Варлорд. Врата Тартара (СИ)

Не ушел холодный расчет, но исчезла ледяная расчетливость. Словно действительно с того момента как она опустошила источник, из нее вынули осколок льда. 
- Я решу этот вопрос, так что будут довольны все, - произнесла после недолгого раздумья княжна. - Не сразу, конечно, придется на некоторое время законсервировать проблему. 
- Абсолютно все, что ты сделаешь, может быть использовано против тебя. Любое решение в мою пользу будет проигрышным, и даже опасным для тебя. 
- Почему?
- Потому что все равно скажут, что их было четверо, - усмехнулся я. 
Анастасия взглядом показала, что поняла откуда цитата. 
- Послушай, - немного устало подытожил я. - Тридцать тысяч чужих жизней. Это минимальная цена входного билета во власть и тебе все равно придется ее платить, пусть даже с отсрочкой. «Справедливость в каждый дом», «любовь правит миром» и прочие не имеющие отношение к реальному миру вещи говорят только те, кто не стоит рядом с политикой. Государство – это в первую очередь инструмент силового подавления, инструмент войны. И ты будешь вынуждена руководствуется в первую очередь его интересами. Никаких сантиментов. Совсем никаких, понимаешь? Стоит тебе взять власть, как любовь при взгляде сверху превращается лишь в дофаминэргическую целеполагающую мотивацию к формированию парной связи. Таким же образом можно разложить состав и остальных добродетелей, которые не только мешают управлять, а банально опасны. Любой правитель, кто решает иначе – знакомится с гильотиной. Кто крепко держится за власть и выкашивает протестующих артиллерией, живет долго и счастливо. Это работает только так и никак иначе.
- Мне иногда кажется, что тебя нам прислал сам дьявол, - негромко произнесла княжна после долгой паузы. 
- Ты ошибаешься, это не так, - только покачал я головой. 
Астерот все же архидемон, но никак не дьявол… При мысли об этом я замер. Потому что неожиданное знание, очередной кирпичик в картину мира вдруг оказался совсем рядом, казалось только руку протяни – и можно забрать. Догадка была совсем близко, но у меня никак не получалось ухватить мысль. А очень хотелось; вплоть до того, что начал испытывать почти физический дискомфорт. 
Анастасия внимательно посмотрела на меня, а я встряхнулся, забывая о навязчивой идее поймать бродящую рядом догадку. Тоже рабочий вариант – очистить голову, а после дельная мысль вернется сама.
- Тебе надо поспать, - посмотрел я в глаза Анастасии. - Иди, я покараулю. 
Кивнув, она поднялась и направилась в спальню. Прежде чем княжна закрыла дверь, я успел увидеть, как она задернула шторы. Посидев немного, я поднялся с дивана и вышел на крыльцо подышать свежим воздухом. Меньше чем через минуту, прислушиваясь ко внутреннему радару, отметил как изменилось ощущение Анастасии. Княжна уже заснула, и ощущаемый огонек от нее стал как-то мягче и спокойнее, что ли. 
На расстоянии нескольких километров вокруг по-прежнему не было ни души. Но ко мне вернулось неясное беспокойство, приглушенное было напряженной беседой с княжной. И оно никак не давало покоя. 
Зайдя в дом, я принялся тщательно его изучать. Комната за комнатой, внимательно осматриваясь и прислушиваясь к ощущениям. Что-то мне здесь определенно не нравилось, но вот что – понять я никак не мог. Не меньше часа я медленно ходил по комнатам и вокруг дома, обследуя стены и комнаты. В баню и пристройку с генератором также заходил, но не обнаружил ничего подозрительного. 
Вообще ничего, ни малейших следов недавнего присутствия человека. Но обнаружил все, что нужно для комфортного пребывания гостей. Этот дом был идеальным – вплоть до эргономичной раскладки салфеток в держателях. Охотничий домик, простенький с виду, явно был создан специалистами высокого класса. Здесь просто не было лишних, ненужных и цепляющих взгляд деталей.
Более того, дом полностью стерильный. Как инструмент в кресле стоматолога, который после использования прогоняют через спирт и жарочную камеру, дезинфицируя. Понятно зачем это делать с инструментами, а вот зачем это нужно делать с домом, уничтожая даже малейшие следы пребывания здесь?
