Самый Лучший Ветер (СИ)
Микешка обеспокоенно поерзал и перебрался поближе к Кирюшке, пытаясь его заслонить. Тому же все было по барабану, печенька отнимала на себя все его внимание.
Маг посмотрел на них, улыбнулся и продолжил: — Я вчера, чтобы время сэкономить, заставил этих троих под магией очеловечиться на время, а это запрещено. Разговоры с ними разговаривали, как с равными, вот они и запомнили, что так можно. Теперь не заткнешь. С остальных пятерых как с гуся вода, они участия не принимали. На них заклинание где село, там и слезло. Ну, ты понимаешь.
— Нет, — честно ответил я, — не понимаю. Кому какое дело? Наши домовые, что хотим, то и делаем. Мы ведь можем их хоть с кашей съесть, всем будет все равно. Кто ее считает, нечисть эту? Выйди за стены в поле, там под каждым кустом что-либо подобное сидит, только дикое и бестолковое.
— Ладно, — вздохнул Арчи, — зайдем с другой стороны. Представь, что я стрыгу поймал и говорить ее научил. Это трудно и долго, но возможно. Как тебе такое? И с какой целью, как ты думаешь?
— Ну, — обалдел немного я, — уж точно не по хозяйству помогать. Огород она тебе копать не будет. Да и не слышал я о таком никогда.
— Вот потому и не слышал, что пресекается это очень строго и держится в секрете, — устало объяснил Арчи. — Не поверишь, но каждый год находится несколько таких дебилов, что считают себя умнее других. То стрыгу пытаются приручить, то медвежуть, то еще какую-нибудь пакость, от которой волосы дыбом встают. И хоть бы один для доброго дела. Потом, когда поймают, все мамой клянутся, что исключительно для охраны и защиты животину держали, да только не верит им никто. Это домовые молочком и печеньками пробавляются, а таким страхолюдинам живая кровь нужна.
— Ну да, — понятливо кивнул головой я, — посади такое на торговую тропу, и собирай потом что от путников осталось, только мешки оттаскивай.
— Вот, — наставительно сказал Арчи, — соображаешь, молодец. А теперь пойми и то, что по большому счету вся нечисть одинакова. И,если ты стрыгу решил приручить, то сначала обязательно на домовых тренироваться будешь, иначе съедят. Кстати, вот так этих дебилов обычно и вычисляют. На меня, конечно, никто не подумает, но если увидят, то без внимания не оставят. Церковники, опять же, крови могут попить, да и оскорбительно это, когда тебя за дебила принимают.
— А попам-то чего неймется? — не совсем понял я. — То, что сами без домовых живут, так это их личное дело. Попадьи на хозяйстве пластаются, так и хрен с ними.
— О-о-о, — протянул Арчи, — ты не понял, тут вопрос принципиальный. Вот смотри, кем бы они были, если бы не люди? Или, если с другой стороны зайти, если бы не мы, то и никаких домовых бы не было. Потому что изначально они всего лишь нечисть глупая, слабая и бесполезная. Духи кустов, ям да канав придорожных.
— Ух ты, — я даже почесал в затылке, — прямо история с волком и собакой.
— Точно, — даже пристукнул кружкой по столу Арчи, — молодец. Только тут все быстрее произошло, потому что не в наследственности дело, а в магии и в нашей ментальности. Людям понадобились помощники, духам неприкаянными потребовался хозяин и защита, а в результате имеем то, что имеем. Но непонятно, куда это может завести в будущем. Пока процесс стабилизирован, по крайней мере церковь на это надеется, но помогать ему продвигаться вперед — это для попов как нож острый. В покое не оставят. Другое дело, что такое только очень хороший маг может сделать. Ну, или дурной, вот как я вчера.
— Понятно, — уяснил я для себя все, — неприятно конечно, но ничего страшного. И для домовых, мне кажется, это потолок. А мы прикинемся вениками, вот и все. Тайно содеянное тайно судимо будет, как говорится.
— Именно, — перевел взгляд на домовых Арчи. — Все поняли, друзья? С этого дня никаких появлений при посторонних, никаких разговоров, боже упаси. А теперь ноги в руки и бегом оба к Нилычу, да так, чтобы не видел никто. Ты, Кирюша, проводишь по самым дальним закоулкам от греха подальше, а ты, Микеша, объясняешь. И таким образом, чтобы Нилыч проникся, смотри мне. Если ему когда поболтать в будущем захочется, а так обязательно и будет, пусть в гости приходит, здесь душу отведет, а у себя чтобы ни-ни, даже чтоб никто из его банды не знал. Иначе всех под монастырь подведете. Причем в прямом смысле.
