Девушка и звездолёт (СИ)

Несмотря на то, что этот наряд предназначался исключительно для работы, а не для неожиданно назначенного свидания, Марина не могла не признать, что выглядит в нём восхитительно. Она даже была готова, на манер Скарлетт О'Хара, поцеловать себя в зеркале — но тут двери лифта мягко разошлись. Миновав погружённый в приятный полумрак холл, миновав охранников в берцах и чёрной форме, оставив позади книжный магазинчик при входе, девушка оказалась на залитой солнцем улице.
На противоположной стороне виднелся маленький тенистый скверик — роскошь, оценить которую сможет лишь настоящий петербуржец, житель одного из столь бедных зеленью центральных районов. Вдоль скверика тянулся узкий переулок — именно здесь, на углу Лёша обыкновенно оставлял автомобиль.
Убедившись в его отсутствии, девушка села на «свою» скамейку возле газетного стенда, и принялась терпеливо ждать. Воткнув в уши неизменные наушники, она перелистнула несколько страниц на экране мобильного телефона. Прочитав с полдюжины сообщений от многочисленных подружек, Марина привычно поморщилась, увидев в ленте новостей новую информацию о гигантской комете Мейсона-Хаскелла. Эта комета, о которой уже второй месяц, не умолкая, говорили средства массовой информации, через две недели должна была пройти в опасной близости от планеты Марс.
Прикрыв глаза под песню Хелависы, Марина представила себе Лёшу. Славный он парень. И такой красивый, что девчонки невольно оборачиваются, когда видят их вместе. Высокий, стройный, слегка смугловатый, с вьющимися чёрными волосами, как у цыгана. Всегда безукоризненно одетый — чёрная рубашка навыпуск с неизменно расстёгнутым воротом, чёрные брюки, чёрные ботинки. Марина не могла представить его одетого по-простому, в джинсах. Всё идеально выглаженное, отутюженное. И автомобиль у него иссиня-чёрный, налаченный и отполированный так, что в полированные бока можно смотреться, как в зеркало. Фантастически дорогой отцовской подарок, ручная сборка известной иностранной фирмы…
— А что это мы тут сидим? — послышался над ухом знакомый голос. — О чём-то мечтаем, домой не идём…
— Ой! — пискнула Марина, торопливо вытаскивая наушники.
Стоявшая перед ней Ксения Александровна осуждающе покачивала огромны розовым шиньоном. Старая начальница явно собиралась пройти мимо — но задержалась, обнаружив подчинённую.
— Ксения Александровна, я… — принялась оправдываться Марина.
— Видела я предмет твоих мечтаний, деточка, — продолжала Ксения Александровна. — Красивый, видный… Да и машина у него как конфетка. Только поверь такой старой, опытной и циничной карге, как я — глаза у него гнилые…
— Да как вы!.. — задохнулась от гнева Марина.
Вскакивая, девушка не думала, что несдержанную на язык Ксению Александровну побаивается сам Виталий Степанович. К счастью, наговорить начальнице дерзких и обидных слов она не успела — непрерывно сигналя, по переулку медленно полз знакомый чёрный автомобиль. Девушка бросилась навстречу — но вспомнила про начальницу. Вернулась, пробормотав несколько вежливых, подходящих к случаю слов. Снова побежала, распахнув переднюю дверцу. Усаживаясь спереди, на своё законное место, привычно подставила щёчку для поцелуя. Сидевший за рулём Лёша откровенно пижонил, демонстрируя блестящую золотую цепочку в вырезе чёрной рубахи. Марина была готова броситься к нему на шею — и тут сзади послышались сдержанные смешки.
— Маринк, познакомься! — Лёша обернулся. — Это Тимоня, а это Лика.
  
