Его любимая девочка (СИ)

Не имея возможности видеть, слышать, говорить, я ощущала всё в разы сильнее.
Был на месте Артура мой любимый человек, и мы бы с ним всё обговорили, придумали бы стоп слово, то, уверена, я бы насладилась такой игрой…
Но… я не давала своего согласия.
Я испугалась.
Испугалась его. Себя. Своих ощущений, которые взорвали все мои клетки от сильнейших оргазмов.
Это было самым настоящим изнасилованием. Оргазмы, что я получила, были лишь физиологической реакцией, не более того.
Это как заставить человека насильно смеяться, применив к нему такую пытку как щекотка. Можно ведь и защекотать так, что человек потеряет сознание, умрёт, и банальное развлечение уже не покажется таким невинным.
По большей части, я испытала боль. И физическую и моральную.
Но… Стоит уже признаться, что в какой-то момент, я ощутила и удовольствие.
Это случилось тогда, когда я уже не могла контролировать своё собственное тело. Когда все мои нервные клетки поддались невыносимой сексуальной пытке. Тогда и случился этот взрыв, который принёс и боль, и облегчение, и нестерпимый ужас.
Очень трудно совместить в своей психике одновременное проживание страха и удовольствия.
У меня от этого противоречия возникло чувство унижения.
Унизительно чувствовать удовольствие от того, что тебя насилуют.
На глазах снова появились слёзы. Я сворачиваюсь калачиком на своей кровати. Тихие слёзы бегут у меня по щекам, и я ничего не могу с собой поделать.
Я понимаю, что не должна себя жалеть и поддаваться отчаянию. Но ничего не могу поделать.
Мне так жалко себя.
Так хочется оказаться рядом с мамой и папой, и найти у них защиту и покой.
Мне кажется, после сегодняшнего вечера, я постарела на тысячу лет и мой внутренний мир навсегда изменился.
В этот момент я ненавидела Джанабаева больше, чем кого-либо в своей жизни.
Успокоившись, стала прислушиваться к тишине.
Каждый удар моего сердца отдавался громким эхом в моей голове.
Так я и провела всю ночь в полудрёме, вздрагивая от каждого шороха.
Тело ужасно болело, ныло, да и элементарно, мне просто было очень плохо, будто побывала в самой настоящей мясорубке.
А ранним утром, когда я, наконец, крепко уснула, меня разбудил Артур.
Открыв глаза и увидев его рядом с собой, я в доли секунд сорвалась с места и оказалась на другой стороне кровати.
Ошалело глядя на мужчину, сонно моргала, приходя в себя.
Джанабаев был одет — это раз.
Смотрел он на меня мрачно — это два.
И держал в руке стакан с водой и… какие-то таблетки.
Тряхнула головой и часто заморгала, стараясь скорее прийти в себя.
— Доброе утро, моя любимая девочка, — произнёс он довольно сухо.
Доброе ли? По мне, так это самое ужасное утро в моей жизни.
— Что ты хочешь? — спросила его резко и ещё хриплым со сна голосом.
— Не смотри на меня так, будто я тебе враг, — сказал он недовольным тоном и направился ко мне.
Забралась в кровать под одеяло и натянула его себе до подбородка.
— Не приближайся ко мне, Артур, — произнесла предостерегающе. — Я устала, хочу спать, и у меня всё везде болит…
— Не бойся, — прервал он меня, хмыкнув. — Не трону тебя. По крайней мере, не сегодня. Хотя, сказать по правде, мысли такие были. Слишком хорошо нам вчера с тобой было, что я не прочь повторить. Ну или хотя бы просто потрахаться. Потому что ты пахнешь и выглядишь так, как я и хочу. Ты пахнешь мной, Лена, моей спермой. Мой запах впитался в тебя… Ммм…
Скорчила гримасу и едва не воскликнула «Фу-у-у-у!»
— Ты говоришь, как кобель, пометивший свою территорию, — сказала дерзко.
— Так и есть. Я пометил тебя, Лена, ведь ты принадлежишь мне. Моя сладкая любимая девочка. Моя девочка. Смотрю на тебя и уже хочу оттрахать во всех позах.
От его грубых и грязных слов состроила гневную гримасу.
Как же я его ненавижу!
— Нет, — сказала твёрдо.
Он улыбнулся и покачал головой.
— Твои слова каждый раз оборачиваются против тебя самой, моя малышка, — произнёс он, растянув последние слова. — Но да, сегодня никак мне не получится поиграть с твоей киской, попкой и чудесным ротиком.
