С первого взгляда (СИ)
Выхожу на улицу, вдыхая морозный декабрьский воздух. Под ногами скрипит свежевыпавший снег, а в небе все еще кружатся снежинки. Да уж, к Новому году такими темпами столицу завалит окончательно. Если коммунальные службы уже сейчас не справляются, и на дорогах ДТП на ДТП, и пробка на пробке, то что здесь будет через пару дней, представить страшно. Но мне придется задержаться.
Достаю из пачки сигарету и закуриваю. Прикрываю глаза и, наконец-то, отпускаю сегодняшнюю ситуацию. Позволяю себе выдохнуть спокойно и не думать ни о чем хоть пару минут. Ветер колючий до ужаса и пробирает до костей. И я уже успеваю окончательно промерзнуть, когда мобильный напоминает о себе.
— Алло? — отвечаю, не глядя на экран, заскакивая в салон авто.
— Артем? — слышу родной голос и даже замираю.
— Лия? Ты почему не спишь?
— Бока уже болят спать. Ты где?
— Сейчас заскочу домой, Арчи там уже, наверное, полдивана сгрыз, и сразу к тебе. Мышка с Верой…?
— Домой я их отправила. Майя уже клевала носом, да и тяжелый у нее выдался день.
— Как ты себя чувствуешь?
— Сносно, — вздыхает Алия и молчит. — Артем, то, что было сегодня… я правда, думала…
— Не надо Лия, — перебиваю, даже не желая возвращаться к произошедшему. — Я знаю.
— Я люблю тебя… — вздыхает моя девочка, а я, похоже, перестал дышать. По телу разливается тепло, и смешно, но даже те самые романтичные мурашки побежали. Чертовски приятно! Никогда не верил в эту ерунду, но признание задевает и отдается в сердце. Знала бы она, как долго я этого ждал!
— Повтори еще раз, — сижу в машине и улыбаюсь сам себе, как дурак.
— Что? — теряется Алия.
— Ну, вот это, про «люблю».
— Так… — пауза, заминка, после которой я слышу тихий смех. — Арт-е-е-м!
— Не повторишь?
— По телефону нет, — шепчут мне, явно решив поиздеваться. — Но ты можешь приехать, и я тебе это лично, глаза в глаза скажу, — смеется моя блондиночка да так, что я сейчас, точно, взорвусь.
— Лечу, родная. Запомни, на чем мы остановились.
— Жду, любимый.
— Черт! Это будет сложней, чем я думал!
Проказница Алия просто сбрасывает вызов. Намек понял, хватит болтать. Ноги в руки и вперед.
Глава 65. Алия
А дальше события снова закрутились в стремительном водовороте, только успевай “ловить”. Ну, как закрутились? У меня все исключительно вокруг дяденек и тетенек в белых халатах. Стельмах, приехавший ко мне в день моей “попытки побега”, сообщил радостную новость — мы летим в Штаты. Мы — это я, мама и мышка, а вот он должен задержаться в городе. И все бы ничего, даже с этим, надеюсь, недолгим расставанием я смирилась, но то, что в аэропорту Лос-Анджелеса я прямехонько попадаю в “заботливые” руки врачей, которые после такого длительного перелета решили меня сразу закрыть в клинике… в общем, за это я почти двое суток дулась на Артема и не брала трубку. Дулась, а потом поняла, что опять глупо себя веду, и все-таки позвонила сама, получив нагоняй и строгий выговор.
Клиника, в которой меня закрыл Стельмах, хотя не закрыл, конечно, а попросил послушно “полежать на сохранении”, была одной из лучших в США и числилась на очень хорошем счету. Дорогущая, с огромными “палатами”, размером как однокомнатная квартира и улыбчивым персоналом, который и, правда, носился со мной, как с хрустальной вазой. Это льстит и даже очень. А если прибавить сюда, что любимый мужчина каждый день шлет мне с доставкой огромные благоухающие букеты роз, которыми заставлено уже все помещение, и мне приносят разнообразные разрешенные вкусности, которых в соседней кондитерской лавке в изобилии, то это — рай, а не больница. Но… был бы. Если бы не было так скучно. И даже несмотря на то, что мама с мышкой навещают каждый день, я все же хочу домой. Иногда появляется желание повести себя, как маленький ребенок, начать рыдать и просить маму меня забрать. Хотя знаю, что бесполезно. В этом вопросе она абсолютно солидарна с зятем, неофициальным, конечно, и даже мои горькие крокодильи слезы ее бы не проняли. Ситуацию ухудшает знание того, что ма тоже сейчас нелегко и ей нужна поддержка рядом. А кроме Майи в “огломном доме, как у Балби”, как мне сказала восхищенно мышка, никого. Хоть родная женщина мне ничего не говорит по поводу предстоящего развода и ссоры с отцом, но я-то знаю — сердце болит. Развод, тем более, когда чувства все еще есть — это тяжело. Глупое упрямство отца и на тебе, под старость лет, так сказать, сюрприз. Я даже как-то попыталась с ней поговорить на эту тему, но в ответ только услышала:
— Тема закрыта, Алия. Твой отец повел себя отвратительно, и такого его отношения к тебе и к внукам я не могу простить.
