Самый Лучший Ветер (СИ)
Занимались тем, что Арчи потихоньку зарабатывал денежку малую, подновляя руны и мастеря амулеты всем желающим, а Далин так же потихоньку эту денежку тратил, ремонтируя нашу "Ласточку". Неплохо устроились, нашли себя что маг, что механик.
Тут на стол выставили графин-сороковку и три стопки, борщ, картошку, отбивные, еще какие-то салаты и соленья, и Далин недрогнувшей рукой набулькал нам всем троим по полной.
— Ну, за встречу и за твое здоровье, Артем, — гном схватил свою стопку и посмотрел на всех по очереди, — Будем!
Мы дружно тяпнули, отдышались и принялись за еду. Мне гномский самогон вкатил не очень, пусть он и хорошо очищен, и гномы прямо им гордятся, но все же не то, уж очень крепок и вонюч. Тем более на почти сытый желудок. Я судорожно схватился за морс, под насмешливым взглядом Далина в несколько глотков выхлебал половину стакана, занюхал хлебом и начал таскать ложкой борщ с новой силой, стремясь не опозориться.
Но понемножку захорошело, я расслабился и тишком облегченно выдохнул. Мы молча, поглядывая друг на друга, добили первое, за ним второе с салатами, и перешли к чаю и пирожкам.
— Ну и как тут у нас дела? — сыто откинувшись на спинку сиденья, спросил я, ни к кому конкретно не обращаясь. — Довольны новым местом?
— Жизнь покажет, — хлопнул ладонью по столу чуть захмелевший больше от еды гном. — А так нет, да и с чего бы? В Новониколаевске я все ходы и выходы знал, да и вы тоже. А тут придется все по новой налаживать.
— Плешь он мне успел за эти две недели проесть, — покосился на него улыбающийся Арчи. — А теперь и тебе будет. Ностальжи, блин, замучала его тонкую натуру. Вот уж никогда бы не подумал.
Гном засопел, но маг не унимался: — Да ладно тебе, Далин! Не с той стороны ты на жизнь таращишься. Гляди — это же самый большой город во всех окрестных княжествах, а может, что и на всем континенте. Сто пятьдесят тыщ населения — это тебе не кот начихал, это понимать надо! Чтобы нам здесь себе дела не найти — да быть такого не может.
Далин спокойно допил чай и потянулся за чайником, но мне со стороны показалось, что он примерился, как бы этим чайником половчее перетянуть Арчи по голове, за неимением ничего другого. Маг это тоже почувствовал и шутливо отпрыгнул.
— Меня агитировать не надо, — гном спокойно долил себе горячего в кружку и серьезно посмотрел на Арчи. — Все я понимаю. Но неуютно мне всегда на новом месте, вот в чем дело. Я ведь даже домового нашего умудрился сюда под веником привезти, все родная душа, хоть и нечисть.
— Кстати, — заинтересовался я наболевшим — а что с имуществом, много бросить пришлось? Сильно по деньгам потеряли?
— Ты не поверишь, Артем, — вновь заулыбался Арчи, — мы еще и заработали. Когда начали все распродавать, много дерьмоедов на дармовщинку слетелось, на копейку пятаков купить. Да только у Далина этот номер не пройдет.
— Ну да, — невозмутимо подтвердил гном, — я, когда их рожи мерзкие увидел, сразу сказал — продаем все на двадцать процентов ниже рыночной цены. А что за неделю не продастся — запру в ангар и сожгу нахрен. Ждите, сволочи, централизованных поставок на оленях по бездорожью. Вот перекупы сразу и пошли себе тихонечко нахрен — они же меня хорошо знают, я бы сжег. В итоге все хорошим людям по хорошей цене и ушло. Ангар, кстати, тоже продали.
— Ну слава богу, — облегченно выдохнул я — ты, Далин, сам не знаешь, какой ты молодец. Хотя насчет поставок это ты верно.
Не только в наших княжествах, вообще везде, где жили люди, главная проблема была одна — слишком мало народа жило на слишком больших территориях. Город с населением в пятьдесят тысяч человек считался уже столичным, княжеским, но контролировать и защищать мог только окрестные деревни и хутора. Между такими городами прокладывались дороги — и больше нигде, слишком много сил тратилось на их содержание и защиту. Какой смысл князю строить дорогу через лес, полный нечисти, к какой-нибудь деревушке, если любой малый обоз гарантированно не доедет, а большие посылать можно только если хочешь быстро разориться. Люди ставили свои поселения в основном по берегам рек, потому что река по нынешним временам была лучшей дорогой. Полгода навигация, полгода зимник — передвигаться можно почти круглый год, за исключением ледохода и ледостава.
