Трон Знания. Книга 5 (СИ)

Засмотревшись на дерущихся чаек, Элайна обронила шляпку в воду и звонко рассмеялась. Русые волосы, уложенные в изящную причёску, глаза болотного цвета, на щеках ямки, как у старшей дочки.
Эйра вновь перевела взгляд на Дизи. Что-то неуловимо родное было в облике этой девочки. В том, как она поднимает брови, улыбаясь. В том, как едва заметно двигается кончик её носа, когда она говорит.
Эйра потёрла грудь. Сердце не соглашалось с тем, что пришло в голову. Посмотрела на Адэра. Не спросила взглядом, просто посмотрела.
Он нахмурился:
— Неужели так заметно?
— Что?
Адэр упёрся рукой в плед, намереваясь встать.
— Вилар знает? — спросила Эйра и прижала кулак к губам.
— Никто не знает.
— Что вы за люди?
— В Тезаре не осуждается секс до брака, но детей можно заводить, только будучи в браке.
— Заводить… слово-то какое. Заводят собак и кошек, — проговорила Эйра, борясь с желанием уйти. — Что вы натворили?..
— Отец объявил о помолвке Элайны и Модеса. Она пришла ко мне, а я пошёл к отцу. Хотел сказать, что Элайна беременна, но сказал, что она на грани срыва, собирается сбежать или навредить себе. Я убедил его не затягивать со свадьбой. Мне было пятнадцать, но я уже понимал, что отец отправит её в глушь, потом заберёт ребёнка. Потом её всё равно выдадут замуж за Модеса. Она бы никогда не увидела дочь. Считаешь, так было бы лучше?
— Вилар не какой-то проходимец. Почему им не разрешили пожениться?
— Это даже не обсуждалось.
Эйра повернулась к Адэру:
— Почему?
— Брак дочери короля и герцога Гаяри был нужен стране.
— Мне этого не понять.
Адэр пальцами приподнял её подбородок:
— Почему блестят глаза?
— Я не могу понять.
— Не вздумай плакать.
— Не буду. — Эйра отклонилась от руки Адэра. — Модес не догадался?
— Срок был маленький. Отец поверил мне и подсуетился со свадьбой. За пару недель до родов мы с Элайной поехали в фамильный замок нашей матери. Когда начались схватки, Элайна упала. Специально. Будто падение вызвало преждевременные роды. Я боялся, что врач выдаст нашу тайну — ребёнок родился доношенным, а врач всё истолковал по-своему. Он решил, что Элайна и Модес зачали ребёнка до брака и не хотели предавать это огласке.
— Представляю, как она страдала.
Адэр покачал головой:
— Теперь я на её месте. Моё происхождение и мой долг перед короной лишают меня счастья. Я пытаюсь совместить несовместимое. Не вижу выхода, Эйра, но я его ищу.
— А я вот думаю: надо ли?
— Адэр, дорогой, ты умеешь строить замки из песка? — донёсся голос, который показался Эйре обманом слуха, настолько призрачным стал окружающий мир.
— Конечно! — крикнул Адэр и, обратив взгляд на Эйру, тихо проговорил: — Большинство людей живёт в такой бессознательности, что они не могут заглянуть даже на шаг вперёд. А я, пятнадцатилетний мальчишка, заглянул в будущее и сделал выбор. Я пожертвовал правдой ради счастья Дизи и ни капли об этом не жалею. Если потребуется, я совершу ещё сотню таких поступков, лишь бы оставить ребёнка с матерью.
— Ты идёшь? — спросила Элайна, приблизившись. — Девочки ждут.
Адэр поднялся и, хлопая в ладоши, побежал к племянницам. Гувернантка отошла в тень деревьев, подпёрла плечом ствол, готовая в любую секунду кинуться к детям.
Усевшись на плед, Элайна приподняла подол платья и принялась отряхивать ноги от песка. Эйра не сдержала улыбку, наблюдая, как Адэр возится с девочками. Из него получится хороший отец.
— Хватит его соблазнять, — произнесла герцогиня.
— Я не соблазняю.
— Хватит! Я вижу, как ты смотришь. И главное, вижу, как он смотрит на тебя. Давай начистоту.
— Хорошо, — кивнула Эйра и потупила взгляд.
— Он без пяти минут женатый человек.
— Знаю.
— Скоро у Луанны закончится траур. Она приедет сюда, и что увидит?
— Как мы смотрим друг на друга.
— Малика…
— Эйра.
— Ты поменяла имя?
— Это моё настоящее имя.
