Последняя девушка

– Зоуи атаковали, – отозвался ледяной голос Саймона. – Она была ближе всех, – он указал на Пенни, которая боялась даже посмотреть на него.
– Я не… – начал Стивен, но переполняемая гневом Зоуи шагнула вперед.
– Почему бы вам не помочь своей подопечной, наставник? – спросила она. От пульсирующей по телу ярости боль ее словно становилась еще сильнее. Усилием воли она постаралась себя успокоить. Стивен нахмурился, но медленно повернулся к Лили и тихо заговорил с ней. Она продолжала раскачиваться, безостановочно растирая ладони.
Двери главного здания распахнулись, и на улицу выскочили несколько мужчин. Все они говорили в одно и то же время, и пространство наполнилось звуками и мельтешением окружавших тел. Все внимание снайпера было теперь сосредоточено только на них. Винтовка его блеснула на солнце, когда он развернул ее к суетящейся толпе.
– Давай, пойдем, – сказал Саймон и повел Зоуи прочь ото всех. Когда они проходили мимо Риты, девушка поймала взгляд Зоуи, оскалила зубы и покачала головой. Зоуи отвернулась от нее и постаралась сосредоточиться лишь на движении своих заплетающихся слабых ног.
В лазарете пахло дезинфекцией и ванильным кондиционером для белья. Зоуи лежала на кровати в одной из отгороженных палат в конце лазарета. Позади отворенного выхода была еще одна дверь и занавес вокруг большого пространства для операций. Плитки пола отражали холодный свет помещения. На стуле у двери неподвижно сидел Саймон. Он смотрел на стену позади кровати Зоуи, не издавая ни звука. В палату вернулся лысеющий доктор с чисто выбритым вытянутым лицом и быстро улыбнулся им обоим.
– Рентген и МРТ выглядят нормально, – сказал он, натягивая резиновые перчатки. – Кажется, повреждены только прямая мышца живота, скуловая кость и грудинно-ключично-сосцевидная мышца шеи – и то не серьезней ушиба. – Он разорвал небольшой пакетик и выдавил на палец прозрачную мазь. – Это должно помочь с отеком и облегчить боль, – доктор размазал ее по щеке и шее Зоуи – как раз в том месте, где ударила Пенни. Эффект она ощутила сразу же. Пульсирующая боль рассеялась как дым, и Зоуи вздохнула с облегчением.
– Могу я помазать ей свой живот? – спросила она, когда доктор отступил.
– Нет. Такой большой травме, как эта, мазь не поможет. Перед тем как ты уйдешь, я дам тебе болеутоляющее средство, – он оценивающе посмотрел на нее еще раз – так, словно она была неодушевленным предметом, а потом повернулся к Саймону и добавил: – Она может идти.
– Спасибо, – сказал Саймон и, дождавшись ухода доктора, поднялся и направился к двери. – Ты можешь переодеться. Таблетку я сам принесу.
Когда он почти уже вышел, Зоуи вдруг заговорила.
– Саймон, – позвала она, и наставник остановился, – спасибо тебе.
– Меня не за что благодарить, Зоуи, – ответил он и, поколебавшись, добавил: – Сегодня я подвел тебя.
Она раскрыла было рот, чтобы сказать, что он не прав и наставники много лет не сопровождают девушек на прогулке, но Саймон уже вышел, и тяжелая дверь медленно затворилась за его спиной.
Зоуи встала, сняла с себя тонкую хлопковую сорочку, в которую облачилась для осмотра, и натянула обычную одежду. На коленках ее штанов алели брызги крови от ссадин, которые до сих пор болели, стоило Зоуи согнуть ноги. Она поймала свое отражение в длинном зеркале рядом с дверью. На нее смотрела худенькая девушка, почти подросток, с темными непослушными волосами, выбившимися из резинки. Ее беззащитный облик снова поднял в Зоуи волны гнева, и она с трудом подавила желание разбить зеркало вдребезги. Тогда оно еще точнее отразит, кто же я на самом деле, подумалось ей. Зоуи вздохнула и вышла из палаты, не глядя больше в зеркало.
Под наблюдением врача Зоуи выпила болеутоляющее, и они с Саймоном покинули лазарет. Уходя, она успела заметить тяжелые стальные двери, за которыми был спрятан лифт. Не верилось, что еще сегодня за ними исчезла Терра. Зоуи постаралась представить, что происходит с подругой в данный момент, но мысли ее разбегались. Она терялась в догадках – где же заканчивалась ложь и начиналась правда во всем, что им рассказывали? Стоявший у двери охранник внимательно изучил ее и Саймона, прежде чем отвернуться.
