( Бес ) Предел (СИ)

— Вообще-то я видела твою пипиську, и она немаленькая. В смысле он немаленький, — сложив руки на груди, серьезно произносит Олеся, нахмурив брови. И тут меня откровенно понесло.
Бывало, конечно, что я ржал аки припадочный, причем тоже от действий или слов Олеси, но тут прям безостановочно. От смеха я повалился на кровать, прикрыв ладонями лицо. Что может подумать ее мать, узрев взрослого сворачивающего от смеха мужика, даже думать не хочу.
— Я не понимаю, что здесь смешного. Надо было сказать слово член? Ну член, так член, какая разница-то? Он немаленький, значит ты снова врешь. Врешь о том, что у меня все нормально с внешностью, или о том, что задираешь меня из-за своих недостатков? Ни черта уже не понимаю, — вскакивает с кровати и подбегает к окну.
— Тяжелый случай, кому-то тоже надо к психологу, — подкладывая под голову руки, констатирую я. — Зато дядя Игорь убрал романтический флер, летающий над твоей головой.
— Иди в жопу, дядя Игорь, — зло бросает Олеся.
— Прекрасное слово и главное очень емкое. Ладно, шутки в сторону, — рывком встаю с кровати и подхожу к Олесе. — Я говорил сейчас вполне серьезно по поводу твоей внешности, — кладу руки ей на плечи и легонько сжимаю. — Прекрати из кожи вон лезть, чтобы мне что-то доказать. Через час, а может и меньше, я скажу тебе очередную гадость, к примеру, о твоих больших плечах, и не потому что они большие, а потому что я так привык. Мне так нравится. Просто нравится тебя задирать. Даже если через месяц я увижу тебя на экране телевизора, победившую в каком-нибудь супер-конкурсе, где ты мне завуалированно или не очень покажешь средний пальчик, я все равно при встрече обязательно что-нибудь скажу. Например, что этот самый пальчик кривой. Понимаешь?
— Нет. Совершенно не понимаю. Зачем? Ну зачем это делать?
— Ты зачем поешь?
— Потому что мне это нравится.
— Ну так и я так же.
— Но это совершенно разные вещи!
— А для меня одинаковые, — убираю выпавшую прядь Олесиных волос за ухо и волне серьезно произношу: — И не вздумай в меня влюбляться.
— Да какой человек в здравом уме это будет делать?!
— Любовь считается болезнью, про влюбленность не знаю, но тоже не самое рациональное чувство. Так что здравый ум здесь ни при чем. Просто девушкам, особенно твоего возраста, свойственно влюбляться в дяденек постарше, особенно если те им в чем-то помогли. И мне порой не нравится твое выражение лица, то ли дура влюбленная, то ли просто дура, то ли… хрен знает что еще.
— Не хотелось бы тебя расстраивать, но я уже влюблена. И это не ты, — без толики сомнения произносит Олеся, смотря мне в глаза. И вот странное дело, выглядит она вполне убедительно. Но интересоваться, когда вдруг успела с таким графиком влюбиться, и что там за субъект-не буду, не мое это дело, от слова "совсем".
— Ну вот и славно. Главное не забывай предохраняться, ляльку тебе еще все-таки рано заводить. Слушай, твоя мать собирается нас кормить? Я вообще-то голоден.
— Да, думаю уже готово, пойдем, если что я ей помогу.
Как-то не так я представлял себе сельский обед, которым встречают дочь и вымышленного парня этой самой кровиночки. Квашеная капуста, салат из помидор и пресные куриные котлеты. Ах да, еще салат из кабачков и хлеб. Я был уверен, что дела у Олесиной матери идут крайне плохо. Мысленно пересчитал всю имеющуюся с собой наличку, и когда остался один, уже начал достать деньги, но вдруг мне прилетело то же, что я однажды дал, а точнее сделал Олесе. Я со всего размаху получил по рукам.
— Ты, мать твою, охренела?!
— Нет, мне просто показалось, что я почувствовала запах табака. А мои ноздри слишком чувствительны к такому роду ароматов, — девчонка хватает меня под руку, как только ее мать заходит в коридор, и я даже не успеваю что-то сказать в ответ. Ну зараза такая, моими же словами кроет.
Олеся перекидывается парой фраз с матерью, та в ответ что-то бормочет, но я совершено не интересуюсь происходящим. И только когда мы сели в машину, Олеся заговорила первая.
