Прайс на мою студентку (СИ)

— Зачем? Теперь с ректорским титулом они сами запрыгивают ко мне на колени.
Я этого не одобрял. В моих пенатах личные связи, тем более между преподавателями и студентами, были строжайше запрещены, вплоть до отчисления.
— Что думаешь делать с грантом?
Тармуни неопределенно пожал плечами:
— Пока не решил. Завезу себе немецких цыпочек, проверю их в деле.
Баграт подмигнул, не переставая шутить и подначивать меня.
— Откажись! У тебя даже планов на обмен нет, а я с зимы подготовил кафедру по международным коммуникациям, нанял новых преподавателей по иностранным языкам. У меня программа по эклектике…
— Ха, кстати, вот и план. Я тоже найму новый штат и введу эклектику. Отличная идея. Спасибо за подгон.
— Стоять.
Мне показалось, что к концу вечера от зубов ничего не останется, я их сотру от бешенства, которое вынужден скрывать в силу воспитания.
— Эндрю, — миролюбиво протянул друг, зная, что это обращение меня взбеленит еще больше. — Я же тебе не пёс, чтобы реагировать на команды. Ты еще сахарную косточку достань.
— Не насмехайся, ты все еще мой друг, но впервые встал на моем пути. Я надеюсь договориться. Здесь. Сейчас.
— Хочешь забрать этот грант? По обмену? Но на каком основании? Твоя Академия лучше моей? Нет. Мы сделали тебя, по одному показателю, но сделали!
— По одному? Ты видел результаты?
Баграт кивнул, разглядывая кого-то за моим плечом.
— Так ты подсуетился и подогнал показатели, чтобы взять грант?
Этот чертов русский менталитет! Не могу сказать, что я чувствую себя чужим, но вот давать взятки, обходить правила, пользоваться связями так и не научился, хотя мутер неустанно и до сих пор повторяет, что это должно быть у меня в крови. Но нет. Я всего добиваюсь трудом, усердием и правдой.
А возможно нужно было подойти к председателю Совета и подогнать ему бутылочку брендового коньяка.
— Я просто выгулял дочку председателя, — хохотнул Баграт, подтверждая мои мысли.
— Всего лишь, Барт? Ты не можешь обойти меня в честном соперничестве. Ведь я в любом случае буду иметь преимущество перед тобой, если на горизонте не окажется девушки, которую выгодно «выгулять».
— Снова тыкаешь мне в необразованность? — усмехнулся он. — Или расписываешься в собственном бессилии перед прекрасным полом?
— Что за ерунда? Если я не вставляю каждой студентке и коллеге, это не делает меня импотентом!
— Ты просто не можешь объединить науку и красоту, Андрей. Не в состоянии придать огранку прекрасному.
— Оставь свои аллегории. Что ты хочешь за грант?
— Пари. Давай заключим пари. Ты приводишь девушку на новогодний прием, представляешь ее коллегам, всем нашим прославленным ученым, и если она не сядет в лужу до конца вечера, считай, что доказал свое превосходство в образовании и воспитании.
— Значит, если я смогу достойно представить девушку на новогоднем фуршете, то ты откажешься от гранта?
— Не просто девушку, а ту, которую выберу я.
Я не чувствовал угрозы, ну кого он здесь сможет выбрать? Все девушки на этом приёме или дочери учёных мужей или официантки, которые к тому же студентки моей Академии.
Баграт вдруг низко поклонился.
— Степан Матвеевич! Какой восхитительный прием! Вы с каждым годом делаете этот августовский вечер все более роскошным и незабываемым!
Степан Матвеевич Слободский — председатель Совета распределения грантов.
Я расслабил мышцы лица, чтобы как можно непринужденнее улыбнуться ему, гоняя в голове, сможет ли презент сейчас исправить досадное недоразумение и вернуть грант в мою Академию без всяких глупых пари.
— Мальчики! Как я рад, что вы все же отложили драку.
— Ну что вы, Степан Матвеевич! — продолжал заливаться горным соловьем Баграт. — Швайгер уже терзает мне когтями глотку. Немецкая зависть.
Председатель хохотнул, внимательно разглядывая меня.
— Что же ты, Андрей, не зашел к нам на день рождения Лилечки?
