Помнишь, как Люкина баба Мила говорила, когда ты матерился?
— Обещала язык с мылом помыть. Да… было время. Часто баб Милу вспоминаю. Но, кстати, я не матерился, так что не надо тут.
Я кратенько рассказала о нашей с Артемом беседе, о том, как он попросил показать ему клинику, и об «экскурсии».
— Кстати, просил прислать на мыло финансовые показатели и медстат.
— Похоже, дело на мази, — не слишком весело предположил Тарас, и меня это вдруг взбесило.
— Послушай, бро, давай ты уже поймешь наконец, что ведешь себя как капризный и трусливый ребенок. Или как страус. Удобно прятать башку в песок и думать, что убежал от проблем, да?
— Страусы не прячут башку в песок, это миф.
— Прекрати! — окончательно разозлилась я. — Страусы, может, и не прячут, а вот ты — да. Дай бог Люке здоровья на много лет, но как вообще не думать о том, что может произойти? И не надо мне тут затирать, что мысли материальны. Тебе предлагают деньги, чтобы, в случае чего, можно было оперативно помочь твоей жене, чтобы она не носилась в поисках грамотного врача. А ты рожи корчишь.
— Да хватит уже, Тамара! — заорал Тарас. — Отвяньте от меня уже все. Задрали. Отправлю. Договорюсь. Подпишу. Что вам еще от меня надо?
А вот это было уже интересно. Да, Артем попал в точку, Тарас зачастую вел себя как капризная барышня. Но такие вот истерики ему были не свойственны. Я вспомнила разговор с Люкой по телефону, и это заставило меня еще сильнее заподозрить, что между ними не все ладно.
— Ничего не надо, — я развернулась и вышла, аккуратно прикрыв дверь. Едва сдержав желание от души ею хлопнуть.
Весь остаток дня настроение у меня было встрепанное. Раздражение и беспокойство за Тараса и Люку мешалось с каким-то странным волнением. И хотя причина его была более-менее понятна, разобраться в нем я никак не могла.
Что это вообще такое? Интерес? Да, но не тот, который я обычно испытывала к мужчинам. На ум шло слово «возмущение». Не эмоция, а в физическом смысле. Изменение состояния одного объекта под воздействием другого. В детстве я любила читать всякий научпоп, и меня буквально зачаровала фраза о том, что существование планеты Нептун предположили, исходя из возмущения орбиты соседнего Урана.
Это было похоже, даже очень. Как будто его планета приблизилась к моей и сбила ее с выверенной орбиты. Не критично, может, не слишком заметно, но… ощутимо. Я жила себе в своем сонном болотце, где один день похож на другой. И вдруг на горизонте нарисовался господин Тимаев. И понеслось.
Этот аукцион в Юсуповском, куда мы с Тарасом приехали только ради знакомства с ним, стал начальной точкой сразу для нескольких событий. Не отправься я туда, не порвала бы в тот вечер с Сашкой. И Тарас не напомнил бы мне о Стасе, заставив вытащить из памяти то, о чем я давно уже не думала. А если б Сашка не заявился за вещами, Павел просто довез бы меня до дома и поехал дальше по своим делам.
Короче, если б не эта встреча с предполагаемым спонсором, не думала бы я сейчас о четырех мужчинах сразу. О каждом — по-разному.
[1] (лат) Бог из машины. В античной драматургии бог, появляющийся на сцене при помощи специального механического приспособления и решающий проблемы героев. В переносном смысле — неожиданная развязка ситуации с привлечением внешнего фактора
  
16
 
Бросишь в воду камень — пойдут круги. А потом снова все успокоится. Тишь да гладь. Только вот благодать ли?
Сашка больше не объявлялся, что меня вполне устраивало. Павел в памяти тоже как-то вернулся в череду пациентов. Смешно сказать, но я на их причиндалы смотрела внимательнее, чем на лица. Некоторые даже запоминала, если выделялись габаритами или нестандартными диагнозами. «Вот был однажды крендель, с таки-и-им прибором… и с таки-и-им мягким шанкром[1] на нем». Как-то так. Ну а Стаса я загнала туда, где он пребывал и раньше. В темную пещеру на задворках галактики.
А вот Артем в мыслях подзадержался. Не то чтобы я по-настоящему о нем думала, нет. Это, скорее, было похоже на мелкую колючку от кактуса, засевшую под кожей. Не больно, но беспокоит. И не вытащишь, потому что не видно.