Дела и случаи нестарой школьной девы (СИ)
— Сомова? А в чём смысл?
— Не знаем. Давайте-ка пойдём разбираться, — Полина Юрьевна потёрла руками лицо, выдохнула, хлопнула ладонями по столу и поднялась, — у них экзамен должен подходить к концу. Вот пусть закончат, а потом поговорим.
Очутившись в кабинете начальства, Злата снова, глядя на взлохмаченного бодигарда Симонова и нахохлившуюся Морозову, выпалила:
— Я знаю, кто писал записку мнимого самоубийцы!
— А я знаю, кто стащил журнал и плеснул в Иришу кислотой…
Оба они, Андрей и Злата, уставились друг на друга, помолчали, переваривая полученную информацию, и перевели взгляды на Полину Юрьевну.
— Тебя, Андрюша, я поняла, — кивнула та, — а теперь давай ты, Злат, рассказывай.
Злата положила на стол трофейную анкету, хлопнув по ней рукой, и пояснила:
— Записку «самоубийцы» писала племянница Сомовой. Это точно, почерк тот же самый. Необычный, запоминающийся… Девочка только собралась к нам поступать. Так что обоснованных претензий у неё самой к Ире быть не может. А значит, писала она её по просьбе тёти. Зачем — не знаю. Абсурд какой-то!
Андрей гадливо взял анкету и всмотрелся:
— Я не специалист, но мне тоже кажется, что почерк тот же самый.
— А я про что говорю?!
— Ну, тогда всё сходится…
Злата непонимающе посмотрела на них.
— Ирина нашла в лаборантской у Сомовой, — пояснила директриса, тяжело вздохнув, — журнал и пузырёк из-под кислоты…
— Классный журнал?! — ахнула Злата. — Ирин пропавший журнал?!
— Да.
Рябинина рухнула на стул и уставилась на присутствующих:
— Сомова? А в чём смысл?
— Не знаем. Давайте-ка пойдём разбираться, — Полина Юрьевна потёрла руками лицо, выдохнула, хлопнула ладонями по столу и поднялась, — у них экзамен должен подходить к концу. Вот пусть закончат, а потом поговорим.
Последний ученик заканчивал отвечать. Ирина сидела на своём месте, вяло водя ручкой в протоколе и совершенно ничего не слыша. Наконец, мальчик встал и вышел. Игорь Константинович и Инна Аристарховна быстро сравнили впечатления об ответах учеников и выставили оценки. Ирина начала внесла их в протокол и пригласила учеников в кабинет. Те ввалились настороженной гурьбой, но увидев довольные лица учителей сразу успокоились. Ребят поздравили, объявили результаты: две «пятёрки» и три «четвёрки». Пражский, подписал протокол, поцеловал ручки коллегам и, напевая в сизую бороду и постукивая в такт своей тросточкой, направился к себе. Ирине захотелось вцепиться в него и не отпускать. Оставаться вдвоём с Сомовой ей было страшно.
Она засуетилась, стараясь поскорее собрать экзаменационные материалы, и не зная, как и о чём говорить с человеком, про которого узнала такое, что и в голове-то не укладывается. Но тут, к счастью, распахнулась дверь, и в кабинет вплыла Полина Юрьевна. Никогда ещё Ирина не была ей так рада.
— Здравствуйте, — поднялась навстречу директору хозяйка кабинета. И осеклась, потому что следом за Полиной Юрьевной вошли Злата и Андрей Симонов.
— Вы?! — одновременно вырвалось у Сомовой и Андрея. И тут же:
— Я.
Ирина, Злата и Морозова с удивлением воззрились на них.
— Так это вы?! Всё понятно. Инесса, что же вы наделали?! — Симонов с болью посмотрел на неё. — Вы что?! Зачем вы третировали Ирину Сергеевну?!
Сомова метнула в их сторону быстрый неожиданно злой и острый взгляд и холодно спросила:
— Вы о чём, Андрей Евгеньевич?
— Это Инесса? Та самая Инесса?! — медленно, с расстановкой спросила Ирина. Андрей кивнул, не отводя глаз от Сомовой.
— А почему Инесса? Ведь Инна и Инесса — это разные имена?!
— Для красоты, наверное, — Андрей пожал плечами, — она с самого начала просила так называть, мы и называли. Я даже забыл, что она Инна на самом деле.
Ирина растерянно пробормотала:
— Инесса… Инна… Андрюш, ты говорил, после перелома у Инессы шов остался на ноге… Я видела, я сегодня видела, когда случайно юбку зацепила… Вы поэтому длинные юбки носите, чтобы никто не заметил?