Я взял с полки блюдечко и поставил его рядом с Кирюшкой. На его вопросительный взгляд ответил: — Клади сюда печеньку. Не бойся, за сохранность отвечаю, еще и медом полью.
Кирюха облегченно улыбнулся и, скинув груз, всем своим видом стал показывать, что он уже готов, мол давайте, бежим скорее. Микеша с неодобрением покосился на него, на меня, и серьезно посмотрев на Арчи, сказал: — Я все понял, хозяин. Нилыча предупрежу и прослежу, и за этим охламоном присмотрю. Нам лучше утопиться, чем попам на глаза попасть, чтоб им пусто было.
— Ну-ка не богохульствуй, — сурово глянул на него Арчи, — ишь ты, свой в доску, посмотрите на него. Что вышло, то и вышло, но это еще не значит, что я тебе братом стал. Будешь умничать или еще чего, сам тебя в церковь отнесу. Понял меня, голубь лысый?
Микешка, который и самом деле был немного лысоват, нервно поежился и с готовностью кивнул.
— А если понял, то почему ты еще здесь? — С этими словами маг вытянул руку в каком-то хитром колдовском жесте и звонко щелкнул пальцами. Домовых как ветром сдуло со стола, я даже не успел заметить, куда они делись.
— Ты Далина не забудь предупредить только, — я взял Кирюшкино блюдечко с печеньем и подошел к буфету, где домовые оборудовали себе логово, — а то все это как-то мимо него прошло. Изворчится же весь. — С этими словами я попытался открыть дверцу шкафа, но не преуспел. В недоумении оглянулся и увидел, что Арчи смотрит на меня круглыми глазами.
— Артем, я тебе вчера травку давал, на пожевать, ты ее не съел случайно? — ровным успокаивающим голосом, каким разговаривают опытные стюардессы с проблемными пассажирами, издалека начал маг. — Ты зачем туда блюдечко пихаешь и почему там дверца закрыта? Нам вроде никто никаких ключей от буфетов не оставлял, и все шкафы были открыты, я точно помню. Спал нормально, черти не снились?
— Да нет, — даже замахал на него руками я, — нормально все со мной. Просто у наших домовых теперь тут штаб. Или квартира. Называй как хочешь. В общем, нора тут у них, живут они здесь.
— Дожили, блин. — Арчи с нарочито грустным видом подпер голову рукой, — на шею садятся. И, главное, закрыться от нас не забыли.
— Ну да, заперто, — подергал я еще раз для очистки совести дверцы шкафа, — крепенько так. Спорю на что угодно, но думаю, что один-два аварийных выхода у них оттуда имеется. Шибко деловая колбаса этот Микентий.
— Черт с ними, пусть обустраиваются как хотят, — подытожил маг. — Будут наглеть, мы им это припомним. Лишь бы на пользу было. И вообще, пусть Далин с ними хороводится, он этот балласт под веником сюда припер, вот нехай у него голова и болит.
Глава 4, В которой герои принимают важное кадровое решение
Мы с Арчи сидели рядом на диване и как два дурака пялились на прихорашивающегося Далина. Я и маг находились при полном параде и давно были готовы к выходу, но вот стармеху нашему именно сейчас приспичило привести в порядок бороду. Спорить и подгонять было бесполезно, потому что гномский бес противоречия находился в полной боевой готовности и только ждал вызова, оставалось ждать и от раздражения постукивать носком ботинка по полу. Причем я стучал правой ногой, а Арчи левой.
Я, кстати, раньше по скудоумию в молодости думал, что бороды у гномов или людских кузнецов — это такой понт корявый, дешевый отличительный знак для своих. Ну, вроде того, как у кавалеристов усы, закрученные колечками кверху, у вояк и стражи просто усы в почете, а у возчиков, лавочников или крепких мужиков усы-батоны. Не у всех, конечно, но у большинства именно в таком порядке.
Так я думал, пока не попал в горячий цех. И неожиданно узнал, что если голову можно прикрыть шапкой или банданой, глаза защитными очками, тело кожаным фартуком, а руки рукавицами, то подбородок и шею от летящей окалины и беспощадного жара защитить практически нечем, кроме собственной бороды. Вот и отращивают себе кузнецы веники на половину груди, если наследственность позволяет. Те же, кто еще и с механизмами возится, вот как наш Далин, те относятся к делу осторожней и бороду имеют густую, но короткую, чтоб ненароком не сунуть ее в токарный станок или какой-либо другой работающий агрегат.