Отпуск военного режима (СИ)
Где-то там, в глубине, я отчетливо осознавала, что наравне со злостью во мне начинает прорастать любовь к нахальному и зарвавшемуся брюнету, который на протяжении последних четырех лет ежедневно портил мне жизнь.
От таких откровений даже с самой собой становилось дурно и страшно. Я не представляла себя в роли влюбленной девушки, которая будет поминутно вздыхать и думать о своем принце на белом коне.
Сердце гулко екнуло в груди при звуке голоса, раздавшегося в комнате. Створка ванной приглушала звуки и не позволяла разобрать, с кем и о чем говорит Глеб. Любопытство взяло вверх и, тихо подкравшись к двери, я приложила к ней стеклянный стакан из-под щеток.
Голоса стали более различимыми, но единственное, что я смогла разобрать — это неясное бормотание двух мужчин, с которыми беседовал Глеб. Отпрянув от двери, начала тихо отступать назад, надеясь, что они не заметили тот факт, что я подслушивала. И уже громко подошла и распахнула дверь.
В комнате обнаружился только Глеб. Парень сидел перед монитором ноутбука и с кем-то общался по видеосвязи. Медленно выдохнув сквозь зубы, поняла, что разоблачение мне не грозило.
Пройдясь по комнате, мельком взглянула за плечо Глеба на светящийся прямоугольник. Мой напарник вел увлекательный диалог с отцом и начальником складов. Из последних фраз я могла сделать предположение, что разговаривали они о сегодняшних переговорах или о прошедших. Других поводов для таких звонков я просто не знала.
От безделья я уже привела себя в безупречное состояние и ослепляла своим видом не хуже любой звезды на небосклоне. В противовес мне, брюнет все так же сидел в трусах и с вороньим гнездом на голове. Все трое были настолько поглощены беседой, что на мое присутствие им было откровенно плевать с самой высокой колокольни.
Такое равнодушие к собственной персоне начинало уже раздражать, хотелось тут же взять и устроить маленький скандальчик локального масштаба, но настроения для боевых действий не было. Эта поездка морально вытянула из меня все силы.
В голове гудело от напряжения и толпы мыслей, что активно разрывали мое душевное спокойствие на части, оставляя от него только ошметки и непонятные кусочки, из которых невозможно было собрать целую меня.
Всегда холодная и расчетливая, рядом с этим гадом ползучим я становилась спичкой, что вспыхивала от малейшего движения или вскользь брошенного слова. Мне было достаточно наглого взгляда серых глаз, в которых плескалась насмешка пополам с дикой ревностью.
Все это перемешивалось в голове, и расшатывало привычный эмоциональный фон. Всегда присущее мне холодное безразличие к представителям противоположного пола рядом с ним летело в пропасть.
Вот и сейчас иррациональная и необъяснимая ревность сжигала меня, разъедая душу до основания. И только злость и гордость не давали мне встать и захлопнуть крышку этого дурацкого ноутбука, к которому он проявлял больше интереса, чем ко мне, любимой.
Отец тихо засмеялся, и я вынырнула из собственного помутнения, мгновенно концентрируясь на словах и действиях мужчин. Те уже прощались и говорили в основном об удачном стечении обстоятельств. Работа — превыше всего!
Глеб распрощался с мужчинами и, не одарив меня даже взглядом, ушел в ванную готовиться к переговорам, до которых оставалось меньше часа. Улегшийся гнев начал возвращаться с удвоенной силой.
Значит, как вертеться вокруг Алексис, одаривая ее комплиментами, это мы можем, а как уделить мне хотя бы минуту, так нет, он сверхсрочно занят, и у него куча вопросов, которые нужно срочно разрешить, и без его участия они не разрешатся ну совсем никак!
Гнев нарастал, а я в какое-то мгновение испугалась собственного проявления эмоций. Я ревновала, ревновала этого нахального парня, не просто к девушке, а к собственному отцу! Это уже выходило за границы моего понимания.
Я ни разу за свои двадцать один год, прожитые в этом бренном мире, не испытывала и толики чувств к кому-либо, за исключением Станислава Эдуардовича. И вот сейчас все демоны ада раздирают меня ревностью. Быть такого не может, да еще и к кому? К Глебу!
