На службе Отечеству, или Пешки в чужой игре (СИ)

Малышев смотрел на Глебова недоумевающе.
Алексей с ухмылкой пожал плечами, досчитал до трех, прежде чем к их столику примчался бледный как мел официант.
— Месье, произошла ошибка…
— Ошибка? — Глебов убийственным взглядом посмотрел на назойливого официанта.
Тот покачнулся, но папку раскрыл.
— Вы положили не те купюры.
— Разве? — Глебов уставился на деньги — три рублевые купюры — значительно меньшая сумма, чем они потратили на пьянку в кабаре. — Да, точно, так и есть, — согласился он, чем вызвал облегченный вздох официанта — тот, по-видимому, вообще не дышал до этого момента.
— Мы с приятелем решили еще немного задержаться. Принеси-ка бутылочку отличного вина. А деньги оставь себе — чаевыми.
Официант поблагодарил и удалился.
— Я и не заметил, когда ты подменил деньги, — признался Малышев. Он даже немного протрезвел. — Ловкость рук!
— Не только. Я заставил парня поверить в то, что я богатый пьяный кутила, дающий хорошие чаевые. А вот и канкан!
Они уставились, впрочем, как и все остальные мужчины, на сцену. Фирменный танец «Мулен-Руж» в исполнении сногсшибательных девиц, задирающих длинные ноги «до потолка», на некоторое время отвлек Глебова и Малышева от разговора.
Пришел официант, расставил чистые бокалы, вскрыл принесенную бутылку вина. Когда он уходил, перед их столиком возникли две танцовщицы. Алексей поднял голову и расплылся в улыбке.
— О, Рэйон д'Ор [63]! Светлый лучик в темной царстве моей жизни!
— Я вижу, ты вернулся, Аликс! — сказала она. — Что привело тебя в Париж?
— Какими бы не были причины, которые привели меня в Париж, важно лишь одно — я вновь упиваюсь зрелищем твоих прекрасных ножек, моя дорогая! — Алексей поймал девушку за руку и усадил к себе на колени.
— Лгунишка, — произнесла она, игриво проводя пальчиком по его щеке и губам. — Ты совсем не смотрел в мою сторону, когда я выступала.
— Устроишь мне личный показ? — пробормотал Алексей в ответ, нахально улыбаясь.
— Я подумаю, — Рейон игриво улыбалась, затем обернулась к своей подруге.
— Это Мелинит, моя подруга, — представила она. — Садись, Мели, господа угостят нас шампанским.
Яркая девица устремила свой томный взгляд на Малышева, который был не в состоянии не пялиться на ее полуоголенную грудь.
Она улыбнулась ему и села рядом.
— Вечер обещает быть интересным, — заметил с ухмылкой Глебов и подал знак официанту. — Гарсон, шампанского!
* * *
Спустя час парочки встали из-за стола, готовые покинуть кабаре. И тут случилось непредвиденное: на входе появилось трое парней, озирающихся по сторонам — они заметили Рейон, затем узнали Алексея.
В одно мгновение девицы исчезли, оставив кавалеров одних.
— Ну, что же, здравствуй, Ал, — произнес один из парней, подходя к Глебову поближе.
— Жан. — Алексей сразу стал серьезным, весь подобрался. Встреча не предвещала ничего хорошего.
— Решил изменить облик? Думал, тебе это поможет? — Жан с ухмылкой рассматривал Глебова.
— Рейон меня сдала?
Парень почесал подбородок, ехидно осклабившись.
— А ты думал, что по-прежнему неотразим для девиц?
— Уверен. — Алексей колко ухмыльнулся.
Видимо, такое заявление о чем-то напомнило Жану — он немедленно изменился в лице.
— Ну, всё, хватит разговоров! Ты пойдешь с нами!
— Это плохая идея? — поинтересовался Малышев, стоявший рядом.
— Несомненно, — ответил ему Алексей. Его несколько успокоило то, что Малышев был не так пьян, как казалось несколько минут назад.
— Хватит болтать! — Жан протянул руку, желая схватить Глебова, но Алексей мгновенно вывернул ему кисть. Жан взвыл от боли. Его головорезы кинулись к ним.
Алексей пихнул Жана в их сторону, и они чуть не рухнули под его тяжестью.