Подойдя к крыльцу, я – повинуясь наитию, закрыл глаза и глубоко вздохнул, отдаваясь потоку и проваливаясь в изнанку мира. Открыл глаза, рассматривая окружающее пространство словно через фильтр сепии – будто на старой желтоватой фотографии. Еще не междумирье, а его граница – наблюдаемая со стороны живого мира. 
Очень осторожно и аккуратно я двигался вперед, в сторону серого света. Здесь – в изнанке, я уже был несколько раз. Но это все были случаи, когда меня сюда вытаскивали. Или же я заходил-выходил и действовал торопливо, потому что на кону лежала чья-то жизнь, а время поджимало. В этот раз я пошел словно через узенький мостик над пропастью, через который в горячке недавних боев неоднократно пробегал туда-сюда, просто не замечая опасности. Сейчас же, в спокойной обстановке, очень хорошо прочувствовал всю глубину бездны под ногами. Ощущения были в некотором роде сравнимы с теми, когда вспоминаешь детство в девяностых и думаешь, цепенея: «Как мы вообще выжили?»
Мир между тем окрасился в серый цвет негатива. Вокруг заклубились лоскутья мрака, вихрясь медленными тягучими воронками, концентрирующимися вокруг охотничьего домика. Вообще Тьмы вокруг было исчезающе мало – лес наблюдался как фотографический позитив, царство белого с серыми контурами деревьев. А вот сам дом напротив был негативом – царство черного, где контуры обозначены светлыми штрихами. 
Мой внутренний радар при этом работал, и светлая фигурка спящей Анастасии виднелась сейчас очень отчетливо. Причем она словно сияла внутренним светом, разгоняя пелену мрака вокруг себя. 
Глубоко вздохнув, я начал осторожно возвращаться в реальный мир. Это было тяжелее - теперь двигался словно по тому же мостику без перил, но шагать приходилось уже задом наперед. Через несколько секунд осознал себя вернувшимся. Вновь я стоял зеленой поляне, благоухающей ароматами душистых трав и нагретого солнцем леса. И почувствовал, что весь мокрый от пота. 
Скинув куртку, повесил ее на перила крыльца и вновь принялся за поиск того, не знаю чего. Настораживающее несоответствие и клубящаяся в изнанке вокруг дома Тьма только раззадорила. Так, что я начал исследовать стены с полом вплоть до сантиметра. Но несмотря на усиленную тщательность поисков внутри ничего не подозрительного не нашел и через некоторое время вышел на улицу. 
Обходя дом, буквально раздвигал руками траву. Осматривал землю, выискивая любые мелочи. И когда уже совсем не надеялся на успех, обнаружил искомое: на самых нижних бревнах дома увидел небольшое буро-коричневое пятно. Засохшая кровь, которую неведомые чистильщики не затерли. Вероятно просто не заметили, потом что потек находился снизу, на обратном скосе бревна. 
Звуки вокруг ичезли, словно кто-то ручку на минимум выкрутил. В полной звенящей тишине я протянул руку и коснулся пальцами бурого пятнышка. Свет вокруг померк и словно в механическом отображении трепещущих серых теней я увидел несколько безликих силуэтов. Замерев, в обратном воспроизведение событий я наблюдал, как сгусток крови летит от стены и возвращается в выпрямляющуюся фигуру. 
Передо мной происходила реконструкция прошлого, в видении которой мне помогала изнанка мира и хранящаяся в ней память теней. 
Безликая фигура, которой принадлежала кровь, в отматываемом назад изображении задом наперед вернулась в дом. Куда перед этим также задом наперед зашел и второй, более массивный и тяжелый силуэт. По сравнению с ним первая фигурка показалась мне дюймовочкой рядом с жабой. 
Воспроизведение событий остановилось, когда безликие силуэты скрылись в доме. С предельной концентрацией я начал понемногу отпускать картинку, действуя по наитию. Получилось – уже в реальном соотношении времени и скорости действий увидел, как жертва выбегает из домика, спотыкается, неловко поднимается и получает кулаком в голову от догнавшего второго участника событий. Именно после этого удара на стену прилетел кровяной сгусток, который бригада уборщиков пропустила.