— Хорошо. Эйра. Мне надо время, чтобы запомнить.
— Я вас не тороплю.
— Адэр не возьмёт тебя в жёны. И в фаворитки тебя не возьмёт.
Эйра пожала плечами:
— Вы не сказали мне ничего нового. Я и сама это знаю.
— Ваши игры доставят Луанне страдания. Ты женщина, Малика…
— Меня зовут Эйра.
— …и как женщина должна понимать другую женщину.
Эйра вскинула голову:
— Я люблю его, Элайна. Вы знаете, как это — любить всем сердцем. А я знаю, как это — любить, когда любить нельзя. Я не строю воздушных замков. Вам не о чем волноваться.
Герцогиня отклонилась назад и изобразила на лице крайнее удивление:
— Да ну? И это после такого жаркого признания?
— Его будущее мне важнее моего собственного будущего. Он для меня, в первую очередь, человек, который может сделать этот мир лучше. И счастье других людей для меня важнее моего собственного счастья. Я, по сути, ничего не делаю. Не хожу на заседания, не требую, не влияю на его решения. Но я нужна ему. Он черпает во мне силы и становится могущественнее, а я отдаю ему силы и слабею. Скоро я истончусь и исчезну, как тончает и исчезает луна на рассвете. Это будет его рассвет. Меня не будет рядом, как нет луны рядом с солнцем.
Удивление на лице герцогини сменилось растерянностью.
Приблизившись, Адэр вытащил из корзинки бутылку с водой:
— Рассказываешь о своей работе?
— Да, дорогой, — улыбнулась герцогиня.
— Слушай внимательно, — велел Адэр Эйре. — Может пригодиться. — И направился к девочкам, перекидывая бутылку из руки в руку.
— Вы работаете? — спросила Эйра, проводив его взглядом.
— В комиссии при инспекции по делам женщин. Работаю… — Элайна хмыкнула. — Я и мои подруги собираемся два раза в неделю и рассматриваем жалобы женщин, которые подверглись домашнему насилию. Мало кто решается заявить открыто об избиении или запугивании. Женщин останавливает страх. Или стыд. Или то и другое. Они пишут нам, просят совета. С кем-то мы просто беседуем. Кому-то находим жильё подальше от мужа-тирана, помогаем с документами на другое имя. Помогаем деньгами, пока женщина ищет работу. Некоторых направляем в реабилитационный центр, который построил мой муж. Решение нашей комиссии приравнивается к решению суда в пользу жертвы. Только у нас нет официальных ответчиков и нет осуждённых виновников. Мы не раздуваем скандалы, не предаём дела огласке. Мы просто помогаем.
— Вы занимаетесь хорошим делом, герцогиня.
— Не буду загружать тебя терминами и понятиями. Спрошу только: какие виды домашнего насилия ты знаешь?
Похоже, Элайна решила, что разговор на отвлечённую тему лучше молчания. Или работа ей действительно нравится, а поговорить не с кем.
— Физическое, психологическое и сексуальное, — ответила Эйра.
— Есть ещё один вид: экономическое насилие. Это, попросту говоря, ущемление женщин в средствах. Домашнее насилие — независимо от вида — почти всегда сопровождается расстройством психики жертвы. Как думаешь, какое расстройство самое распространённое?
Эйра улыбнулась:
— Я не сильна в психиатрии.
— Синдром приобретённой беспомощности, — сказала Элайна, подняв указательный палец. — Как бы тебе это объяснить… Собаку бьют в закрытой комнате. Она изворачивается, как может. Огрызается. Это продолжается изо дня в день, и в какой-то миг мучитель входит в комнату, а собака уже не пытается спастись. Ложится и терпит побои. А ещё через время мучитель входит в комнату и оставляет дверь открытой. Бьёт собаку, а она не убегает, хотя вот он, выход, перед носом. Это и есть синдром приобретённой беспомощности.
Эйра хмыкнула:
— Теперь буду знать.
— Я привела слишком грубый пример. Человека не обязательно бить, чтобы он заполучил этот синдром. Кроме того, беспомощность проявляется не только в присутствии насильника. Человек вообще становится беспомощным. Я слышала о случае, когда из реки вытащили девушку — она оступилась на мостике, упала в воду и чуть не утонула, хотя могла встать на дно, вода в том месте доходила до её груди. Потом оказалось, что она была жертвой насилия: отец истязал их с матерью на протяжении многих лет. Иногда синдром приобретённой беспомощности развивается и без насилия. Например, когда мать постоянно говорит ребёнку: «Ты всё делаешь неправильно».