( Бес ) Предел (СИ)

— Остановите тут, — тычет пальцем в первый подъезд, чем вызывает мое недовольство.
Не успел я толком остановиться, как она тут же выскочила из машины.
— Спасибо еще раз, и извините, что вам из-за меня пришлось… ну в общем, вот это вот все, — прикладывая руку ко рту, мямлит она. — Всего вам хорошего.
— И тебе, — вновь громко хлопает дверью, да так, что у меня от этого звука снова начинает гудеть в голове.
Самое дурацкое, что вместо того, чтобы уехать из очередного незнакомого мне двора и не нарываться на возможно новое, не самое лучшее приключение в моей жизни, я продолжаю стоять на том же месте, всматриваясь в хрупкую мальчишескую фигуру, с натянутым на голову капюшоном. Моя недавняя пассажирка упорно гнет свою линию, а именно звонит в домофон. И вот чего я не ожидал, так это того, что ей сразу же откроют дверь, и она забежит в подъезд. Да уж, наверное, я перечитал детективов. Девка скорее всего переволновалась и постыдилась урчащего желудка. А одежда? Да сейчас каждый второй отмороженный подросток ходит в таком дерьме, несмотря на погодные условия. Через пару минут бессмысленного ожидания, я все же выехал со двора и поехал в сторону дома.
А еще через десять развернулся и поехал обратно. Анализировать свои же действия мозг наотрез отказался. Правда, когда я подъехал к тому же подъезду и узрел псевдо Элю на скамейке, мозг однозначно подмигнул мне извилинами. Мол, молодец, Бессонов, прочтение детективов не прошло даром. Вот оно, явное подтверждение. Вышел из машины с каким-то необъяснимым предвкушением не пойми чего. Так же сложно объяснить на кой черт я фактически подкрался к девчонке, на что та от страха выронила конфету.
— Напугали! Зачем так делать?! — почти кричит она.
— А зачем морозить жопу на скамейке в девять вечера? Мало приключений в кустах?
— Чо вам надо? — вновь натягивая на себя капюшон, зло бросает она, игнорируя мой вопрос.
— От тебя или в общем?
— Слушайте, я вам благодарна, правда. Но судя по имеющейся у вас машине, вам не нужны деньги за оказанную мне помощь, да собственно, я бы вам их и не дала. Мой вопрос вполне закономерный. Чо надо, дядя? — заканчивает свою речь она и снова как гром среди ясного неба ее желудок начинает исполнять урчащее соло. И тут меня конкретно пропирает на смех. Не помню, когда в последний раз в принципе так смеялся, тем более без причины.
— Сдается мне, что тебе надо поесть.
— Я и поем, когда мама с работы придет! Я просто ключи от дома забыла, вот и жду теперь ее здесь. Идите, пожалуйста, отсюда. Я в церковь пойду на выходных, свечку ставить за упокой своей бабушки, а вам поставлю за здравие, этого будет достаточно в благодарность за вашу помощь?
— Ты главное свечки не перепутай. Пойдем, — хватаю ее под локоть и веду к машине. Благо идти недолго, ибо девчонка откровенно сопротивляется.
— Отпустите, меня, пожалуйста. Ну зачем вы это делаете?!
— Накормлю тебя и вернешься в свой фальшивый дом, ты главное адрес запомни, а то мама тебя еще потеряет.
— Вам-то чо?!
— Ничо, — отвечаю в духе соплячки, и буквально запихиваю ее на переднее сиденье.
Щелкаю сигнализацией, закрывая тем самым двери, и толком не осознавая своих действий, обхожу машину. Стою словно вкопанный около своей двери, но все же открываю машину и сажусь за руль.
— Ну что вам от меня надо? — почти заикаясь произносит она.
— Повторяю еще раз, накормлю тебя ужином и пойдешь куда хочешь. Может к этому времени уже мама с работы придет. Хотя постой, она с работы не придет, потому что мамы в принципе нет, верно? — поворачиваюсь к девчонке, но та и не думает на меня смотреть. Кажется, она стала еще меньше, но возможно это результат того, что она вся сжалась.
— Вы везете к себе домой незнакомого человека, чтобы накормить ужином?
— Точно.
— Вы больной.
— Определённо, — констатирую я, выезжая со двора.
  
