Ангел-Хранитель 320 (СИ)
— Меня наширяло так, что я ног не чувствовал, — сказал Сергей.
— Это на первых порах, пока себя слабо контролируешь. В бою дозы будут минимальными, или их совсем не будет. Или, если слабину дашь, пошлют тебе код по радио. Станешь как кукла на веревочке. Потом очухаешься — ни черта не вспомнишь.
— Ты уверена? — с сомнением спросил Сергей.
— На все сто. Мне ли не знать. Если ты в линейной роте, значит гипнообработку уже прошел. Не волнуйся, ее активизируют только в самом крайнем случае. Роботы хреново соображают и дохнут ни за грош. А стоят очень дорого. Так что живи спокойно и не думай об этом. Когда «включишься» — все равно ничего не вспомнишь.
— Не боишься об этом говорить?
— Ты об этих, «молчи-молчи»? — Магда презрительно показала глазами на потолок. — Тоже мне, секрет Полишинеля. Даже лучше для тебя. Если ты об этом заранее узнаешь — меньше шок. Меньше повреждение казенного тела.
— Неужели это у всех так? — спросил он.
— Люди делятся на бегемотов, и на тех, кто чувствуют кожей. Первые могут выбить человеку мозги, потом сесть и спокойно допить свое пиво. У вторых совесть — как кислота. Разъедает изнутри. Мы с тобой из второй категории. Хотя насчет себя я уже не уверена.
Она поставила бокал.
— Мы живы, и это главное. Живи сейчас и не думай о будущем. Каждая минута — как последняя. Смакуй каждый глоток. Поцелуй меня.
— Конечно, — серьезно сказал Сергей. Провел ладонью по ее коротким волосам. Привлек к себе. Коснулся губами ее щеки. Медленно спустился ниже. Нашел приоткрытые навстречу губы.
— Ну, как? — спросил он. — Получается?
— Еще тренироваться и тренироваться, — ответила Магда, обвивая руками его шею. — Но успехи определенно есть. А ты серьезно насчет переезда?
— Абсолютно. Не желаю тебя не с кем делить. Хочу, чтобы мы просыпались вместе. Хочу целовать тебя сонную, а вечером встречать тебя после службы — грязную, злую и измученную, хочу видеть как ты постепенно оттаиваешь и улыбаешься. Согласен чинно гулять под ручку и вечерами собирать свои носки в кучу.
— Я подумаю, — пообещала Магда. — Я очень серьезно подумаю. Дай мне немного времени.
И прильнула к нему в долгом поцелуе.
Глава 4
Операционный зал линейного крейсера «Варяг» — флагманского корабля экспедиционной эскадры Союза Демократических Планет. Двухметровая тактическая голограмма в центре овального отсека забрызгана редкими значками кораблей, исчерчена зелеными векторами их движения. Яркие белые точки звезд, серые шарики планет. Планета — цель подсвечена ярко — голубым. Джорджия. Сырьевой рай. Глухая окраина прогнившей Земной Империи. Только извращенец с гипертрофированным самомнением мог назвать свою кучку планет таким громким именем. Как будто люди остальных государств родом не с матери-Земли. Легендарной прародины, захлебнувшейся в технологическом дерьме суперцивилизаций, превратившейся в безжизненную помойку.
Контр-адмирал Корсак нервно дернул плечом, возвращаясь из своих мыслей на бренную палубу. Он не был стратегом. Не был философом. И что на него нашло? Он был простой разменной пешкой. Отличным тактиком, способным в заданные сроки выполнить поставленную задачу. Хотя почти не имел модификаций. Только увеличенный мозг с кристаллами вживленных блоков дополнительной памяти, хранящих тактические решения на все случаи жизни. В отличие от своих офицеров, сидящих у постов управления по окружности отсека, укутанных в коконы боевых скафандров. Мотивированных до предела. С вживленными интерфейсами, с усиленным, не боящимся перегрузок скелетом. Приспособленных к жизни на корабле лучше, чем на поверхности планеты. Выращенных за два года в инкубаторах флота. Не знающих другой цели, кроме победы над противником. Впрочем, не знающих и самого противника. Противник, это тот, на кого укажет куратор Совета во время инструктажа. Хотя им еще повезло. У них хотя бы осталось чувство страха. Они боятся умереть, не выполнив задачу. Боятся повредить или использовать не по назначению дорогую матчасть. Техника дороже людей. В отличие от того же десанта первой волны. Разменных камикадзе, стремящихся умереть во славу Демократии. Выращенных за месяц по ускоренной программе. Солдат, у которых инстинкт самосохранения и страх смерти отсутствуют от рождения. Только генетически привитое стремление захватить указанный плацдарм и удерживать его до высадки главных сил. Живые роботы. Все равно упрощенное тело не живет больше месяца после активизации. Иное дело — коммандос-невидимки, чьей задачей, наоборот, является необходимость выжить как можно дольше, уничтожая живую силу противника, его средства связи и управления. Способных пить грязную воду болот, переваривать любую органику и убивать сотнями различных способов.