— Мам, я не хочу, чтобы из-за меня ты страдала. Любишь же…
— Люблю и, может, потом все и решится, но сейчас… Серганов заслужил, — поджимает губы родительница и бросает грозный взгляд. — Все, давай о приятном…
Это все. Больше мама желания вернуться к этой теме не изъявляла, и я не настаивала. Отец молчал, не звонил, не писал — я переживала, но злилась. До сих пор перед глазами стояла сцена в аэропорту, и пока я тоже не была готова наступить себе на горло и пойти на примирение. Хоть это и родной человек. Пока что мне до ужаса хотелось плыть по течению. В коем-то веке моя “река жизни” не напоминает скачку с порога на порог, а скорей, уютное летнее тепло и полный штиль. Приятный штиль.
После переезда в Америку, тихим сапом, не спеша, мы и дожили, слава богу, до Нового года, который я… та-да-да-дам! Встречаю где? Правильно! В больничной, мать ее, палате. Злости в моем набирающем день ото дня вес тельце не хватает на мнительных, ответственных врачей, которые после звонка будущего муженьки отказались меня даже под мою ответственность отпустить. Отказали со словами:
— Простите, миссис Стельмах, но ваш муж просил ни в коем случае вас не отпускать.
Симпатичного доктора в возрасте в тот момент от удара ногой в одно место спасло только приятно резанувшее по слуху «миссис Стельмах». Пришлось прикусить язык и грести ластами обратно в свои “покои”.
— Мечта идиотки — на Новый год проваляться в клинике, — бурчу себе под нос уже в сотый раз за сутки. Артем же только улыбается и подмигивает с экрана ноутбука. Как всегда, неотразим, бодр и сама сексуальность. Особенно на фоне меня, ненакрашенной, в белой футболке и со смешным пучком на голове.
— В частной клинике, где тебя на руках практически носят, — бойко отбивается мой мужчина от летящих в его адрес немых упреков и колких замечаний.
— Это не меняет того факта, что это больничка, Стельмах.
— Лия, — вздыхает, — ребенок.
— Знаю-знаю. Хотя я уже говорила, что чувствую себя отлично, и вот этот "курорт", — развожу руками, — излишняя предосторожность.
— Ну, губы еще надуй.
— Вот опять ты за свое.
Морщусь, но когда в родных зеленых изумрудах начинают плясать задорные смешинки, преображая серьезное лицо, не могу сдержать сначала улыбки, а потом и вовсе смеюсь.
— Я соскучилась. Майя соскучилась. И вообще, заканчивай быстрее свои дела и прилетай… а то, — стреляю глазами в проходящего мимо подкаченного доктора в белом халате, — тут меня такие доктора на руках носят… м-м-м… закачаешься, Стельмах.
— Я тебе покажу «закачаешься»! — поджимаются упрямые губы, и угрожающе выгибается бровь. — А потом догоню и еще закачаю.
— Фу. Мог бы просто позвонить и попросить дать мне вольную хотя бы на эту ночь.
— Нет. Друг сказал, что тебе сейчас нужен покой и полное умиротворение.
— Я умиротворена уже до такой степени, что этот покой уже из всех щелей лезет. Ну, серьезно, Артем?
— Ложись давай, спи. У тебя времени уже много.
— Нормальные люди на Новый год оливье едят и шампанское пьют. Гуляют полночи, и вообще… требую амнистии.
— Через шесть месяцев будет тебе амнистия, любимая.
Прекрасно. Осталось пережить с моими буйными гормонами и взрывоопасным настроением эти долгие сто восемьдесят дней и все. Свобода!