Уже внимательней скользнула по нему взглядом и спросила, обрадовавшись, что смогу наконец-то побыть одна:
— Ты куда-то собрался?
— Да, Лена. Дела требуют моего непосредственного участия, — ответил Артур огорчённым тоном.
— А-а-а… А когда ты вернёшься? — поинтересовалась невинно.
Он вздохнул и произнёс:
— Пока не знаю. Посмотрим, как будет протекать процесс важной для меня сделки.
Я едва не улыбнулась от облегчения, что этого изверга я могу довольно долго не увидеть!
А это значит, я могу придумать план как сбежать отсюда!
Подавила в себе радостные эмоции и лишь кивнула на его слова, пряча глаза, чтоб он не увидел в них счастливого блеска.
— В моё отсутствие, да и когда я вернусь тоже, тебе разрешаю выходить из комнаты. Весь дом в твоём распоряжении, Лена. Кроме подвала и выхода из дома.
Я не ослышалась?
Взглянула на него с неописуемым удивлением.
— Ты серьёзно? — спросила, чтобы удостовериться, что это правда, а не его розыгрыш.
— Серьёзно, — улыбнулся Джанабаев и сел на край моей кровати.
Я невольно дёрнулась в сторону, но потом взяла себя в руки и нашла в себе силы, выдавить предложение:
— Благодарю за такую щедрость.
Постаралась, чтобы мои слова не прозвучали с сарказмом.
— Вчерашнее наше развлечение сильно подняло моё настроение, поэтому, это моя тебе благодарность, — пояснил Артур. А потом добавил: — И вот ещё кое-что. Так как я не знаю, сколько именно буду отсутствовать, то позволяю тебе выходить на свежий воздух на террасу. Она находится на втором этаже. Анна Петровна и остальной персонал обо всём предупреждены. Они получили подробные инструкции, Лена. Поэтому, давай без глупостей.
— Всё будет хорошо, — произнесла как можно невинней.
Вот он! Мой шанс!
Я точно вырвусь на свободу!
Он коснулся моей щеки своими пальцами и, улыбнувшись, ласково произнёс:
— Я в этом не сомневаюсь, но всё равно подстрахуюсь.
Он вскрыл упаковку с какими-то таблетками и достал одну белую вытянутую таблетку. Взял в другую руку стакан воды и это всё протянул мне.
— Выпей это, Лена, — произнёс он тоном, не терпящим возражений.
— Что это? — прошептала я, хмурясь.
— Это лекарство от тревог, волнений и дурных мыслей. Будешь выпивать их каждый день с самого утра, как только проснёшься. Анна Петровна об этом также позаботится.
— Я не буду пить никакие лекарства! — заявила со злостью.
Ещё чего выдумал урод проклятый!
— Выпьешь, — также спокойно произнёс Артур.
— Но я совсем не тревожусь, не волнуюсь и мысли у меня уж точно не дурные! — воскликнула с возмущением.
— Я не могу допустить, чтобы ты попыталась сбежать, Лена. А пока меня не будет, ты обязательно предпримешь такую попытку. Возможно, и не одну. Конечно, у тебя ничего не выйдет, но когда я об этом узнаю, то буду очень зол. И тогда, вчерашний трах покажется тебе ласковой прелюдией, моя милая и очень хитрая девочка.
Как он мог «видеть» так далеко?! Или он мысли мои читает, сволочь!
— Артур! — запротестовала я. — Обещаю, что не стану совершать побег! И ничего дурного тоже делать не стану!
Он тяжело вздохнул и сказал:
— Либо ты пьёшь таблетку сейчас и остальные дни, пока меня не будет. Либо на всё время моего отсутствия я запру тебя в этой спальне. Выбирай, девочка.
— Пожалуйста, Артур! Не надо! Я не буду убегать! Обещаю тебе! Но не хочу я никаких лекарств! Я полностью здорова!
— Это для твоего же блага, Лена. Если ты что-то натворишь, то я очень разозлюсь, поверь, и тогда я накажу тебя со всей строгостью.
Зло рассмеялась и процедила:
— То есть, ты пытаешься спасти меня от меня же самой?
— Именно, моя сладкая.
Скривилась на его словах, понимая, что мне его не переубедить. А сидеть взаперти, чёрт знает, сколько, надеясь хоть на какой-либо маловероятный шанс для побега…