Убить Первого. Том 2 (СИ)

«Они не чувствуют…» — вспомнил Эдван свои мысли во время разговора с местным главарём и вновь зябко поёжился, удостоверившись, что сам всё ещё прекрасно ощущает движение атры в окружающем мире и так же хорошо чувствует присутствие Мариса в пещере.
Прогнав страшные мысли, юноша внимательно уставился в правый проход, надеясь понять природу этого странного явления. При этом, однако, он был готов в любой момент сорваться с места и умчаться прочь, если атру вдруг начнёт тянуть рядом с ним. Так в наблюдениях за тоннелем с манящими огоньками камней он провёл несколько часов, внимательно вглядываясь во тьму и прислушиваясь к чувству атры. За это время волна ветра выходила из ущелья дважды, но оба раза происходило это где-то в глубине пещеры, там, куда невозможно было заглянуть, не входя внутрь. Удача улыбнулась Эдвану лишь на третьей попытке.
Вначале, он почувствовал как энергия всколыхнулась буквально в тридцати шагах от него, а после… огоньки камней, вдруг смазались, искривились и потянулись куда-то в сторону, как если бы он смотрел на невероятно реалистичную картину и кто-то натянул ткань её полотна. Вот только никакой картины не было. Это длилось лишь долю мгновения, после чего раздался свист и волна особенно холодного потустороннего ветра окатила юношу.
— Первый побери… — хрипло пробормотал он, зябко поёжившись. Вопросов в голове стало ещё больше.
«Но, возможно, что-то прояснится, если посветить?» — подумал парень и хотел было вновь создать шар света, но передумал. Держать его в руке подобно фонарю несколько часов кряду Лауту не хотелось. В голове его родилась идея получше, в конце концов, можно ведь нанести слово творца на какой-нибудь камень и направить его в тоннель…
Поднявшись на ноги, Эдван развернулся к валуну в центре пещеры и замер. Его взгляд зацепился за силуэт Мариса в тусклом свете камней атры. Благородный сидел у противоположной стены на коленях, и сжимал в руках какой-то странный продолговатый предмет, держа его где-то на уровне груди. Спохватившись, Лаут дотронулся до ботинка и шёпотом помянул Первого. Его нож пропал.
«Выпал во время драки…» — понял парень, вспоминая их последнюю ссору.
Жуткая догадка пронеслась в голове юноши. Мурашки пробежали по спине, Эдвану стало по-настоящему страшно. Страшно остаться одному в этой проклятой башне, один на один с её обитателями. Вся злость и обида на Мариса, накопившаяся в его душе за весь сегодняшний день, вдруг испарилась. Эдван вдруг понял, нутром почуял, что все эти огрызания и обзывательства, которыми бросался благородный, были лишь отчаянной попыткой сохранить остатки гордости и самоуважения. Хоть как-то доказать самому себе, что он всё ещё в чём-то лучше. Что он всё ещё чего-то стоит…
Эдвану вспомнилось чувство, охватившее его в доме мастера Ганна. Когда он был готов сдаться на милость судьбе и умереть. Опустить руки. Тогда наставник одной ловкой репликой вернул ему веру в себя. Парень чувствовал, что если сейчас не сделает хоть что-нибудь, случится непоправимое. Вот только… он не знал, что сказать. Эдван открыл было рот, но тут же закрыл его обратно, не в силах подобрать правильное слово. Рука благородного дёрнулась и Лаут, наконец, решился вмешаться.
— Ложное ядро! — нарочно громко крикнул парень, в одно мгновение оказавшись рядом с Марисом, отчего тот, подпрыгнув на месте, едва не полоснул Эдвана ножом. Благородный резко дёрнулся и замер у стены, направив лезвие на соседа по пещере.
— Ч-что? — ошарашенно пробормотал он, после чего нахмурился и грозно прорычал, — Чего тебе надо, урод?
— Не думал, говорю, что ты так быстро сдашься, — сказал Лаут, впервые за долгое время не обратив внимания на оскорбление.
— Пошёл ты! — огрызнулся парень, — отвали от меня!
— Думаешь убить себя им на зло? — спокойно спросил Эдван, усевшись на землю напротив благородного.
— Да что ты понимаешь, чернь! Я… я лучше умру с честью, как велел отец, чем буду существовать, как жалкий…
— Как жалкий кто?