— Уходим! — крикнул он Малышеву, кинувшись к выходу.
Однако и тут их ждали — перед ними возникли еще два амбала. Отступать было некуда — позади возникли разъяренные Жан и его приятели.
Алексей и Малышев заняли оборонительную позицию, стоя спина к спине. Их покачивало, особенно Малышева — все-таки они были пьяны, однако без боя сдаваться не собирались.
Банда окружила их со всех сторон, готовясь кинуться в любой миг.
— Ну, держись, приятель, — произнес Алексей.
— Валите их, ребята! — сквозь зубы скомандовал Жан, парни кинулись и тут раздался выстрел.
Свора отступила.
— Стоять! Пристрелю первого же, кто двинется! — заорал Малышев, в руках которого мгновение назад возник револьвер.
Наступила тишина во всем кабаре. Стихла музыка и смех. Все уставились на них.
Нарушил напряженную тишину резкий звук полицейского свистка.
Банда метнулась врассыпную.
— Легавые! Уходим! — крикнул Алексей и бросился к черному ходу. Малышев последовал за ним.
Однако, к его облегчению, входная дверь открылась, и на пороге с бумажным пакетом в руках появился Алексей. Он прошел в комнату, поставил пакет на стол.
«Свеж и подтянут, будто не было ни драки, ни ночной попойки», — отметил про себя Малышев с долей раздражения.
— Доброе утро. — Алексей кинул оценивающий взгляд на сыщика.
— Кому как, — отозвался тот хриплым голосом. Кашлянул в кулак.
Глебов неопределенно кивнул, подумав о том, где ему пришлось сегодня побывать.
— Точно подмечено, — буркнул он себе под нос.
В комнату постучались, Алексей разрешил войти, и на пороге возникла служанка с подносом в руках. Поставив кофейник с чашечками на стол, молочницу и сахарницу, она сделала книксен [64] и удалилась.
— Тебе кофе с коньяком? — спросил Глебов, видя плачевное состояние Малышева. Сейчас ему был нужен сыщик с ясной трезвомыслящей головой.
— Без, — отозвался тот.
— Без коньяка?
— Без кофе.
Алексей вздохнул.
— Шутишь, значит не все так плохо, — заметил он, разливая кофе по чашкам. Молча принялся завтракать.
Малышев сел на соседний стул.
— Где был? — спросил он.
— Да так, «пригласили» с утра в одно место.
— Кто?
— Те самые, с которыми вчера столкнулись в кабаре.
Малышев некоторое время молча смотрел на Алексея, мирно поглощающего хрустящий круассан, намазанный сливочным маслом. Булочки были еще горячими — масло быстро таяло на них. Но, несмотря на мнимое спокойствие Глебова, Малышев понимал — обстоятельства складываются скверно.
— Твои знакомые не представились, — наконец сказал он. — Что они хотели? Глебов вздохнул:
— Учитывая род деятельности, которой я занимался год назад, можно и догадаться — я не только круассанами наслаждался, когда был в Париже.
— Ты их провел?
— Мягко сказано.
Алексей не пожелал вдаваться в подробности, Малышев не стал настаивать.
— Так они нас все-таки выследили, — сказал он.
Глебов кивнул:
— Да, а утром я невольно побывал у Валета — главаря их банды. Валет считает, что ты и я готовимся провернуть аферу. И посему предпочел получить отступные.
— Сколько?
— Сорок тысяч франков [65].
Малышев, нахмурившись, промолчал. Алексей сделал еще пару глотков кофе и сказал:
— Если Валет верит в то, что мы хотим кого-то кинуть, то мы кинем.
Малышев откинулся на спинку стула, затем категорично заявил:
— Я не намерен нарушать закон.
Алексей бросил на него недобрый взгляд, сделал еще глоток кофе.
— Воля твоя, — ответил он, пожимая плечами. — Значит, умрешь законопослушным подданным Его Величества. Они не выпустят нас из города.
Малышев покрутил чашку на блюдечке, затем оттолкнул блюдце с чашкой в сторону. Некоторое время оба молчали.
— Уж лучше пусть думают, что мы хотим кого-то ограбить, чем узнают, чем мы тут на самом деле занимаемся, — наконец сказал он.