Черт. День рождения дочери в конце июля и мне приходило на него приглашение, но я предпочел поездку в Австрию.
Не снимая с лица улыбку, я быстро глянул на Тармуни, тот подмигнул. Так вот что это за единственный показатель, где друг обошел меня? Из-за моего пренебрежения чужим семейным торжеством, я перечеркнул год работы, исполнение своей мечты и получение гранта!
— Степан Матвеевич, я думал, что нетактично нарушать приватность семейного события.
Баграт захохотал:
— Вот он во всем так, Степан Матвеевич. Как выпускать его на международный рынок, если он до такой степени воспитанный?
Я не понимал их юмор, но чувствовал за весельем некую подъёбку.
— За воспитанием стоит образование, Баграт, я уже говорил и могу доказать.
Друг посерьезнел:
— Давай! Раз и навсегда закроем этот вопрос.
— Так-так, голубчики, о чем, собственно, речь?
— О гранте, Степан Матвеевич, — повернулся я к председателю.
— Андрей усомнился, что я честным путем увел у него грант.
— Сомневаюсь, — подтвердил я. — Баграт отлично коммуницирует с девушками, но не способен вбить им в голову образование, чтобы оно в них удержалось!
— Поосторожнее со словами, Андрей. Вбивать в голову девушке я научен! Ты можешь задирать свой немецкий нос, но сам-то коммуницировать с девушками так и не научился. Куда тебе приезжие студентки? Что ты им вставишь в рот… Э-э… Я имел в виду — в голову. Вложишь. Ты.
Баграт отступился, поняв, что в запале промахнулся.
— Это всего лишь пари, Степан Матвеевич. Я предложил Андрею продемонстрировать свои навыки за четыре месяца.
Тармуни коротко пересказал условия сделки, подчеркнув, что за четыре месяца сам успеет подготовить документы на перевод студентов и утвердит план по работе.
— Что ж, — вздохнул председатель, — вижу неразрешимую проблему в молодости и горячности — они часто идут рука об руку. Но выступлю арбитром вашего пари. И у меня будет дополнительное условие, что определенно подстегнет ваш интерес.
Баграт напрягся, и я сделал вывод, что это совершенно спонтанное участие председателя, а не запланированное, с целью проучить меня за невнимательность к его дочери.
— У нас в Министерстве грядет очередная реструктуризация и сокращение. Будут проверки, отзывы лицензий, сокращение негосударственных учебных заведений. Да-да. В то время, как в образование и науку надо вкладывать и развивать, нас ужимают и экономят. Но я вот к чему. Как раз хотел вам, друзьям, предложить договориться о слиянии академий в одну.
— Что?
— Как? Зачем?
Председатель хмыкнул.
— Но теперь это дополнительное условие вашего пари, господа. Кто выиграет его, получит гранты обеих академий и ректорство. Проигравший возглавит филиал в должности проректора. Как вам такой расклад?
Мы с Багратом застыли. Я не мог пока осознать, как глупое шуточное пари переросло на новый уровень конкуренции.
— Да, мальчики, тяжелые времена, сложные решения. Но рад, что могу предложить вам замечательный вариант работы в тандеме без ущерба для обеих академий.
Степан Матвеевич подмигнул, пожал нам руки, пониженным тоном закрепив условия пари, и двинулся навстречу к чиновнику из Министерства.
— Что это было? — отмер Баграт.
— Повышение ставок, друг. Теперь это не просто вызов мне, а ставка на карьеру.
— Хм, ты же понимаешь, Андрей, что и для меня неожиданно ставки выросли в разы? Я сейчас о-очень заинтересован, чтобы ты облажался.
Я кивнул. Мы смерили друг друга жесткими взглядами.
— Поехали искать тебе ученицу!
— Разве ты выберешь её не здесь?
— Здесь? Пфф! Вот ещё. Ставки выросли. Теперь девушка — мой проходной билет к должности ректора объединенных Академий!
* * *
— Останови.
— Здесь? — я с недоумением оглядел неожиданно оживленную улочку на окраине района.
Может все эти разряженные девицы вышли подышать свежим воздухом из ночного клуба? Но вместе с нами вдоль тротуара медленно двигались и другие автомобили, словно присматривались к…