Кто я для тебя?

Эржебет мгновенно подобралась.
«Значит, все-таки они интригуют против Гила… Что и следовало ожидать. Родерих не смирился с потерей Силезии… И все же заключить союз с Франциском. Не ожидала от него такого…»
Она подняла со стола бокал с вином, пригубила и навострила уши, жадно ловя каждое слово разговора. Пока что беседу поддерживал в основном Франциск.
— Ах, Гилбо забавный, но такой грубиян! — рассуждал он, периодически отпивая токайское. — Просто неотесанный мужлан. Представляешь, Родерих, он обозвал меня каким-то словом на прусском языке, которое, как сказали мне потом, в мягком переводе означает «мерзкий извращенец»! А в грубом там было что-то про свиней и эм-м-м… часть человеческого тела пониже спины… Просто возмутительно!
На лице Родериха было написано, что он впервые в жизни готов согласиться с Гилбертом в таком определении.
— Так что я с удовольствием поддержу тебя в войне против него, мон амур! — Франциск одарил Родериха сияющей улыбкой. — Ради тебя я и не на такое пойду, только попроси!
«Ага, как же, ради прекрасных аметистовых глаз Родериха ты будешь воевать, — зло подумала Эржебет. — Просто не можешь простить Гилу тот сепаратный мир. И заришься на немецкие княжества…»
— Что ж, тогда предлагаю приступить к обсуждению деталей. — Родерих натянуто улыбнулся.
Он взял со стола явно заранее приготовленную папку с бумагами и вручил Франциску, стараясь не соприкасаться с ним пальцами.
— Вот мой план разделения завоеванных территорий. А также наброски на начало военных действий…
Франциск принялся читать очень подробные, как подозревала Эржебет, записки Родериха.
«Уже делят земли… Собственно так всегда и бывает при заключении союза — нужно сразу решить кому какой куш достанется…»
Эржебет уже поняла, зачем Родерих пригласил ее на эту тайную встречу: ему нужны были ее войска в предстоящей компании. Вот только он слишком привык считать, что вассалы будут всегда исполнять его распоряжения, и не учел, что она совершенно не хотела сражаться с Гилбертом.
«Ну уж нет, интригуйте без меня…»
Франциск тем временем отложил папку, допил вино и откинулся на спинку дивана, всем своим видом демонстрируя расслабленность и спокойствие.
— Родерих, дорогой, я люблю тебя безмерно, однако… У меня есть несколько замечаний по поводу твоего замечательного плана. Совсем маленьких, незначительных, я уверен, они тебя совершенно не стеснят, — проворковал Франциск, но в голосе его на мгновение проскользнули стальные нотки, а голубые глаза обдали холодом, напоминая о том, кто из присутствующих является древнейшей страной.
Родерих сцепил пальцы и устремил на него сосредоточенный взгляд.
— Я вас внимательно слушаю.
И следующий час Эржебет стала свидетелем жаркого, непримиримого спора, который был тщательно укутан в кружева вежливости. «Ах, мой милый, зачем же вам это герцогство…», «Ах, любезный, но ведь оно ближе к моим территориям…», «Ох, но оно такое отсталое, давайте я избавлю вас от необходимости заботы он нем и заберу себе, а вы лучше возьмите Померанию…», «Ах, но дрогой…».
Эржебет мысленно морщилась, выслушивая все эти насквозь лживые заверения: все-таки не смотря на то, что она много столетий была государством, и ей самой часто приходилось плести интриги, она в душе всегда сохраняла презрение к грязной, пусть и необходимой для блага страны, игре. К тому же за время пребывания под чужой властью, когда все решали за нее, она отвыкла от политики, и теперь европейские свары казались ей еще отвратительнее, чем во времена Средневековья. А вот Родерих и Франциск явно чувствовали себя совершенно комфортно в этом мире заговоров и фальши. Похоже, в деле интриг Родерих был не меньшим виртуозом, чем в музыке. Наконец, они с Франциск пришли к согласию. Родерих окунул перо в стоящую тут же на столе чернильницу, внес правки в свои бумаги.
— Что ж, тогда позже мы официально заключим этот договор, как положено, в присутствии наших министров иностранных дел и сановников, — подвел итог он.
— О да, я предлагаю сделать это у меня в Версале. — Франциск мечтательно улыбнулся. — Тебе там понравится, мон амур. Скульптуры, картины — у меня есть все, чтобы порадовать твое тонкое чувство прекрасного. Хотя ты, кончено же, затмишь своей красотой любое произведение искусства.
— Благодарю за приглашение, — выдавил Родерих, которого пробрала мелкая дрожь.
— Кстати. — Франциск задумчиво потер подбородок. — Я тут много думал… Как ты смотришь на то, чтобы привлечь к нашему союзу Брагинского? Конечно же, я буду безмерно счастлив, когда мы будем с тобой только вдвоем… Но этот северный варвар может нам пригодиться. Используя его, мы возьмем Гилбо в клещи: мы с тобой будем наступать с запада, а Жан — с востока.
— Звучит заманчиво, — протянул Родерих. — Но не уверен, что удастся уговорить Брагинского, у него ведь нет никаких особых счетов к Байльшмидту…
— О, не волнуйся, дорогой. — Франциск беззаботно махнул рукой. — Этот медведь так прост и наивен. Думаю, мы сможем подкупить нескольких его сановников, и они заговорят ему зубы. Люди же так падки на деньги, хоть русские, хоть нет…
— Тогда стоит активно поработать в этом направлении. — Родерих кивнул. — Кстати, как насчет фройляйн Вильгельмины?
— Хм, а кто эта наверняка очаровательная мадемуазель?
— Воплощение Саксонии. Ее границы примыкают прямо к территории Байльшмидта, у них всегда были скверные отношения. Думаю, мы сможем использовать ее земли как плацдарм для наступления…
— Хорошая мысль! Ты так умен, мон амур!
«Родерих, Франциск, а теперь еще и Брагинский! Это не считая Саксонии… О Боже, Гил, ты даже не знаешь, что тебя ждет… Черт, да они же втроем его расколошматят только так… Две сильнейшие европейские державы, Россия, от которого неизвестно чего можно ожидать… Ведь он побил в свое время Монгола, перед которым все трепетали!»
Эржебет стоило огромных трудов сидеть молча и сохранять на лице вежливую заинтересованность. Наконец, эта пытка для нее закончилась, Родерих и Франциск поставили свои подписи под новым тайным договором, обменялись последними любезностями.
— Я приказал приготовить для вас лучшую комнату. — На этот раз улыбка Родериха выглядела вполне искренней, похоже, он не меньше Эржебет радовался, что разговор закончился. — Вы наверняка устали с дороги, друг мой, а тут еще все эти утомительные политические дела…
— Ох, зачем же так беспокоиться из-за меня… готовить комнаты… Я мог бы поспать с тобой. — Франциск игриво подмигнул.
На мгновение Эржебет показалось, что Родерих все же взорвется и, нарушив все правила вежливости. Пошлет Франциска нецензурной бранью далеко и надолго, но Родерих сдержался и на сей раз. Он проигнорировал фривольный намек Франциска, выглянув в коридор, позвал слугу и с непроницаемым лицом велел ему «проводить гостя в опочивальню».