Она не ждала ответа. Но Сомова кивнула и горько посетовала:
— Руки не дошли шов в порядок привести.
Ирине стало её невыносимо жалко. Несчастная одинокая женщина…
Андрей же продолжал спрашивать:
— Инна, так зачем вы это делали? Вы знали, что мы встречаемся и хотели сделать Ирине гадость?
Сомова отвернулась, сквозь зубы бросив:
— Я вас не понимаю.
Полина Юрьевна, начавшая что-то уяснять для себя, проплыла в лаборантскую и повелительно махнула всем рукой. Подчинённые и Андрей безропотно проследовали за ней.
— Откуда у вас журнал и кислота, Инна Аристарховна?
— Журналов не читаю, люблю, знаете ли, классику. И про какую кислоту речь? Про лимонную? Так я не кулинарка, не увлекаюсь. Так что вопросы не ко мне.
— Ну, ладно, — царственно кивнула головой Морозова. Подошла к телефону, который по её приказу провели в кабинеты Сомовой и Ирины после случая с заточением последней, подняла трубку и стала набирать номер.
На пятом повороте диска старомодного аппарата Инна Аристарховна не выдержала:
— Вы куда звоните?! — в голосе Инны Аристарховны стали явно слышны истерические нотки.
— Я звоню в милицию, — спокойно пояснила директриса.
— Зачем?
— Затем, что не потерплю, чтобы в моей школе учителя запирали в кабинете, воровали у него журнал, писали на него доносы, заставляли думать, что он довёл до самоубийства ребёнка и, наконец, обливали кислотой.
— А что, у нас в школе творятся такие дела? — снова взяла себя в руки Сомова.
— А что, вы не знаете?
— Нет.
— А ну тогда мы коробку-то заберём, раз это не ваше имущество.
— Какую коробку?
Морозова вопросительно мотнула головой, глядя на Ирину. Та показала рукой на шкаф. Андрей подошёл и снял коробку. По журналу перекатился из стороны пустой пузырёк и со стуком ударился о картонную стенку. В лаборантской было так тихо, что даже этот негромкий звук прозвучал вызывающе. Морозова осторожно вытащила журнал, полистала и сунула его обратно, удовлетворённо кивнув головой.
— Ну, так что? У вас есть, что нам сказать? Или будете объясняться с милицией?
— А давайте я скажу, Полина Юрьевна, — Андрей выдвинул стул, предлагая директрисе сесть. Она благосклонно улыбнулась одними губами и втиснулась за невысокий учительский стол, остальные разместились кто где. Стоять остались только Инна Аристарховна и Андрей. Он опёрся о стену и пояснил:
— Объяснения Инны Аристарховны уже и не нужны. Боюсь, вы оказались правы, Полина Юрьевна, и дело было, действительно, во мне.
Некоторое время назад, а если быть точным, то около года, ко мне в травмпункт обратилась женщина. К сожалению, её отношение ко мне вышло за рамки отношений доктор — пациент. Моё же к ней — ограничилось исключительно профессиональными вопросами. И последняя наша встреча прошла, мягко говоря, не в дружеской атмосфере.
— Какая последняя встреча?! — Сомова вдруг почти взвизгнула. — Ты просто сбежал! Даже уволился! Трус!
— Пусть так, — спокойно кивнул головой Андрей, — но Ирина-то тут причём?
— Подождите! — Ирина даже подскочила. — Подожди, Андрей, что-то не сходится! Мы с тобой встречаемся без году неделю, а в кабинете меня закрыли в начале апреля. А до этого никто ничего не знал о нас с тобой… о моём чувстве к тебе. А уж о твоём ко мне — и подавно. Даже Злата не в курсе была, — она вопросительно посмотрела на подругу. Та подтвердила:
— Андрей, я даже не догадывалась, что Ирина тебе нравится.
— Вот! — воскликнула Ирина. — Но ведь неприятности у меня начались уже давно…
— Твоя подружка, Ирочка, может, и не знала, — презрительно бросила Сомова, — а я — да.
— Откуда?
— Видела вас с Андреем Евгеньевичем, когда тебя доской пришибло. Как вы на лестнице обнимались и он, — Инна Аристарховна обличительно ткнула пальцем с безукоризненным маникюром в Андрея, — тебя на руках в кабинет нёс, а потом придерживал под локоток, чтобы ты не рухнула в обморок. Я сразу поняла, откуда ветер дует. Что обморок и головокружение ты специально разыграла, а на самом деле хотела его окрутить. Ещё бы! Такой мужик! От меня он шарахался, как от прокажённой, а с тебя глаз не сводил! А чем ты лучше? Чем? Разве только молодостью… Так она проходит.