Невеста эльфийских кровей

— Ясно. Вот так больно?
Он надавил на порез. Острая боль пронзила Ринку, заставив отчаянно вскрикнуть и дернуться.
— Чшшш! Тише! — Брент успел удержать ее, одной рукой ухватив за плечи и прижав к своей груди. — Тише. Кажется, там застрял кусочек стекла. Он маленький и очень глубоко, я не смогу вытащить его пальцами. Тебе придется еще потерпеть.
Последнюю фразу он пробормотал другим тоном.
Это заставило Ринку напрячься.
Казалось, мужчина рядом с ней испытывает неловкость. Что он не знает, как с ней обращаться. Не знает, кто она для него.
Да она и сама не знала, кто он для нее. Спаситель, которому она обязана жизнью? Или что-то другое?
Возможно, сейчас самый удобный момент, чтобы узнать. Пока они сидят так, прижимаясь друг к другу, и он держит ее ладонь с такой осторожность, словно боится разбить…
Но не успела.
Тепло и влага чужого рта обволокли ее палец. И снова, как в прошлый раз, это прикосновение заставило девушку испытать странное чувство. Незнакомое и от того пугающее.
Она отпрянула, выдыхая через рот. Сильная рука удержала, не давая сбежать.
Брент держал крепко, но осторожно. Кончик его языка проник в ранку, раздвигая ее края.
И спустя секунду Ринка почувствовала, что болезненная пульсация почти исчезла.
— Ну вот, теперь можно резать, — произнес мужчина удовлетворенным тоном.
Резать?!
— Что? Зачем? Не надо резать! — пролепетала, задыхаясь от ужаса.
Она забилась в его руках. Уперлась здоровой рукой куда-то в грудь, оттолкнула…
Но это было все равно, что пытаться столкнуть монолит.
— А ну тихо! — рыкнул Брент, сжимая ее сильнее. — Я не мастак вытаскивать занозы у нежных барышень! Могу случайно и палец отсечь, если дергаться будешь.
Кажется, он не шутит…
Внезапный озноб сковал ее тело. Из-за своей слепоты она чувствовала себя в десять раз беспомощнее и уязвимее. И это было по-настоящему страшно. Когда ничего не видишь и не знаешь, что ожидать. Когда твоя судьба и сама жизнь зависят от милости незнакомца.
Мужчина процедил пару фраз, от которых у Ринки завяли уши. И она невольно притихла.
Потом шумно выдохнул и произнес уже абсолютно спокойно:
— Сейчас я углублю рану. Не дергайся! Это нужно, чтобы достать осколок. Иначе будет нарыв.
Он был прав. Она и сама понимала это. И все равно не могла расслабиться. Так и сидела, застыв в напряжении, пока он колдовал над ее ранкой.
Ринка чувствовала, как он ковыряется в ней острием ножа. Сдавливает палец, массирует. Пытается выгнать осколок вместе с кровью. Но боли не ощущала. Наоборот, казалось, что ее рука онемела по самый локоть. И все прикосновения ощущались бы сквозь толстый слой ваты.
Закончив, он снова прошелся языком по ее пальцу.
И опять это спровоцировало непонятное стеснение в груди. Будто что-то мешало Ринке дышать.
— Все, — пробормотал Брент, поднимаясь и беря ее за здоровую руку. — Давай помогу.
Он заставил ее подняться.
Девушка поспешно нагнула голову. Но он будто и не заметил, что она покраснела до корней волос. Подвел к диванчику и усадил на него.
— Спасибо…
Сейчас она была даже рада своей слепоте. Хоть не видит, как он смотрит на нее с укоризной.
Но вместо ожидаемой укоризны в его голосе прозвучала досада:
— Ты не должна благодарить меня. Я делаю то, что должен — и не больше.
— Должен? — не сдержавшись, она вскинула голову. — Кому?
Но Брент, казалось, уже пожалел о невольно вырвавшихся словах.
— Забудь, — бросил он сухим тоном. — Я купил кое-что. У местного аптекаря нашлась хорошая мазь, она поможет вернуть тебе зрение.
— Н-но… ты же сказал, что зрение само восстановится?
— Да. Но не раньше, чем через два дня. А у нас нет столько времени.
— Почему? Мы куда-то спешим? Куда?
Ринка ухватилась за случайную ниточку.
— Никуда. Забудь.
— Нет! Пожалуйста! — с жаром выкрикнула она и дернулась; собираясь вскочить. Но осталась сидеть на месте, и добавила уже тише: — Пожалуйста, мне очень страшно. Я чувствую, что происходит что-то не то…
Брент нахмурился.
— Что ты имеешь в виду?
— Все! Нас обвенчали перед людьми и богами. Я не помню сам обряд, но шрам на моей руке невозможно ступать ни с чем. Он не дает забыть о себе, потому что брак не был завершен. Мы… ты… — она покраснела еще сильнее, замялась, не решаясь напомнить о «брачной ночи». — Мы не скрепили наш союз как положено… И я хочу знать, что меня ждет. Я имею на это право!
Она не видела, как он скользнул взглядом по ее напряженной фигурке, отмечая и пятна на подоле, и еще не смытую кровь, размазанную по руке. А потом вернулся к искусанным и опухшим губам.
Пауза длилась слишком долго. Ринка уже отчаялась ждать, когда, наконец, раздался глухой ответ:
— Все верно. Ты имеешь право узнать, что тебя ждет. Но не от меня и не здесь. Наш брак всего лишь необходимость — и ничего больше. Я поклялся, что ни одному волосу не дам упасть с твоей головы. Поклялся защищать и оберегать твою жизнь ценой собственной, и если для этого пришлось связать наши души — что ж, это не самая суровая плата.
Его слова заставили девушку на мгновение онеметь.
— Как? — прошептала она чужим, хриплым тоном. — Значит, ты взял меня в жены только чтобы спасти? Из-за клятвы? Но… кому ты поклялся? Куда ты меня везешь?!
Ее сердце забилось сильнее. Ринка стиснула руки, забыв о пораненном пальце. Но, впрочем, порез больше не напоминал о себе, словно его и не было.
А Брент все молчал. И это молчание давило на плечи бетонной плитой.
Наконец, когда напряжение стало невыносимым, тишину разорвало единственное тихое слово:
— Прости.
  