Глава вторая. На лёгком катере
 
Свернув с Бейшор-рут, проехав немного по одной из бесчисленных «номерных» улиц, Вадим остановился на огороженном пятачке около набережной. Отсюда открывался великолепный вид на Токийский залив с красными и жёлтыми прогулочными корабликами и на мосты и небоскрёбы противоположного берега. Как было условлено, пересевший за руль Сергей Волков повёл машину дальше, а сам Вадим, сопровождаемый Олегом Жолнировым, державшим в руке чёрный чемоданчик-«дипломат», зашагал к пристани.
Для него, бывавшего в Токио не раз и не два, окружающая картина была привычна. Зато похожий на Лариосика из «Белой гвардии» Олег то и дело вертел головой, глядя на высокие дома, на написанные чёрными и красными иероглифами вывески — среди иероглифов порой попадались привычные европейские, то есть, арабские цифры, на аккуратно подстриженные газоны, на жёлтую полосу вдоль проезжей части — в Японии такая полоса вдоль дороги нередко заменяет тротуар. Изредка попадалась прохожие — миниатюрные японские мамы с отпрысками, да греющиеся на солнышке сморщенные старики и старушки.
На пристани было безлюдно. На высокой волне покачивались в ожидании пассажиров прогулочные кораблики с острыми носами и широкими, во всю палубу, крышами. На фоне залива фотографировались две симпатичные круглолицые девушки в коротких синих, с красными полосками платьицах и длинных чулках. Девушки явно воображали себя героинями «оживших рисунков» — волосы одной были выкрашены в синевато-серый, волосы другой — в нежно розовый цвет. Перед ведущими на ближайший кораблик сходнями прохаживался узкоглазый охранник в зелёной с желтоватым отливом форме и фуражке.
Впрочем, в первую очередь Олег обратил внимание на девушек.
— Ladies! Sorry! — обратился он к ним, поставив «дипломат» на камни пристани. — Can I you photograph?
Девушки заулыбались. Та, чьи волосы были окрашены в розовый цвет, опустила рамку с телефоном и принялась что-то тихонько шептать на ухо «сине-серой» подружке.
— Sorry! — Олег догадался, что девушки его не понимают. — I have you… pardon… I want you… cheese…
— Отставить! — приказал по-русски Вадим.
— Простите? — удивился Олег.
— У тебя в кейсе документы на сотни миллионов и золото, — объяснил Вадим. — А ты его швырнул, словно мешок с мусором. Это — раз, как говорил Эраст Петрович Фандорин. А два — нам с тобой грозят большие неприятности.
И в самом деле, оставив пост перед ведущими на борт сходнями, к ним неторопливо подходил помахивающий дубинкой охранник. Девушка с синевато-серыми волосами что-то быстро зашептала на ушко розововолосой подруге. Подхватив лежавшие здесь же, на камнях сумки, и не забыв рамку с телефоном, застучавшие каблучками девушки побежали прочь.
— Экскрюзми приз, мистерс! — обратился к ним охранник на ещё более скверном, чем у Олега, английском. — Вот а ю вонт фром виз гёрс?
— Нам здесь назначена встреча, — на родном языке охранника ответил Вадим. — К несчастью, мой спутник излишне эмоционален и совсем не знаком с обычаями вашей страны. Он хотел сфотографировать этих девушек и нечаянно смутил их. Вы же знаете, как просто смутить молоденьких девушек…
— О, да, — согласился охранник. — Простите, что доставил вам беспокойство, иностранец-сударь. Вы так хорошо говорите по-японски…
— Моё знание японского далеко от совершенства, поверьте, — вежливо ответил Вадим.
Поклонившись малым поклоном, вертевший в руках дубинку охранник неторопливо вернулся на пост. Проводив его взглядом, Вадим облокотился на перила и стал смотреть на колыхавшуюся внизу зеленоватую воду. Солнечные лучи переливались в ней, играя тысячами крошечных ярких бликов. Присмотревшись внимательнее, можно было разглядеть на дне покрытые зеленоватыми водорослями камни и плавающих рыбок с тёмными спинками. В ярком синем небе не было ни облачка, так что если бы не близость воды, вокруг было бы одуряющее жарко. Недаром говорят, что в Японии не четыре, а целых шесть времён года.
— Простите, Вадим Евгеньевич! — несмотря на предупреждение, Олег снова поставил «дипломат» на камни причала. — А чего он от вас хотел?
— А чего он мог хотеть? — усмехнулся Вадим. — Спросил, кто мы такие и почему к девушкам пристаём. Служба такая. Не даром слово «самурай» переводится, как «служивый». Кстати, на будущее учти: эти девчонки — явные малолетки, сбежавшие с уроков.
— А здорово вы его, — не переставал восхищаться Олег. — Он же вам даже поклонился, заметили? Кстати, вы обратили внимание, что очень мало народу?