— У них есть деньги, и этот шикарно-позорный стол явился не следствием бедноты, а внезапного пристрастия мамы к полезной еде, потому что у ее мужа вдруг перестала справляться печень с вредной едой. Блин, стыдоба-то какая, — прикрывает ладонями лицо и тяжело вздыхает. — Можно мы заедем в одно место? Там вкусно кормят и не гадюшник. И пахнет там приятно, клянусь.
— Ну если клянешься, то давай заедем, — подавляю в себе очередной смешок за столь откровенную правду, совершенно забывая о недавно отбитых руках.
***
— Я же говорила, что здесь не воняет и вкусно кормят. Ведь вкусно же? — с надеждой в голосе интересуется Олеся, облизывая палец от крема.
— Вкусно, — уверенно произношу я, запивая эклер мятным чаем.
Почему-то говорить, что основное блюдо показалось пресным, а десерт сухим, с малосъедобной маргариновой начинкой, не хотелось. Пришлось давиться тем, что есть и делать вид, что все вкусно. Странно, учитывая, что я давно уже перестал в чем-либо притворяться. Хотя о чем я, все что происходит сейчас в моей жизни вообще крайне странно.
— Ну что опять? Говори уже, если не терпится спустить яд. У меня что-то на лице? Чашка грязная?
— Прекрати параноить, — сказал главный параноик, ставя чашку на стол. — Все нормально. Давно хотел спросить, а что ты поешь? Я имею в виду какой стиль, язык.
— Стиль совершенно неподходящий для ресторана.
— Это что рэп?!
— Нет, — смеется она, прикрывая ладошкой рот. — Ну… как сказать, примерно такие песни как…
— Если ты не можешь сказать вслух что поешь, как выступаешь на сцене?
— Я не боюсь выступать на сцене, просто кто-то сейчас будет издеваться, а мне сегодня еще петь, и как только я открою рот, вспомню то, что ты сейчас скажешь.
— Охренеть какое умозаключение. Ничего я тебе не скажу, не бойся.
— Я пою на английском, французском и испанском. И да, языки я не знаю, но это не главное, я знаю перевод, да и к тому же английский я уже учу.
— Неужели я тебя так затюкал, что ты заранее оправдываешься?
— Нет, просто многие не понимают, как можно петь на незнакомом языке. А песни все лирические и не для ресторана, потому что хочется распеться, как того требует песня, а в ресторане надо потише, чтобы не разогнать гостей, но иногда не получается и все равно пою, как хочу.
— Ясно, что ничего не ясно. Олесь, а чего ты вообще желаешь? Я имею в виду не масштабно на годы вперед, а в ближайшее время, что-то, что реально можно исполнить, но по каким-то причинам пока не получается.
— На море хочу побывать, а не только на картинки смотреть. И на волнах покататься, как показывают в кино. Люблю плавать.
— И все?
— Остальное не для чужих ушей. Ну еще в аквапарк хочу, особенно туда, где есть искусственные волны. Круто, наверное, — мечтательно произносит Олеся, обводя указательным пальцем края губ.
И все, меня в очередной раз повело. Думал я недолго, через несколько минут мы уже сидели в машине.
***
— Я же просила подвезти меня в ресторан, а это что?
— Торговый комплекс, что же еще. Я тебе порвал купальник, и чтобы успокоить свою совесть, я куплю новый.
— Не надо, я тот зашью, там вообще дело пяти минут, — тараторит Олеся, теребя замок своей сумки.
— Во-первых, твой купальник попросту уродский, и то? что он порвался-это как раз его плюс, во-вторых, сделаешь приятное своему парню.
— Во-первых, я не говорила, что у меня есть парень, во-вторых, идти и выбирать купальник вдвоем-это слишком. Отвези меня, пожалуйста, в ресторан, а если решу покупать новый, сделаю это сама, когда захочу.
— Значит так, вышла из машины и больше ни слова. Со мной, Олеся, надо дружить, а сейчас ты начинаешь меня бесить и это плохо.
Видать кто-то решил встать в позу, да и пожалуйста, вытащить Олесю из машины мне не составило никакого труда, ровным счетом, как и довести до нужного отдела. Как ни странно, цели ее смущать у меня не было, я был занят выбором плавок для себя, желательно попросторнее. Как и предполагалось, Олеся выбрала самый дешевый купальник, при взгляде на который хотелось выть-серая убогость, для кого вообще это продают?