О ужас! Боже, за что? Вот где я умудрилась так накосячить? Из всех возможных вариантов меня угораздило втюриться в этого самовлюбленного представителя мужской части населения.
Прикусив нижнюю губу, я вся подобралась и с нетерпением ожидала, когда брюнет покинет ванную и наконец-то обратит свое внимание на меня. Где-то там в мозгу щелкнул тумблер, и меня пронзила ослепительно-белая молния догадки.
Я веду себя как дура, Глеб уже сто раз догадался об изменениях в моем поведении, о их причине! Моя ревность веселила его, и сейчас он намеренно выводил меня из равновесия и заставлял ревновать.
От такой догадки меня пронзило от кончиков ногтей до кончиков волос. По телу пробежал озноб, и сердце мгновенно успокоилось, уступив место холодному разуму и расчету.
Подняв взгляд на часы, обнаружила, что до назначенного завтрака всего десять минут, и, еще раз посмотрев на закрытую дверь ванной, подхватила со столика сумочку и покинула номер. Опаздывать на переговоры было не в моем стиле. И уже в лифте, оправляя полы темно-синего пиджака, столкнулась с болгарами, которые жили этажом ниже.
— Доброго вам утра, — мужчины по очереди поцеловали мне руку.
— Доброго, господа, — я очаровательно улыбнулась.
— Где же ваш партнер? — голубые глаза пробежались по моей фигурке.
— Заканчивает решать вопросы с Москвой, — не моргнув и глазом, соврала я.
— Сколько же нам его ожидать? — главный прислонился к отполированной стенке.
— Можем начать без него, — звонок оповестил нас о прибытии в ресторан.
Время было довольно раннее, и за столиками находились представители едва ли десятка компаний: в четвертый день переговоры были внеплановые. Обычно такие, как у нас.
Заинтересовать новых партнеров во время всего этого бедлама считалось за чудо, а уж ежедневные переговоры — вообще нонсенс для здешней публики.
Руку даю на отсечение, почти все присутствующие в ресторане потенциальные компании заинтересовались нами после удачных переговоров с Японской компанией и объявления о переговорах с немцами.
Всмотревшись в лица, узнала ирландцев, индусов и бразильцев, остальных вспомнить не смогла. Следовательно, большого интереса для меня они не несли. Самых крупных игроков я выучила еще в первый год.
Взгляды, устремленные на нашу группу, от меня не укрылись, люди на самом деле с интересом следили за нашим шествием к столику. Мы решили выбрать дальний у окна, на наше счастье, все сосредоточились вокруг нашего привычного места. Столик около рояля мы облюбовали с Глебом с первого завтрака и обычно не изменяли традиции, занимали его.
Сейчас, расположившись на другой половине зала, я с удовольствием наблюдала за гримасами остальных участников этого маленького представления.
— Что будете заказывать? — в такую рань официанты откровенно скучали.
— Кофе, — ответив, потеряла весь интерес к парнишке.
— Чай и булочки с маслом, — темноволосый мужчина кивнул пареньку.
— Чай без сахара, — второй вообще проигнорировал официанта.
— Секунду, — и парень быстро метнулся на кухню, принеся три чашки и тарелочку.
— Еще что-то? — он щенячьими глазами воззрился на нас.
— Да, должен подойти еще один, — о голодном мужике я решила все же побеспокоиться, они в этом состоянии нервные, — принесите ему кофе с двойным сахаром и круассаны с клубникой или сливками.
— Хорошо, — и официант исчез из поля моего зрения.
— Вы настолько хорошо разбираетесь во вкусах своего начальника? — со смешком проговорил блондин.
— У нас весь офис по углам прячется, — вспомнила, что по документам я все же прохожу подчиненной Глеба, — от оголодавшего шефа. С ним в таком состоянии говорить сложно, а иногда и бесполезно.
— Наш главный по юридическим вопросам такой же, — засмеялся темноволосый.
— Анастасия, перейдем к делам, — Филипп поднес чашечку к губам и сделал глоток.