Глава 11
 
Разговор скомкался сам собой.
Они едва ли перекинулись парой слов, пока Брент накладывал ей повязку с мазью.
— Не вставай с дивана, пока я не приду, — произнес, поднимаясь. — Иначе мне придется тебя привязать и, поверь, тебе это вряд ли понравится.
— Куда ты? — она по инерции дернулась на звук его голоса.
— Никуда. Прикажу подать нам обед.
Брент немного лукавил. Связанный клятвой, он не мог сказать ей больше того, что уже сказал. Ничем не мог успокоить, а врать не хотел — и это его давило.
Девочка нуждалась в поддержке. Но приказ аэра был четким и однозначным: она не должна знать, куда ее везут и зачем. Дай только намек — и она догадается, зачем эльфийская полукровка нужна в Эльвериолле. И тогда Бренту придется отвечать на ее вопросы, подчас опасные для нее самой.
А что он ей скажет? Что ее отец был публично казнен за покушение на наследника трона? Что ее род полностью истребили за попытку переворота? Что она единственная и последняя, в ком еще струится кровь Джиттинат — вторая по древности среди эльфийских родов?
И что он сам принимал непосредственное участие во всей этой каше.
Брент был простым воином, не подкованным в подковерных интригах. Не умел врать, не умел изворачиваться. Его прямолинейность зачастую доставляла ему неприятности. Но он был предан трону Эльвериолла и правящей династии до мозга костей. Такой же неподкупный, как его меч, такой же твердый и смертоносный.
Ни разу за всю свою жизнь он не сомневался в приказах. Не испытывал даже тени сомнения. А сегодня, глядя на побледневшее личико Ринки, он вдруг испытал неуверенность.
Казалось бы, чего проще? Найди девчонку, доставь через Пролив — и свободен. Но все пошло не так с самого начала.
В рыбацкой деревушке о полукровке слыхом не слыхивали. Бренту пришлось потратить два дня, пытаясь отыскать следы девушки. Открыто расспрашивать он не мог, опасаясь ненужного внимания. Но ему повезло наткнуться на местного пьяницу, и тот за бутылкой мутного пойла «вспомнил», что лет шестнадцать назад нашли младенца в одной из лодок.
— И где он теперь? — Брент старался не выдать своего интереса.
— Так знамо где, отправили в сиротский приют. Кто ж захочет кормить полукровку?