— Захлопнись! — огрызнулся Марис, — какое тебе вообще дело?!
— Никакого. Но твоя смерть будет только в радость уродам наверху. Поверь мне.
— Поверить тебе? Чтобы ты и дальше глумился надо мной со своими новыми дружками? — срывающимся голосом крикнул парень.
— Они мне не дружки. А ты просто струсил.
— Нет! Я решил умереть с честью!
— И много чести в том, чтобы сдохнуть в норе, как побитая крыса?
— Заткнись!
— Верни нож, — Лаут протянул руку, — мастер Ганн не одобрил бы такой слабости.
— Да подавись ты своим ножом! — рявкнул Марис и швырнул предмет спора прямо в Эдвана. Тот еле успел увернуться.
— Слушай…
— Не собираюсь я дохнуть, — огрызнулся Марис, — не дождёшься, ублюдок. Отвали от меня!
С этими словами благородный отошёл на несколько шагов и показательно отвернулся, не желая больше говорить, а Эдван, тяжело вздохнув, отправился искать нож в темноте. Он, конечно, был рад, что ему удалось предотвратить самоубийство, но после такого разговора начал сомневаться, что оно того стоило.
Отыскав нож, парень вернул его на место и, добравшись до валуна в центре пещеры, выбрал довольно крупный плоский камень для того, чтобы соорудить фонарь. Начертив на нём собственной кровью слово света с одной стороны и слово сбора с другой, парень уселся у входа в правый тоннель и, подав немно атры в камень, слегка зажмурился. Широкий луч яркого света ударил вглубь прохода, разгоняя тьму подземелья. Эдван сглотнул, по спине его пробежал холодок.
Буквально в пятнадцати шагах от входа на стене пещеры виднелись какие-то засохшие тёмные пятна, а на земле, за небольшим камнем, лежал чей-то треснувший череп в окружении множества мелких косточек. И, судя по всему, провалялся он там достаточно долго…
Вздохнув, парень покачал головой и, положив камень на землю так, чтобы свет был устойчивым, а сам его источник не переворачивался, он уставился в глубину правого прохода, пытаясь поймать глазами тот самый миг возникновения потустороннего ветра.
Серые своды тоннеля были усыпаны мелкими выступами и множеством небольших острых кристаллов, а вдалеке, почти у самого поворота, с потолка свисало несколько странных тёмных груш. Приглядевшись, парень рассмотрел в этих грушах летучих мышей, мирно спящих, зацепившись лапками за камни. И, что интересно, ни в одном другом уголке тоннеля их больше не было.
«Должно быть, в этом углу единственное безопасное место», — подумал Эдван, справедливо рассудив, что рукокрылые живут здесь явно не один день, и за долгое время успели досконально изучить пещеру.
Пока парень созерцал пустой проход, из его головы никак не выходил разговор с Марисом. Получить такое отношение за искреннюю попытку помочь было неприятно. Особенно, когда этот… благородный гад назвал Яго и других местных «его новыми дружками». Все остальные оскорбления Лаут стойко пропустил мимо ушей, но это задело его за душу.
«Новые дружки… неужели я должен прыгать от счастья и примазаться к ним просто потому, что простолюдин?» — искренне недоумевал парень, — «дружки… да они ещё хуже благородных индюков из Города! Такие же важные… местные цари»
Побухтев под нос около получаса, Эдван всё-таки успокоился и чуть ли не мантрой убедил себя в том, что Марис просто болезненно переживает смерть собственной гордости, и обижаться на отчаявшегося человека в минуту его наивысшей слабости просто глупо. Он же не обижался, когда Лиза посылала его к Первому на тренировках, верно? Значит, и эти отчаянные огрызания следовало просто пропустить мимо ушей… Так, мысли юноши постепенно соскользнули на юную госпожу Морето и на душе у него сразу стало грустно. Он осторожно коснулся пальцами губ, вспоминая то долгое мгновение их прощания у городской стены. Единственный в этой его жизни поцелуй.
За мыслями о Лизе Эдван едва не пропустил то, что собственно и караулил в этом тоннеле. Стыдно было признаться самому себе, но он едва не уснул на ровном месте. Всё-таки, с того момента, как они покинули город, прошло довольно много времени и до сих пор сон ему заменяла долгая медитация.