Безжалостное предложение (ЛП)
— О Боже, Блу, — наконец сказала Клео, рыдания вырывались из-за руки, закрывающей рот. — Как я смогу быть матерью? Как я смогу содержать ребёнка? Что, если я забуду его покормить? Или если он заболеет, а я не пойму, что что-то не так? Моя зарплата едва покрывает кварплату и питание на месяц. Как я смогу позволить себе подгузники, одежду и другие детские вещи? Детям нужно много вещей, не так ли?!
Её голос истерически повышался с каждым вопросом, и Блу заключила её в тёплые успокаивающие объятия.
— Шшш, Клео. Давай сначала отвезём тебя к доктору и подтвердим беременность, а потом будем беспокоиться обо всём остальном. У тебя есть варианты, но ты не должна думать об этом сейчас, хорошо? А пока сделай глубокий вдох и расслабься. Всё будет хорошо.
Клео уткнулась лицом в шею Блу и заплакала, отчаянно желая поверить в эту утешительную выдумку, несмотря на то, что знала — хорошо уже никогда не будет.
— Только не говори Люку, ладно? — попросила она дрожащим голосом. — Не сейчас.
— Не скажу, — пообещала Блу. — Это не моё дело – говорить ему.
— Мне очень жаль, что теперь тебе все же придётся покупать платье для годовщины, — с несчастным видом извинилась она.
— С каких пор покупка платья — трудное дело? — пошутила Блу.
Но Клео знала, что Блу и Люк экономят каждую копейку для свадьбы. Она посмотрела на Блу, не желая говорить об очевидном, но та лишь улыбнулась и снова обняла её.
— Иди и умойся, чтобы брат не заметил, что ты плакала, хорошо? И, ради моего спокойствия, – я бы предпочла, чтобы ты осталась сегодня здесь. Я не хочу, чтобы ты ехала в таком состоянии. Не тогда, когда снаружи льёт, как из ведра, а дороги похожи на реки.
Клео кивнула и позволила своей будущей невестке направить её в ванную, чтобы принять тёплый душ. Когда, пятнадцать минут спустя, она вышла из ванной, где хорошенько поплакала, в тёплой пушистой пижаме, которая была слишком велика для неё, Блу ее ждала.
— Я сказала Люку, что ты останешься, потому что не очень хорошо себя чувствуешь, и что ты сразу ляжешь в постель, так что тебе не придётся сталкиваться с ним сегодня.
Клео крепко обняла её, переполненная любовью и благодарностью.
— Я люблю тебя, сестрёнка, — сказала она. — Хочу, чтобы мой брат поторопился и наконец-то женился на тебе.
Блу поцеловала Клео в голову.
— Это случится, — сказала она с милой улыбкой. — А теперь иди спать.
___________________________
Клео плохо спала ночь. В голове крутился миллион разных сценариев.
Она не сомневалась в том, что беременна. И, как сказала Блу, у неё есть выбор: отдать ребёнка на усыновление, прервать беременность, или продолжать работать и попытаться накопить достаточно денег, чтобы продержаться месяцы в декрете, а потом снова выйти на работу. Она могла бы переехать к Блу и Люку, которые, несомненно, примут её с распростёртыми объятиями. Однако была и другая возможность - рассказать о беременности Данте. Но Клео скорее съела бы горсть червей, чем это сделала.
«Хотя, как отец ребенка, он, наверное, имеет право знать?»
В конце концов, не вина Клео, что его дурацкие презервативы подвели, а сперматозоиды оказались чемпионами. Почему только она должна беспокоиться об этом? Почему должна отказываться от своего ребёнка, избавляться от него или просить брата о помощи, когда Данте более чем способен содержать свое дитя?
«Но серьёзно… я скорее съем червей, чем ему скажу».
Именно на этой тревожной ноте Клео погрузилась в беспокойный сон.
________________________________
На следующий день Клео сказалась больной и половину утра вяло бродила по пустому дому Блу и Люка, борясь с привычной тошнотой, которую теперь страшилась. Как только ей удалось справиться с рвотой, она забралась в свой старый побитый «Фольксваген-хэтчбек» и поехала к себе домой в Ньюлендс, чтобы принять душ и переодеться. После обеда она должна встретиться с Блу и пойти к гинекологу.
Когда Клео вошла в квартиру, которую делила с Кэлом, её хрупкие плечи поникли под сокрушительной тяжестью уныния. Одного взгляда вокруг было достаточно, чтобы чуть не упасть на колени в отчаянии.
«Как я принесу сюда ребёнка?»
Квартирка была крошечной, с одной спальней и кухней, совмещенной с гостиной. Кэл спал в гостиной, но никогда не убирал постельное бельё с дивана. Кругом валялась его одежда, пустые коробки от еды на вынос. Три дня назад Клео делала попкорн, и миска с его остатками до сих пор стояла на столике. В раковине громоздилась грязная посуда, вся квартира пропахла сыростью и чем-то несвежим.
Кэла не было дома, и Клео надеялась, что если он не на прослушивании, то ищет работу. Она знала, что, скорее всего, он не на прослушивании, в противном случае Кэл, не замолкая, говорил бы об этом. К сожалению, в их маленьком танцевальном сообществе за Кэлом закрепилась репутация проблемного человека. Ему становилось всё труднее и труднее танцевать с независимыми группами, потому что о нём ходили слухи. Когда-то у него было постоянное место в труппе современного танца, и он всё испортил, когда, оттанцевав главную партию, начал выдвигать невыполнимые требования. Клео хотелось бы, чтобы Кэл прекратил вредить самому себе, но с ним было трудно говорить об этой ситуации. Он нелепо защищался и уходил в угрюмом настроении на несколько часов, а иногда и на несколько дней.
Клео вздохнула, не в настроении гадать о местонахождении своего соседа, и устало поплелась в свою крошечную спальню. Там тоже был бардак. Кровать не застелена и погребена под грудой одежды, шкаф открыт и из него высыпалось ещё больше одежды. По крайней мере, здесь не валялись коробки с едой недельной давности, так как Клео никогда не ела в своей спальне.
Она отбросила часть одежды в сторону, опустилась на освободившееся место, спрятала лицо в ладонях и заплакала, казалось, в сотый раз за последние сутки. Выплакавшись, она поплелась в ванную, чтобы принять душ, решив - это поможет почувствовать себя лучше.