Глава 4
 
С башкой у меня все же не лады, иначе как объяснить то, что я вернул в машину незнакомую девчонку и фактически насильно везу ее к себе домой. Домой! Туда, куда в принципе не ступает чужая нога. Бред. Что я вообще творю? Мне реально надо повышать планку и иди не к психологу, а психиатру. А лучше сразу в больничку.
— Как тебя зовут?
— В смысле?
— Считай, что мне не понравилось твое выдуманное имя. Давай попробуем настоящее, может приглянется.
— Маша, — не задумываясь отвечает она.
— Это не твое имя, что следующее в списке?
— Да откуда вам знать, что это не оно?! — кажется, в ее голосе появляются истерические нотки. Надо менять тактику.
— У меня хорошая интуиция. Просто скажи мне свое настоящее имя, мне же надо тебя как-то называть.
— Олеся. Нравится?
— Не очень. Ассоциация с Куприным и его «Олесей». Дура редкостная.
— Чего?
— Того. Героиня дура, герой еще хуже. Придурок, который вечерами будет вспоминать разве, что ее бусы. Жили бы себе вдвоем без венчания, нет ей в церковь понадобилось. Сходила называется, вот и получила. Сделали себе трагедию на ровном месте.
— Никакая она не дура. И вообще, у вас странное представление об этой повести. Вы как ее читали?!
— Глазами.
— Вы странный.
— И не говори. Олеся значит. Ну в принципе, верю. Пристегнись.
— Что?
— Пристегнись говорю.
Олеся берется за ремень, но вытянуть у нее его не получается. Насилует она его в течение минуты, до тех пор, пока мы не останавливаемся на светофоре. Дальше за дело взялся я, наклонился и все же пристегнул ремень. И тут я понял две вещи: во-первых, меня однозначно бесит ее капюшон, фактически скрывающий все лицо, а, во-вторых, едва уловимо, но от нее все же исходит запах сигарет, что бесит даже больше, чем то, что натянуто на голову.
— Зеленый горит, — едва мямлит Олеся.
— Это хорошо, что зеленый.
Всю дорогу никто из нас не проронил больше ни слова, а это на минуточку-сорок минут езды. Не знаю о чем думала Олеся, лично я представлял то, что буду делать дальше. Накормить-накормлю, это в какой-то момент мне показалось даже правильным. Мог бы подобрать бездомную собаку, в итоге подобрал девчонку. Это же тоже своего рода забота о ком-то. Хорошее дело, Марине бы точно понравилось. Когда я проехал через шлагбаум и свернул к домам, Олеся засуетилась и впервые повернулась ко мне лицом.
— Вы живете в частном доме?!
— Да. Какая разница где набивать желудок или тебя что-то смущает?
— Меня смущает все.
— Не смущайся. Хотел бы я сказать, что тебе не к лицу, но его плохо видно.
Девчонка ничего не говорит в ответ, отворачивается и опрокидывает голову на окно, кажется, еще больше натягивая на себя капюшон несоразмерной толстовки. Правда, когда я подъезжаю к дому и открываю ворота, она все же отрывается от окна и смотрит по сторонам.
— Это точно дом? Почему такие ворота?!
— Какие?
— Высокие… большие… да и страшные какие-то. Как через них перелезать?
— А зачем это делать?
— Ну… просто. Мало ли кто решит перелезть и травмируется.
— А не надо перелезать, мой дом-моя крепость. Выходи.
***
Не помню, когда в последний раз испытывал такое чувство, как любопытство и что еще более странно-интерес. Да, стоит признать, что мне просто интересно наблюдать за данным персонажем, а именно так я ее и расцениваю. Как будто я включил фильм и не знаю о чем он, догадываюсь только в общих чертах. Но точно не знаю, и в этом есть своя прелесть. Олеся скидывает кроссовки и оглядывается по сторонам. Вот только капюшон по-прежнему прикрывает лицо, что лишает меня возможности наконец-то рассмотреть ее лицо.
— Снимай кофту, неприлично ходить в верхней одежде по дому. А я так понимаю она у тебя и есть верхняя, взамен куртки или пальто.
Олеся нехотя скидывает капюшон и снимает с себя толстовку. А там самая настоящая беда. Если до этого я думал, что она худая, то я ошибся. Это кости, обтянутые кожей, и висящая на ней водолазка черного цвета только подчеркивает это. А лицо… в пору лить слезы. Господи, на улице мне казалось, что она смахивает на пацана, теперь даже не знаю. Единственное, что выглядит более-менее сносно на ее худющем лице-это глаза. Я бы даже сказал, что они красивые. Серого оттенка и такие… завораживающие что ли. Пожалуй, на таком худющем лице, светло-русые волосы, словно специально постриженные под нелепое каре, уже не кажутся такими ужасными.