Но самый большой плюс заключался в том, что проточную воду нечисть не переносила, и даже в холода на льду зимника путники могли опасаться только лихих людей. Но зимой на речном открытом пространстве им прятаться негде, засаду не устроишь, без следов на укромную базу в какой-нибудь неприметной протоке не уйдешь, да и патрулировалась ледяная дорога и подходы к ней с воздуха дирижаблями постоянно, так что раздолье бандюганам было только летом. В навигацию же река оживала. Баржи, пароходы, катера, казенные расшивы с бурлаками из заключенных, плотогоны, купцы, рыбаки, бандиты под видом купцов или рыбаков — в общем, мифический Бродвей на воде.
Больше того, все мало-мальски пригодные острова были под кем-то. На самых центровых сидела княжеская дружина со своим невеликим флотом, на них же селились по коттеджным поселкам те, кто побогаче, ради безопасного житья, и были раскиданы невеликие производства из тех, что больше зависели от транспорта, чем от сырья. Остальные использовались под посевы, на островах картошке никакая магическая тля была не страшна.
В общем, люди на реке отнюдь не грустили, и держали себя по отношению к тем, кто жил в лесной стороне как городские к деревенским. И все было бы хорошо, если бы из реки можно было добыть то, в чем отчаянно нуждались княжества — руду, уголь, нефть, лес, и все остальное — ну, кроме речного песка и рыбы. На местах разработок возникали поселки, иногда большие, как наш Новониколаевск, но в основном поменьше, куда стекались люди в поисках длинного рубля. Хотя ссыльнопоселенцы и прочие лишенцы все же составляли основу.
В уголовном праве у нас имелось всего два вида наказания: или виселица за крупные подвиги и рецидив, или ссылка на поселение. Поэтому порядку в таких городках было мало, иногда не было вовсе — а как прикажете его держать, если власть князя по факту на местах являлась чисто номинальной, все из-за тех же дорог и малочисленности. Сил хватало только на то, чтобы выпереть ссыльного на поселение, а дальше делайте что хотите. Кто не работает (добывает руду, пашет землю, торгует, грабит на большой дороге, ворует — да все равно что), тот не ест. Новониколаевску платили только за руду, остальное добывали сами. Бежать некуда, в лес — пожалуйста, если жизнь недорога, а на реке поймают и отправят обратно, предварительно выпоров, если вообще не утопят сгоряча.
Вольному человеку в таких местах можно было заработать, если есть голова на плечах. Руда у нас ценилась не сильно, зато все остальное — очень даже. Большие обозы прибывали в Новониколаевск три раза в год, из них два раза летом. В навигацию вывозили на баржах рудный концентрат, который безостановочно заготавливали и стаскивали за два десятка верст к ближайшей пристани, а зимой гнали поселенцев.
Централизованными поставками княжество не занималось, и вся надежда была на частников, причем дело это считалось очень опасным, несмотря на хорошую прибыль. Поэтому городок наш жил по принципу: то густо, то пусто, в зависимости от того, пришел очередной обоз, или же пропал бесследно.
Поэтому если Далину и впрямь удалось спихнуть с рук по хорошей цене весь тот хлам, что мои компаньоны не стали перевозить с собой, то нам повезло. Во-первых, потому, что имущество наше летное было довольно специфичным и мало кому нужным, а во-вторых, все что необходимо мы могли купить в столице примерно в два раза дешевле. Хотя если б могли, то уперли бы все, жалко, что дирижабль не резиновый, а гонять его туда-сюда себе дороже выйдет.
Пока я ел пирожок с огненно наперченной капустно-грибной начинкой и думал о том, какой Далин молодец, хотя пироги вот, конечно, гномы делают странные, Арчи тоже решил меня порадовать.
— Владей, Фаддей, своей Меланьей, — с этими словами он вытащил из кобуры мой отремонтированный револьвер. — А мое мне верни, будь так сказочно любезен.