 
Бок о бок они прошли по коридору, пока не достигли ступеней. И здесь, вместо того чтобы повернуть налево, как они всегда делали, Саймон вдруг свернул направо. Зоуи остановилась.
– Куда ты идешь? – спросила она.
– Не я. Мы. Мы идем в карцер.
Зоуи покачала головой:
– Я не хочу туда. Мне не нужно это видеть.
– Это необходимо, Зоуи. Мы должны.
– Пожалуйста, я хочу лишь вернуться в свою комнату.
– Зоуи, – настойчивый голос Саймона не допускал компромиссов. Пару секунд она постояла у лестницы, а потом нехотя направилась за ним в противоположном направлении.
Они прошли зал собраний и свернули в еще более узкий коридор, перед тем как остановиться у двери без окон. Саймон поднес браслет к сканеру. Дверь открылась, и они прошли внутрь.
Комната была большой, но низкие потолки словно давили на присутствующих, вызывая гнетущие чувства. Даже воздух здесь казался удушающим – а может, дело было в двух разделенных карцерах, выступающих из дальней стены. Казалось, их словно по ошибке втиснули в другую комнату, но опомнились на полпути и оставили так, как вышло. В каждый из этих двух карцеров вела своя черная дверь.
Остальные девушки были уже на месте. Они сидели на стульях, выставленных полукругом, и позади них стояли наставники. Помощник Картер, стоя перед карцерами и сцепив руки за спиной, дожидался начала. Когда Саймон с Зоуи вошли, он кивнул им, и девушка поспешила занять место рядом с Лили. Повисла долгая напряженная пауза. Наконец помощник Картер шагнул вперед и заговорил.
– Вы разочаровали меня, – начал он, рассматривая носок ботинка. – Есть только два состояния: порядок и беспорядок. Порядок порождает согласие, согласие порождает толерантность, а толерантность приносит мир, – помощник Картер окинул присутствующих строгим взглядом. – Беспорядок неприемлем. От всех вас зависит всеобщее благо, а вы препираетесь и деретесь, как дети! – Его гнусавый голос поднялся до визга, и Зоуи пришлось зажать уши ладонями. – Вам должно быть стыдно, – добавил помощник Картер и отвернулся от присутствующих так решительно, что галстук его подпрыгнул в воздухе. Лили начала раскачиваться на месте, и Зоуи нежно положила ладонь на ее руку.
– Наказание, – продолжал он, – это порой единственный язык, который вы понимаете. Единственный… – Картер сделал паузу, и на его лице появилась улыбка, которую он поспешно спрятал, – голос, к которому вы прислушиваетесь. Наставники?
Наставники Риты и Пенни обошли кругом ряды стульев, и обе девушки поднялись со своих мест. С мрачным видом Рита зашагала к правой двери, а Пенни направилась к левой. Когда они подошли к дверям, девушки обернулись, обратив свои взгляды к присутствующим. Помощник Картер встал между ними.
– Рита и Пенни, я приговариваю вас к двадцати четырем часам заключения. Никакой еды и воды в течение всего этого времени. Никакого общения или другой связи с внешним миром. Запомните это и больше не выходите за рамки правил.
Картер кивнул наставникам, и они поднесли браслеты к сканерам. Зоуи взглянула на Риту, и глаза их встретились. Губы Риты беззвучно двигались, повторяя одни и те же слова:
Тебе крышка, тебе крышка, тебе крышка, тебекрышка, тебекрышкатебекрышка.
Дверь с хлопком отворилась, будто под давлением. Внутри ничего не было, кроме непроглядной темноты – она поглощала даже свет снаружи. Эта пустота казалась одушевленной, словно затаила что-то за пределами видимого, вне поля зрения присутствующих. Пораженная, как и все остальные, Рита не шелохнулась. Пенни лишь на секунду заколебалась, но все-таки шагнула внутрь, и темнота полностью ее поглотила.
– Рита, – сказал Картер. Она повернула к нему лицо, искаженное гримасой ненависти, но в глазах ее читался страх. В последний раз бросив взгляд на Зоуи, Рита зашла в карцер и моментально исчезла из виду.