От воспоминания о существах с безжизненными водянистыми глазами, по недоразумению называвшихся людьми, Корсака передернуло. Что-то нервы шалят.
— Товарищ адмирал! Доклад командира авангардной группы.
— Слушаю.
— Система 09875674XLE очищена. Эсминец 867 уничтожил фрегат и спутник связи противника. Повреждений нет. Других вражеских сил в оперативном районе не обнаружено. Докладывает капитан второго ранга Стасов.
— Благодарю, — ровным голосом отозвался адмирал. — Экипажу эсминца — благодарность за хорошую работу.
— Есть благодарность! — отозвался кавторанг.
— Как вражеский фрегат отреагировал на атаку?
— Как сонная муха, товарищ адмирал! Не успел даже вовремя поставить «зонтик». Нападения явно не ожидал. Скорее всего, учебный поход.
— Эскадре продолжить движение.
— Есть! — кавторанг освободил канал.
Сочная метка крейсера на сферической голограмме почти терялась на фоне зеленых мазков ударных авианосцев «Севастополь» и «Балтика». Фрегаты охранения выглядели просто кружащимися искрами. Большой десантный корабль замыкал строй. Тройка эсминцев авангарда ушла далеко вперед, мелькая крохотными серебристыми рыбками в голубоватой глубине тактической сферы.
Земная Империя никогда не воевала. Она зажралась, безнаказанно подминая под себя одну за другой промышленные и сырьевые планеты. Пора забрать у нее то, что ей принадлежит не по праву. Забрать по праву сильного.
«И что за чушь лезет в голову? — снова удивился Корсак. — Определенно, не стоило пить после инструктажа с членами Совета. Умеют они загадить голову».
Глава 5
Вторые сутки Стейнберг пытался выбраться из боевой рубки. Израсходовав три аварийных осветительных комплекта из четырех, вручную программируя ремонтного робота, он добился лишь одного — смог переключить магистраль управления системой восстановления на автономное питание от резервного источника, при этом лишившись аварийного освещения и исчерпав ресурс аккумуляторов робота. Щелчком вставив в держатель последний дыхательный картридж, лейтенант раскинул руки и, отдыхая, повис рядом с переходным люком. Тусклое пятно света вокруг осветительной трубки выхватывало из темноты заиндевевшие консоли управления, кабель, змеящийся по переборке и исчезающий в одной из раскрытых настенных панелей, скрюченного и тоже покрытого инеем робота. Израсходованные дыхательные картриджи, осветительные трубки, крепежные болты от открытых панелей висели тут и там, дополняя картину катастрофы.
«Если не найду исправного ремонтника, так и подохну тут» — безразлично подумал Стейнберг.
За последние сутки он уже свыкся с неизбежностью смерти, и только вбитая в подкорку привычка действовать не давала принять снотворное и тихо умереть во сне. Три часа назад замолчал последний собеседник, с которым Стейнберг переговаривался по аварийной системе связи. Сержант Гирсон, наводчик носовой батареи, не смог выбраться из обесточенного ракетного поста, израсходовал дыхательные картриджи из аварийного комплекта и из скафандра погибшего товарища. Пару последних часов своей жизни он безостановочно материл пройдоху-вербовщика, заблокированный люк, боготраханного Императора вместе с его мудацкой империей и весь этот долбаный флот с его сраным пижонским начальством. От его предсмертных хрипов у Стейнберга чуть не съехала крыша. Когда он вновь подключился к резервному каналу, в наушнике слышалось лишь потрескивание помех.